Металл на твоих губах

— Ты сволочь, ублюдок, сучье отродье!!! — Ну, ну, какие грязные слова мы знаем, разве так должны общаться с тем человеком, от которого зависит не только твоя жизнь, но и жизни тех, кому ты дорог? — Ты…тебе это с рук не сойдет — Хах, уже сошло. Знаешь, я ведь и не думал, что Великого Чон Чонгука будет так легко обмануть, а затем и сломить…мне понадобился лишь пацанчик, что был бы похож на тебя, а там уже шестерки Хосока все сделали. Пару встреч и у Чона все доказательства твоей связи со мной, ты мне даже косвенно помогал, выуживая информацию о клане у Джина и Чимина. И только поэтому, пожалуй, я пощажу твою очаровательную попку. Омегу хватают за шкирку и волокут обратно, в ту самую злосчастную комнату. По середине стоит стул, на который Юна и швыряют, фиксируя в кровь стертые запястья. Только сейчас Шуге удается разглядеть мертвенно белый труп в углу, что лежит, прикрытый тряпкой, пропитавшейся кровью и эпителиевой жидкостью. Если бы не размеренное дыхание, можно было бы Чимина сразу в морг везти. Впрочем, разного рода приспособления в руках у китайского мафиозника говорили о том, что Мину бы сейчас лучше подумать о себе. — Эх, жаль солнышко, что тогда ты не согласился сотрудничать со мной, может быть, все так не кончилось. — Альфа подошел к омеге и на выдохе произнес. — Я обещал не трогать твой задний проход, но насчет остальных частей тела — промолчал.

***

Тэхен вернулся домой уже запоздно, вот только его лучика тепла и надежды дома не было…кстати, как и Шуги. Альфа начал немного паниковать, ведь Чим всегда предупреждал, если где-то задерживался. Ким успел уже помыться, переодеться, разогреть ужин, с расчётом, что он дождется омег и они вместе поужинают. Вот только, Пак на звонки не отвечал, а коллеги из больницы сказали, что он давно уже как уехал. Паника начала с новой силой накатывать: «Ну и всыплю же я ему, если он опять где-то наебенился и отключился» — думает Ким. Альфа заходил к себе в комнату, как по его телу прошла ударная волна боли, словно его режут, на кусочки кромсают, но у Тэ не было порезов…перед глазами все вспышками разлетается и голос, столь родной, близкий сердцу из колеи выбивает, «Помоги» — шепчет… И тут Ким все понимает, с омегой что-то случилось, а посмотрев в сторону еще одной пустеющей комнаты осознал, что не только с его омегой проблемы. — Джин, срочно, найди мне Чимина. Я скоро буду у тебя. — Все, что успел прокричать в трубку телефона Тэхен. Да, у него была своя группировка, которая выходила сейчас на рынок, однако столь успешного и профессионального хакера, с доступом к частным и городским камерам, как Сокджин у него в штабе не было. Альфа подъехал к дому, в котором его ожидал сонный Джин и Намджун (? шок для Тэхена), оба были в пижамах и тапочках, и ведь не мудрено, ночь на дворе. — А теперь объяснись. Ты же понимаешь, что с тобой сделает Гук, и какого черта произошло с Чимином? Клянусь, если ты с ним что-то сд…- Начал, причитая, угрожать Намджун, но он был перебит рыком очень взволнованного и злого Тэ. — Блять, да ебал я этого Гука! Чимин пропал, а с ним и Шуга! Джин, только ты можешь помочь с поисками, мне больно понимаешь, ЕМУ ЧЕРТ ВОЗЬМИ БОЛЬНО! Если я его потеряю, то сам же с крыши сброшусь… — Что…причем здесь Юнги? Откуда ты вообще о нем знаешь — Он…после той истории с Гуком он Чиму позвонил, у нас он все это время был, а сейчас они оба пропали. — Да вы же стоите друг друга, предатель покрывает предателя. — Прошипел Нам. — Но Чимина я тебе не прощу. Намджун полетел на «тигра» с кулаками, но Тэ с силой пнул того ногой под дых, вставая с земли. — Да что ты знаешь? Какое ты имеешь право говорить подобное обо мне или о Мине, ты ведь даже представить не можешь, через что нам пришлось пройти…ты не можешь нас осуждать. Тем более, ты и правды-то всей не знаешь. Джини, умоляю, не ради меня, ради Юнги и Чимина, найди их. Сокджин ничего не понимал, он ведь был даже не в курсе ссоры Чона и Шуги, но на раздумья времени не было. Намджун, который впоследствии откашлявшись поднялся, проследовал в зал, где за компьютером уже работал омега. — Мне кто-нибудь, что-нибудь объяснит?! — Завопил шатен. Пока Ким просматривал камеры, Тэхен поведал историю Юнги, которую услышал от Чимина, рассказал о его состоянии в последние дни и о том, в каком виде его нашел Пак. От всей информации у омеги буквально волосы дыбом встали: «Ну разве так можно, разве можно так с омегой, со своей кровиночкой? То-то теперь Гук бесится, и правильно делает.» — думает про себя Джин.

***

Юнги сидел на стуле, ступни у него были голыми и между пальцами ног были зажаты металлические прутья, а кончики пальцев были плотно связаны, тем самым выкручивая суставы и принося неимоверную боль. Китайцы в пытках очень изобретательны, и Юнги сейчас в этом убедился. Пока стопы ныли, один из альф начал вгонять под ногтевые пластины на руках маленькие деревянные палочки, вызывая не только агонию у жертвы, но и небольшое количество крови… Делалось все это медленно, с особым наслаждением. Мин уже не может кричать, он оглушил себя еще в первый раз, тогда же он и связки себе все порвал. Указательный палец. Крик. Безымянный палец. Хрип. Большой палец. Проклятья. Мизинец. Новая порция слез. Хрипя, он пытался соскользнуть со стула, вытащить руки, ведь это было невыносимо терпеть, тело то в огонь, то в обжигающий лед бросало, но когда казалось, что они остановились… — Вот это я понимаю, громкость, не то, что Чим…но мне недостаточно. Янь Цзи подошел к столику, взял влажное полотенце, вытирая окровавленные руки и беря нож. — Парни, попридержите-ка его. Юнги отвязывают и кладут на пол, поднимая ноги на табурет. — Знаешь, что делали с пленниками в древнем Китае, чтобы они не убегали? Юнги хрипит, ведь знает, он телом всем дергается, не понимает, за что ему все эти страдания. Альфа начал плавно водить холодным металлом по щиколоткам, местами надавливая, оставляя маленькие ранки. — Им перерезали сухожилия… Замах. Алая кровь фонтаном начинает пульсирующе выбиваться из-под бледной кожи. Крик, рвущий все нутро, эхом отбивается от пустых мрачных стен. Адовая ухмылка и противный взгляд, с иссуплением смотрящий на муки омежки. Пол заливает алой жидкостью, тело в судорогах заходится, Мин ног своих не чувствует, все, что понимает, что ничего уже не понимает. Он в Аду давно находится, но сейчас его в котел кинули и заживо там варят, а дьявол его криков не слышит, хотя Юнги зовет, его зовет — Чонгука… Чужие прикосновения вспышками по телу проходятся, мятноволосый ничего за пеленой не видит, его сознание покидает, обратно в вечный кошмар бросает… — Бросьте его в камеру, а с пепельным, делайте, что хотите… — отдаленно слышится омеге.

***

Джин пять часов убил за компьютером, отправив всех нервирующих альф этого дома в другую комнату, он сам ахеревал от всего потока информации, которую нашел. — Вставайте, нам срочно нужно к Чону! — Влетает к Наму и Тэ, разъяренный, уставший и озабоченный Ким. — Что? — Непонимающе на того посмотрел Джун. — ЖОПЫ В РУКИ ВЗЯЛИ, ЕСЛИ ВАШИ ЖИЗНИ ДОРОГИ! О Боги, что же вы натворили, что же вы наделали??? — Причитал омега, выходя из дома. Джин нарушал все возможные и невозможные правила дорожного движения, что позволило выиграть немалое количество времени. А Чон, как не странно не спал… Да, у них с Юнги не было столь сильной связи как у Тэ и Чимы, но альфа чувствовал беспокойство и смятение. Гук ходит по квартире, и несмотря на то, что на работе он продолжает играть роль холодного булыжника, дома альфа вновь натыкается на этот сладостный аромат, что уже в порах сидит. Чонгук заходит в комнату, видит ту самую кровать, на которой пригревал и успокаивал строптивого и грубого «котенка», видит дверь мастерской, но зайти туда не решается, все же — запретная зона. Вдруг, к нему неожиданно влетает в квартиру незваный гость. «А почему собственно дверь открыта?» — последнее, о чем подумал глава клана перед тем, как почувствовал кулак на своем лице. На Чона налетел Джин — таким разъяренным омегу еще никто не видел. — И как это понимать??? — Стирая с уголка губ кровь, выпалил альфа. — Не, ну если тебе пиздюлей не хватает и жизнь скучной кажется, ты скажи, я тебе быстро мозги на место поставлю! — Они у меня хотя бы есть, а вот насчет тебя я сомневаюсь, Ты долбаеб Чон Чонгук, полнейший долбаеб, да всей жизни тебе не хватит, чтобы прощение вымолить! — А ну успокоился быстро! Какого дьявола, ты заявляешься ко мне ни рань ни всрань, да еще и позволяешь себе руки распускать? — Да такого, что ты совершил самую колоссальную ошибку всей своей жизни. Я все расскажу - сам попросишь тебя избить до полусмерти. — Да хватит кота за яйца тянуть! Выбесил, выкладывай. — Ты хотя бы фотографии проверял, прежде чем Шугу выгонять? Ты обратился к кому-то еще? Ты не подумал, что его могли подставить? Ты не подумал, что Хосока могли обвести вокруг пальца? … Не Шуга это был на фотографиях, вернее, да, он встретился один раз с Янь Цзи. Тот его выследил и шантажировать пытался, но ничего из этого не вышло, спасибо, камеры наблюдения со звуком. В остальные дни с альфой встречался пацан похожий на Шугу, тот, который как раз и работает на китайский клан! Молодцы, ничего не скажешь, следили-следили, вот только потом не доследили, нет ведь ни одной фотографии с лицом, а у меня есть, потому что тщательнее все делать надо. — Но ведь…информация клана… — Да! Да! Шуга расспрашивал меня о вашей предыстории, чтобы татуировку символическую нарисовать! Ты зайди к нему в мастерскую, посмотри сколько там зарисовок и эскизов, полюбуйся на его труды. Но нет, мы же ВЕЛИКИЕ ЧОН ЧОНГУКИ, ЗАЧЕМ НАМ ВСЕ ПЕРЕПРОВЕРЯТЬ, ЛУЧШЕ УЖ ВЗЯТЬ И ВЫГНАТЬ ЧЕЛОВЕКА В ЛЮТЫЙ ХОЛОД НА УЛИЦУ. Да ты понимаешь, что он почти 2 часа на улице в метель провел и еще 30 минут на асфальте провалялся, давясь собственной истерикой?! Да-да, я и эти фотографии приобрел. Так вот, знай, ты сломал не сильного и холодного бету художника Шугу, ты растоптал, втер в грязь и сломил хрупкого омегу-сироту, которого с детства жизнь не жалует, Мин Юнги. Чонгук…а что Чонгук…он в шоке…нет…он в ахуе…да даже эти слова не могут передать той бури что пылает внутри. Страх, липкий страх обволакивает сердце, цепями легкие обвивает, Мин Юнги…омега… — ч..что…что ты сейчас сказал? — Шепотом, еле слышно проговорил альфа. — Мин Юнги, 17 лет, мать умерла при родах, изнасилован собственным отцом, одна попытка суицида… — Две… две попытки. — Чону бы упасть, его тело не может вынести всю ту боль, что свалилась на его плечи…вот…вот они, все ответы на вопросы альфы…приступы, паника, истерики, холодность, отчужденность и грубость, то, как омега к ласке тянулся, к теплу во сне прижимался, ведь он просто раньше с этим никогда не сталкивался. Такой хрупкий, маленький, худенький…Изнасиловали - вот она, причина потери запаха и течек, черт, какой же ты Чонгук все-таки дурак, а ведь Чимин тебе намекал…та самая фраза: «…зачем ты меня спас, опять меня лишают свободы»…опять…смерть для Юнги - свобода, избавление, потому что жизнь у него поганая. — Где, где он сейчас? Джин лишь головой качает. — Он и Чимин, который Шугу от обморожения в ту самую ночь спас, у китайского клана. — Что? — Чон оборачивается на басистый и столь знакомы голос, голос Тэхена. — Ты хочешь сказать, что ты не знаешь их точного местоположения? — Тигр с надеждой смотрит в глаза напротив. — Мне жаль, но я не смог их выследить, не смог, их просто затолкали в машину, а дальше…дальше ничего. Со всех камер их повырезали… Тэхен на колени падает, у него мир весь рухнул, его, его мальчик сейчас в лапах монстров, что пощады не знают: «Боже, малыш, дождись меня, прошу, я приду, приду за тобой» — молит альфа. Посмотри на Чонгука — ничего в тех глазах ты не увидишь. Если у Тэ мир рухнул, то у этого вся вселенная. Его… его омега… он сам же ему боли столько причинил, сначала надежду дал, затем просто тепло относиться начал, а потом предал…не Юн предателем оказался, а он сам. Да этого котенка только лаской окутывать надо, на руках носить, да горячим молочком отпаивать, а он, маленький, с такой жестокостью сталкивался, до сих пор сталкивается. Альфа его силе восхищается, но теперь самому себя придушить хочется, но сперва любовь свою вызволить надо, а там пусть он роль палача играет. Внутренний волк рвет и мечет, ревет, воет, на дыбы поднимается, крови просит, чужой или своей — любой исход будет справедливым. — Найти, всем отдать приказ, найти их!!! — Рычит Чон Чонгук.

***

Чонгук сидит на полу. Настежь открыто окно, звезды свысока наблюдают за душевными терзаниями альфы… Взор он свой в окно устремляет и начинает напевать колыбельную, которую Юну пел, пока тому кошмар в бреду снился: Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала Мне бы звезды, чтоб осветить твой путь Мне б увидеть сон твой когда-нибудь…

***

«Баю-баю-бай, ветер, ветер — улетай И до самого утра я останусь ждать тебя…» — строчки всплывают в воспаленном подсознании Юнги, успокаивая дрожь во всем теле, даря надежду, даря силы на грядущий день. Нет, Мин не один, он этот голос любит, он его однажды уже из бездны вытащил, вытащит и второй… Подрагивающий и скулящий комочек, свернувшийся на холодном бетонном полу, расслабляется.