Металл на твоих губах

Мин Юнги устал… он устал быть в заточении собственных кошмаров… собственной боли… Кажется, он уже и не он вовсе, он является каким-то третьим лицом во всей случившейся ситуации. Он стоит, смотрит на то, как бледного мальчишку избивают до полуобморочного состояния, как ему на раны и ссадины (несильно глубокие, дабы тот ненароком не умер) сыпят соль, как он корчится в очередной агонии, в зрачки всматривается, а глаза уже не здесь, эти глаза у мертвецов разве что встречаются, они видят совершенно иной мир. На теле жертвы нет ни одного живого места, косточки все давно уже ходуном ходят, а из оттенков синяков можно картины составлять. Но помимо физических мучений пацану доставляют и моральные, вперемешку с психическими. Ему не разрешают спать… Когда он теряет сознание — в чувства приводят медикаментами, а если засыпает, то еще пуще прежнего избивают, причем в ход идет все: ноги, палки, биты, стулья, его об стены швыряют… Дни и ночи смешались, минуты превратились в часы, а те — в секунды. Но хуже всего — это слышать мольбы и крики близкого человека из соседней комнаты.

***

Чимину больно — нет, потому что не существует такого слова, которое может описать все эмоции парня. Он умоляет свое сознание покинуть его тело, он хочет обратно, в темноту, так как там ждут заботливые, теплые и такие уютные руки Тэхена. Он хочет вернуться в то время, когда Пак возвращался уставший с работы, а альфа ждал его с теплым какао на кухне, а после позднего ужина заключал в медвежьи объятия и опускал на кровать, убаюкивая в сон. Омега скучает по тем жарким поцелуям, жарким, но не грубым…властным рукам, но не жестоким…басистому голосу с хрипотцой, но он не был неприятен… Альфа никогда не торопил Чимина ему отдаться, наоборот, он очень долго ждал его согласия, долго ухаживал, и пытался всячески зарекомендовать как надежного доминанта. Сейчас же, Пак лежит на бетонном полу и пускает скупую слезу, одну из тысячи "до" и тысяч "после". Омежке 30 минут назад вывернули плечевой сустав, но иметь его не перестали. Уже второй за сегодня альфа устраивается между ног Чимина, переворачивает его на живот и начинает с особым остервенением хлестать по упругим ягодицам. Они и так были стерты в кровь о бетон, а тут добавляется еще больше боли. Попутно, в колечко мышц начинают проталкиваться пальцы…кровь, чужая сперма и остатки гордости…как думаете оставили ли омегу в покое после того, как порвали? Хах, смешно. Перевернув обратно безвольное тело, альфа одним резким толчком начинает вбиваться в остатки, отдаленно напоминающие человека. Пак кричит, воет, о бетон ногти стирает, но на свет получается родить лишь хрип. Противное хлюпанье и шлепки прекращаются лишь через двадцать минут…двадцать минут, обрываясь гортанным рыком, излившегося на живот омеге альфы. Отвращение к ситуации, отвращение к окружающим — уходят на второй план, сейчас омега испытывает большее отвращение к самому себе. — А сейчас ты уже не такой бойкий, каким был 4 дня назад. Мне нравится, что ты признал поражение, но стало как-то скучно, может добавим разнообразия в нашу повседневность игрушками? В этот момент альфа наступил ботинком на травмированную конечность Чимина, надавливая на сустав. С уст пленника послышался не то хрип, не то крик, задушенной птицы, тело начало лихорадочно подрагивать, глаза то распахивались, то вновь закрывались, губы с запекшейся кровью, шептали неугомонно какие-то обрывчатые фразы.

***

— Блять! — Ким Тэхен сгибается пополам, благо он сидел на пассажирском сидение. Его плечо прострельнуло адской болью. — Что же эти ублюдки делают с тобой… Солнце, душа моя, мой ангел, продержись еще немного, умоляю, я тебя скоро найду, от всех ветров спрячу, но прошу, побудь сильным последний раз… Вот только альфа скоро получил еще один удар, ему на телефон пришел документ...видеозапись из того самого треклятого подвала.

***

Люди Чонгука патрулируют по всему городу и даже дальше. Джин глаз не смыкает, по мониторам камеры прочищает. Зацепок мало, катастрофически мало…прошло уже 4 дня, а узнать толком ничего и не удалось. Гук всю злость и негодование сначала на Хосоке срывал, сейчас же в алкоголе топит. Он во всем виноват, он саморучно своего омегу в чужие кровожадные лапы отдал, а себя в могилу вогнал. Не поверил, не помог, не выслушал, а просто выгнал. Да плевать хотелось бы Чону на клан и мафию в целом, он себя живым не ощущает, кроме боли ничего не чувствует, но теперь боли не только моральной, но еще и физической. Юнги больно делают — волк клянется эту боль врагам в стократном размере вернуть. Не может он так больше, он все сильнее людей своих выматывает, сам спать себе запрещает, но образ столь светлый перед глазами постоянно мелькает и на ушко шепчет: «Это ты виноват»… Гук кулаки сильнее сжимает, зубы грозится в порошок стереть, желваками играет: «Я знаю» — отвечает в пустоту. Нежданно-негаданно на телефоне высвечивается проклятый китайский номер мобильного телефона…хммм…сообщение: «Не это ли чудо ты ищешь. Извини Чонгук, твоему ангелочку мы немного крылышки пообламывали [видеозапись]… Подумай хорошенько мой друг, у тебя будет ровно три дня, твой бизнес против двух омег. Место встречи вышлю после твоего ответа… P.s. обещаю привезти омег живыми » На видео четко видно, как Шуга уже находится не в себе, и одному лишь Богу известно, что с ним делали до этого. К стулу подходят трое альф с запекшейся чужой кровью на рубашках и держащих в руках деревянные биты, поднимают голову пленника вверх, а дальше бьют со всей силой по коленным чашечкам, удар сопровождается характерным хрустом. Но стоп, почему Юн не реагирует? А нет, реакция есть, вот только мантратичный голос и хрип сложно распознать. Позже, Чон замечает довольно большую лужицу крови под стулом и перебинтованные конечности. Чужое тело содрогается, в конвульсиях бьется, из-за чего видео резко приостанавливается. Гук смотрит — ему развидеть это хочется. Даже он, проведя столько пыток, с подобной жестокостью не сталкивался. Разум затуманился, глаза свинцом налились, а сердце кровью обливаться начало. Бутылка с недопитым алкоголем стремительно летит в противоположную стену, альфа за голову хватается, в себя прийти не может. — Сука, сука, СУКА!!! Со стола летят все принадлежности, кресло переворачивается. Из соседнего кабинета выбегает Джин, сильно перепуганный такой ситуацией. Он видит своего друга, у него на глазах человек опять умер, в который раз за эти 4 дня. Ким его успокоить пытается, но все безуспешно. — Посмотри, посмотри, что мне этот сукин сын скинул! Что он творит!!! А мы его даже найти не можем. — Альфа тычет телефоном в лицо омеги, после чего на колени опускается и воет, так затравленно, не по-человечески, со всей тоской и скорбью накопившейся. Джин увидел, ему одной секунды хватило, чтобы во всем разобраться. Но голову терять он не намерен, хоть один адекват должен сохраняться в этой комнате. — Тааак, тебе нужно… Но на этом, блестящую реплику его прерывает такой же вымученный и уставший Тэхен…вот только в его глазах плескалось что-то большее, чем скорбь. Боль, затапливающая, страх, поглощающий, и пустота, леденящая. — Гук, я тебя прошу, молю, отдай ему то, что он просит. — По щеке Кима скатывается слеза. — Хоть жизнь мою забери но… — Да как же я могу. — Слышится тихий ответ. — Это ведь не то, что можно отдавать и приватизировать — Я понимаю, мне этот клан дорог так же как и тебе, но — Что? Так же как и мне… Мне напомнить, кто тут предатель семьи, кто убийца человека, что со своей руки тебя кормил??? — Гук поднялся на трясущихся ногах и хотел уже было вдарить немного злобному Тэхену, как в эту перепалку вмешался Сокджин. — Тааааак, тут у всех нас эмоциональное истощение, а у вас двоих в большей степени! А ты Чон, действительно не имеешь права так отзываться о Киме. Две пары удивленных глаз были устремлены в сторону омеги. — Вот, посмотри. — Джин кинул маленькую флешку на стол Гуку. — С меня хватит на сегодня просмотров…- мрачно отозвался он. — Это тебе посмотреть стоит. Надеюсь, ни Ким Тэхен, ни твой многоуважаемый дедушка меня не убьют за раскрытие парочки их тайн. Пока я просматривал дело Юнги, наткнулся на эти фрагменты и…впрочем, просто посмотри. Омега включил видео того самого разговора между Тэ и бывшим главой клана, где следом шла оригинальная запись диалога Кима и деда Гука. *спустя пару минут* В Чонгуке что-то с тяжелым выдохом внутри переломилось. — Нет… Быть такого не может… — Чону и так было тяжело справляться с грузом, что на него навалился за последние дни…но сейчас, сейчас все обрело совершенно другие обороты. На самом деле, альфа был слепцом, маленьким мальчиком, рядом с которым вечно были люди, что собой жертвовать готовы были, мальчика заботой окружая и в неизвестность ставя. — Почему ты не рассказал? Почему? Дал бы хоть знак, хоть намек, я бы понял, я бы попытался, ведь…как же так. — А его ты пытался понять? — Как бы невзначай ответил Тэхен. — У него и намеков было много, и связь какая-никакая у вас была? Ответь мне, Гук, где он? Альфа с запахом ликера поник, помрачнел еще сильнее прежнего, понимая о ком идет речь, и промолчал. — Вот именно, впрочем, я обещал твоему дедушке, что защищу тебя любыми способами, даже, если мне придется пожертвовать самым дорогим. — И ты это обещание выполнил. — Я тоже так думал, но ошибся. В моей жизни появился тот, кто мне стал таким же дорогим человеком, как и ты. И если с тобой историю потери я смог пережить, то второго раза не вынесу. Чимин, он…он мое все…а сейчас он там, с теми тварями…не могу… Гук… Гук? Альфа сидел на полу и смотрел немигающим взглядом в пол. — Гук? Но тот никак не реагировал. Вдруг, он резко подскочил на месте и начал лихорадочно смеяться, прикрывая руками лицо, по которому беспрерывно потоком лились слезы. Двое в помещении оказались в замешательстве, а Джин и вовсе испугался подобной реакции. Было ясно сразу — нервный срыв. И если ничего с таким состоянием не сделать, то такая ситуация может привести к очень серьезным последствиям. — Эй! Гук! — К нему подлетел, Тэ резко сжав его плечи и всматриваясь в глаза. — Ты прав…я не смог ему поверить…он смог, а я нет. Ким прошелся ладонью со всего размаху по противоположной щеке. — А ну приди в себя, черт тебя дери! Кто ты такой? Ответь мне? Ты ебаный глава клана, который должен нести ответственность за жизни тысяч людей, за их счастье и процветание. Ты должен нести ответственность и за свои собственные слова, действия. Но никто из нас не железный, каждый из нас ошибается! У такого человека как ты, с твоим статусом, у тебя не должно быть слабых мест…и твой дедушка это понимал, и заставил понять это и меня. Но мы никогда от тебя не отворачивались. С Шугой другая совершенно ситуация. Он - самая большая твоя слабость, однако самая сильная слабость - может стать самым надежным оружием, сильнейшей опорой и поддержкой. Да, ты ошибся, оступился, да, ты кретин, долбоящер, но, ты - сильнейший и могущественнейший человек Кореи, рядом с тобой люди, что готовы следовать, идти за тобой хоть на другой край света. Сейчас, Мин Юнги, как и Чимин, находится в опасности только ты можешь вытащить его оттуда и поставить на ноги!.. А теперь скажи мне, кто ты? Альфа всматривался своему другу в глаза, а пьяная и затуманенная пленка сходила понемногу со зрачков. — Я…я Чон Чонгук - глава клана «Драконов» — Тогда, какого хера ты сидишь сейчас здесь и убухиваешься? — Верно, верно, все верно. Прости, прости меня за все, Тэ… я — Потом у меня прощение просить будешь, а сейчас нам нужно хорошенько поднапрячься — Да, ты прав. Пора навестить кое-кого, кто мог бы нам быть полезен в поисках. А ты, Джин, продолжай следить и…спасибо, спасибо за правду, и за подзатыльник тоже. — Обращайся! — Пролепетал Сокджин.

***

У Гука голова раскалывается, сердце ритм бешеный отбивает, но ему плевать на собственные страдания и физическую составляющую тела, монстр поставил цель — монстр ее добьется. Он запрыгивает в автомобиль и едет к одному своему «знакомому» - должнику - другу, что живет на окраине города. «— Кто вы? — Мы — воины! — А что несут воины? — Смерть! — Что ждет врага? — Смерть!» — Привет, Ван! [Историческая справка Ван Куокой, король преступного мира Макао, получил прозвище Кой Сломанный Зуб. Он возглавлял триаду в Макао в 1990-х годах. В ноябре 1999 года Ван Куокой был обвинён в вымогательстве, отмывании денег, незаконном хранении оружия и организации преступной группировки. В качестве главы 14-тысячной банды Ван развязал жестокую битву с несколькими соперничающими семьями и получал дань с прибыльных VIP-залов в казино Макао. Он был арестован после того, как взрыв уничтожил машину главы следственной полиции Макао, и был приговорён к 15-летнему тюремному заключению.] В хлипкую многоэтажку ввалился Гук. В квартирке пахло сыростью, а хозяин этой лачуги явно без энтузиазма принял гостя. — Мистер Чон Чонгук. Что ж, какими судьбами…вернее…по какому вопросу? — Помнишь, как мой клан помог тебе скрыться, уйти от китайского правосудия, да и срок тебе ой как сильно смягчили, благодаря нашему ходатайству? — Альфа с хитрецой выгнул бровь и скептически взял старый ржавый нож со стола, начиная очищать яблоко от кожуры. — За это я в неоплачиваемом долгу перед вами. Так, вы явно приехали сюда не ради того, чтобы своровать у бедного старика фрукт. Чон ухмыльнулся. — Мне нужна информация, а ты, как бывший глава китайского могущественного морского картеля, должен знать что-то про своего коллегу. Через Макао проходило огромное количество торговых путей, так что я очень надеюсь на тебя и твои связи. ЯньЦзи - ни о чем тебе имя не говорит? Альфа скривился от одного только имени, от того, с каким свистом и шипением произносятся эти мерзкие два слова. — Отвратный тип, хитрый, скользкий, с ним было ужасно работать, еще хуже - если вы сотрудничаете. Но больше всего, он поражал и пугал своими пытками, он особо не получал наслаждения от физической боли, а вот наблюдать за тем, как его жертвы сходят с ума, медленно, балансируя на грани, от этого он приходил в полный, самый настоящий нездоровый восторг. А чем он тебя зацепил, маленький вороненок (именно так Куокой называл малыша Гука, когда его дед еще был жив)? — Он забрал самую великую драгоценность моей семьи, он отнял то, что принадлежит мне, тронул неприкасаемое, покусился на сокровище, чем и подписал себе смертный приговор. — Альфа откусил смачный кусок кислого яблока, заставляя желваки играть, а скулы заныть. — Скоро Китай обагрится в красный… — Мое солнце не светит, луна - не подсказывает путь, но кровь меня приведет, сердце дорогу проложит. Ван покачал головой, явно анализируя поведение главы, и сочувствующе на него посмотрел. — Я сделаю все, что в моих силах, ты меня знаешь. 3 часа. А пока, можешь остаться здесь. — Не могу, да и ты бы прибрался здесь. Куокой косо ухмыльнулся, затем положил руку на чужое плечо, и Гук был явно не готов к тому, что у этого старикашки будет настолько тяжелая ладонь. Тот его нажимом умостил на диван. — Я уверен, если у тебя остались какие-то дела, то на это есть доверенные лица, кому ты можешь их поручить. Тебе стоит отдохнуть. Цзи - силен, а в твоем состоянии, ты и порога не переступишь, в обморок шмякнешься, либо подстрелят тебя еще на границе. — Вот только не надо тут родительскую заботу включать. — Все мы в одной лодке, и тебя я с детства знаю, пообещал этому хрюнделю присматривать за тобой. А ведь мне старый пердун должен! — Не обзывайте моего дедушку. — До того, как он внуком обзавелся, мы с ним и не такие прозвища друг другу давали, впрочем, он мне должен. — За что же? — Как-то поспорили мы однажды, кто на том свете первым окажется, он и здесь меня опередил… Так! Ты лежи, а мне надо вызвонить парочку моих ребят. Альфа ушел, оставляя Гука наедине со своими мыслями и тишиной, отдаленно прерываемой каплями воды сломанного крана. — Где же ты, малыш? Сможешь ли простить, сможешь ли подпустить к себе вновь? Только не сдавайся, ведь ты же у меня сильный, да ведь…шоколадка, моя шоколадка с корицей? Глаза слипаются, и долгожданный сон заключает в объятия Чона. Скоро, совсем скоро начнется бойня, где у одного лишь жалкое и ничтожное желание обладать финансами и властью, а у двух других больше нет страха, есть только испепеляющая ненависть и всеобъемлющая тоска, что будет адовой машиной заставлять из пекла живыми выбираться, еще больше закаляясь, пока своей цели они не добьются. «Хищники в городе, сезон открыт! Идем на конфликт, идем на конфликт. Время чугуну стать сталью. Ночью войны отправятся в Вальхаллу!» Дьявол и ангел смерти за его спиной… Вы слышите их? Do you hear their voices? Their whisper?