Be careful what you wish for

      Тёма вернулся через пять минут с шоколадкой в одной руке и вибрирующим мобильным, зажатым в другой. Судя по бледному и встревоженному лицу мальчика, звонил именно его телефон, а не Артёма. Положив шоколад на стол и неотрывно глядя на Артёма, Тёма ответил в трубку: — Алло. Привет, мам. — Где тебя носит, маленький паршивец?! Ты хоть знаешь, сколько времени?! — даже стоя у плиты, Артём слышал вопли женщины. — Живо домой, а не то получишь у меня! Как можно быть таким гадом и заставлять мать волноваться? Где ты? — Мам, я у друга, — дрожащим голосом ответил Тёма. — У какого ещё друга? С кем ты сегодня уехал? Прогулял уроки, подлец, мне из школы звонили. Ты в какое положение меня ставишь перед учительницей, дрянь такая?! Ну я тебе устрою! — Мам, я… — Тёма не успел договорить, как Артём подошел в два шага и вырвал у него телефон. Пока мать не довела сына до слёз, нужно было вмешаться. Заодно этот звонок оказался тем самым вовремя подвернувшимся случаем побеседовать с матерью Тёмы. «Если начинать, то сейчас», — подумал Артём. — Здравствуйте. Вы мать Артёма, не так ли? — Артём «включил» официальный тон, которым обычно говорил с клиентами. — С кем я разговариваю? Где мой сын? — Как вас зовут? — Зачем это вам? Передайте трубку моему сыну! Что вы с ним сделали? — Я хочу знать, с кем разговариваю. Элементарная вежливость. Ваш сын находится рядом со мной, он цел и невредим. — Зинаида Геннадьевна меня зовут. Это вы увезли моего сына? Кто вы? — Очень приятно, Зинаида Геннадьевна, — покривил душой молодой человек. — Меня зовут Артём Андреевич Ковалёв, и да, это я увёз вашего сына. Он сел ко мне в машину и попросил защитить его от отчима, который его избивает. При этом у ребенка на лице была кровь. Что вы можете мне сказать по этому поводу? — последнюю фразу Артём выговорил с издевкой. — Что за чушь? Мой муж может быть вспыльчивым, но он не «избивает» Тёму, как вы выразились. И вообще, это не ваше дело! Доставьте моего ребенка домой немедленно! — Чтобы ваш муж опять его избил? Я видел синяки и шрамы на теле Тёмы. Я не верну ребенка в руки садистов. — Ты… Ты педофил, сумасшедший извращенец! Что ты делал с моим сыном, урод?! Я заявлю на тебя в милицию, тварь! — исступленно заорала женщина.       Артём увидел ужас на лице Тёмы, услышавшего ее слова, зажал рукой микрофон и шепотом приказал: «Пошел вон!». Тёма округлил глаза и попятился к выходу из кухни. Артём помахал рукой, прогоняя его дальше. Мальчик вышел, закрыл за собой дверь, но сквозь её прозрачный центр Артём увидел, как тот сполз по ней вниз и сел на пол. Плечи мальчишки тряслись.       Как и Артём, он прекрасно понимал, что сейчас, в этом диалоге на повышенных тонах решается его судьба. Только, в отличие от Артёма, он думал, что ему придется срочно вернуться домой, где отчим снова попытается сделать из него отбивную котлету. Мальчик и не представлял, что за планы крутились в голове его новоприобретенного старшего товарища. — Успокойся, истеричка! — рявкнул Артём, не ожидая от себя такого обращения с женщиной. Удивительно, но она действительно притихла после этого. — Вместо того, чтобы обвинять меня во всяких гадостях, побольше бы следили за тем, что ваш драгоценный муж делает с вашим беззащитным сыном, — гневно прошипел Артём. — А я его приютил и накормил. Мальчик весь в синяках, тощий, выглядит, как оборванец. А у него, между тем, есть мать и отчим, которым вменяется в обязанность о нем заботиться. И это вы называете воспитанием? — Не вам указывать мне, как воспитывать сына, — огрызнулась женщина, но уже тихо и более спокойно. Услышав, что с сыном все в порядке, она заговорила нормальным тоном. — Не мне, согласен. Но в моих силах сделать так, чтобы ваше так называемое воспитание для него закончилось. Поняв, что заявление на него ещё не написано, Артём уверенно пошёл к своей цели. Пусть не самым праведным путем, но зато сама цель у него была праведнее некуда, как он считал. И сейчас Артём надеялся угрозами и шантажом добиться своего. — Что вы имеете в виду? — в голосе нерадивой матери послышался испуг. Артём припомнил все советы Коли. — Я дам ход судебному процессу против вас. Вас лишат родительских прав за подобное обращение с мальчиком. — Да что вы такое говорите?! — Статья сто пятьдесят шестая УК РФ: ненадлежащее исполнение родительских обязанностей, сопровождаемое жестоким обращением с ребенком. Уж поверьте, я добьюсь того, чтобы мальчик прошел медицинское освидетельствование, а на суде дал показания против вас. — Вы не посмеете! Артём никогда…! — мать Тёмы захлёбывалась возмущением. — Вы не выиграете этот процесс! — У меня есть неплохая юридическая поддержка. А у вас нет денег даже на адвоката, не то, что на выплату огромного штрафа, раз уж вы обувь нормальную ребенку купить не можете. Лишение вас родительских прав — всего лишь вопрос времени, — Артём блефовал, но говорить нужно было убедительно, иначе женщина могла не поверить в серьезность его намерений. — Я понимаю, что вы живете бедно, но здоровую атмосферу в семье могли бы поддерживать. Почему вы позволяли мужу бить мальчика? Вам настолько не жалко собственного сына? За что вы его так ненавидите? В трубке послышался всхлип. Артём испытал мстительную радость. «Пусть плачет, заслужила», — зло подумал он. — Вы не понимаете… Я родила Тёму, когда мне было всего шестнадцать, мои родители умерли, а отец Тёмы бросил нас вскоре. Я болела долго, не могла найти работу, жили на пособия. А потом вышла замуж за Борю; он выпивает, конечно, бывает агрессивен, но он в состоянии о нас позаботиться. Я не знаю, что ещё я могу сделать для сына. Если б не Боря, мы уже нищенствовали бы… Пожалуйста, я вас умоляю, не лишайте меня сына, — женщина плакала уже без остановки, жалобно всхлипывая и подвывая в трубку.       У Артёма сжалось сердце. Что он творит? Бьет по больному, целенаправленно разрушает семью. Зинаида старше его самого всего на три года, оказывается. Рано родила, мужик бросил, загубила свою жизнь и жизнь сына. Частая история, конечно. Сколько таких матерей, сосчитать сложно. Но, вспомнив о крови на лице и синяках на руках мальчика, Артём подумал, что её это не оправдывает. Какой бы тяжелой ни была жизнь, безопасность ребёнка ценнее всего. — Я могу предложить вам выход, — проговорил Артём, решив не отступать от запланированного. — Какой выход? О чем вы говорите? Вы только что хотели лишить меня родительских прав, какой еще выход… — Зинаида трубно высморкалась. — Я живу один, есть своя квартира, машина, хорошая работа с приличным доходом. Я объективно могу позаботиться о ребенке лучше вас. Предлагаю вам некую сделку. — Какую еще сделку? — испугалась женщина. — Мальчик останется у меня до совершеннолетия, а потом будет волен делать то, что решит сам, да хоть к вам вернется. Так у меня будут гарантии того, что ваш муж больше не притронется к нему, а вы будете жить в свое удовольствие с мужем, не думая о семейных конфликтах, связанных с сыном. Я стану его неофициальным опекуном. — А какие у меня будут гарантии того, что вы не педофил, не наркоман, не продадите его в рабство, не будете снимать в порно или ещё что похуже? «Что может быть хуже?» — ужаснулся Артём, но Зинаида добавила: — Или вообще на органы его продадите. — Я повторяю, в отличие от вас и вашего мужа, я о ребенке только забочусь. Он будет приезжать к вам, когда ваш муж будет на работе. Если хотите, мальчик будет сдавать анализы и проходить обследования под вашим контролем, чтобы вы убедились в том, что я с ним ничего из вами описанного не делаю. И если вы до сих пор не поняли, я желаю вашему сыну только хорошего, да и вас избавлю от проблем. — С чего это такая благотворительность? Я вас не знаю, вы совершенно чужой человек, почему вдруг взялись помогать моему Тёме? По доброте душевной? Извините, но я в людскую доброту не верю. — Альтернатива у вас одна: лишение родительских прав, штраф и сын в детдоме. Так лучше для него будет? — жестко сказал Артём, устав доказывать ей чистоту своих помыслов. Конечно, на ее месте он бы тоже себе не поверил, но выбора у этой клуши не было, она и так чуть не угробила ребёнка своим бездействием, поэтому сейчас должна подчиниться Артёму, как единственному благодетелю. — А что насчет материальной стороны вопроса? — в голосе клуши послышались деловые нотки. «Вот продажная сууууука!» — взвыл про себя Артём. — Я возьму на себя все расходы по обеспечению Тёмы всем необходимым. Если вы сочтете нужным делать ему подарки на праздники, это ваша инициатива, препятствовать не стану. — Я не знаю, можно ли вам верить. А что думает мой сын по этому поводу? — Мы ещё не говорили об этом. Он в шоке от побоев отчима, сейчас плачет за дверью из-за вашего сумасшедшего ора. Он только успокоился за день, отъелся немного, отдохнул, а тут вы добавляете ему стресс. Вы вообще адекватный человек, Зинаида Геннадьевна? То, что никудышная мать, уже понятно. И преступница по отношению к родному сыну, ваше бездействие — вот ваше преступление. Я сделаю всё, чтобы мальчик забыл о тех ужасах, что видел дома. Пьяный агрессивный отчим и молчащая мать, поверьте, не то воспитание, которое нужно подростку. — Хватит меня поносить. Я смотрю, вы лучше всех знаете, какое воспитание нужно подростку, — проговорила уязвленная Зинаида. — Я вырос в полной и обеспеченной семье. Нас трое детей. Мои брат и сестра уже имеют свои семьи и воспитывают чудесных детей. И я хочу, чтобы Артёму так же повезло, как и мне. Не лишайте его этой возможности. — Запомните, Артём Андреевич, если вы хоть что-то сделаете с моим сыном, я найду вас и… — истерично выпалила женщина и вдруг замолчала, не зная, что сказать дальше. — Судя по тому, что вы его даже от мужа своего не защитили, сомневаюсь, что материнский инстинкт у вас вообще присутствует, — возмущенно фыркнул Артём. — С каких до каких часов завтра работает ваш муж? — Зачем вам это? — настороженно спросила она. — Мы с Тёмой должны заехать за его учебниками, мальчику же надо учиться. Как-никак, девятый класс, это серьезно. — Вы точно не причините вреда моему мальчику? Я столько историй по телевизору видела… Может, мне лучше вызвать милицию? Артём тихо вздохнул и начал следующий раунд убеждений. — Если вы всё будете делать через органы, то не только я окажусь на скамье подсудимых. Мой юрист приготовит все необходимые документы, чтобы подвести вас с мужем под статью. А вот останется ли ваш муж с вами, когда вы окажетесь в долговой яме из-за затрат на процесс, неизвестно… Вы можете лишиться не только сына, но и мужа после суда. А я предлагаю вам самый безболезненный выход из этой неприятной ситуации. Либо вы заплатите за свое преступление тем, что передадите опеку над сыном мне, либо заплатите государству, но сына у вас заберут уже на более жестких условиях. И ему будет во сто крат хуже. Что вы предпочитаете? — Слушайте, перезвоните мне, пожалуйста, по этому номеру, а то у меня деньги капают… И всё обсудим, — жалким голосом проговорила Зинаида. — Хорошо, ждите. Артём нажал на сброс звонка и подумал, что последняя просьба женщины характеризует её саму и всё её бытие. Ни она, ни ее пьяница-муж в своем убогом существовании не могли дать Тёме того, что мечтал дать ему Артём. Не только обеспеченной жизни, но и любви, теплоты и ласки они не могли предложить ребёнку. Артёма это убивало, корёжило всё внутри. Молодой человек не сомневался, что действует правильно. И пусть ему самому будет тяжело, но он возьмет на себя этот груз и постарается быть достойным опекуном мальчику. Артём и Зинаида беседовали ещё около получаса, обговаривая условия своей такой странной «сделки». После разговора Артёму захотелось помыться и вытошнить весь ужин, настолько омерзительно он себя чувствовал. Но прежде нужно было поговорить с мальчиком. Открыв дверь, Артём увидел Тёму сидящим на полу, облокотившись на стену. Лицо красное, заплаканное и несчастное. «Ждал худшего», — сообразил Артём. — «Или просто боится». — Всё подслушал? — ехидно спросил Артём. — Ничего я не слушал, — в нос проговорил Тёма. Артём понял, что мальчишка не подслушивал, а рыдал всё это время, а вот сейчас жалеет о том, что пропустил что-то. — Пойдем, чай уже остыл, — позвал Артём, но мальчик продолжал сидеть на полу и смотреть на него красными глазами. — Тём, встань, пожалуйста. Пойдем на кухню, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — терпеливо сказал Артём и протянул мальчику руку. Тёма вцепился в его пальцы и поднялся, не переставая глядеть в глаза. — Что-то плохое сейчас скажешь, да? — спросил угрюмо и хлюпнул носом. — Вот сейчас и узнаешь, — весело ответил Артём и зашел в кухню. Артём сначала пересказал мальчишке разговор с Николаем, а затем все подробности разговора с его матерью. Тёма качался на стуле, но, когда Артём дошёл до договоренности с Зинаидой насчет Тёминого будущего, с грохотом упал на пол вместе со стулом. — Так вот, — произнес Артём, закончив рассказ для дослушивающего его уже с пола Тёмы, — ты хотел бы остаться у меня на три года? — Ты прикалываешься, что ли? — обалдело спросил Тёма. — Я так не прикалываюсь. Нет, бестолочь, я на полном серьезе, вообще-то, спрашиваю. — Я даже не знаю, что сказать… — покачал головой мальчишка. — Тут только два варианта ответа: да или нет, — сухо проговорил Артём. Мысль о том, что мальчик может и не захотеть жить с ним, Артёму пришла в голову в первый раз и напугала до колик. Неужели он, самоуверенный болван, выдумал себе ужасные страдания мальчика и его желание спрятаться от садистов-родителей? — То есть, ты хочешь узнать, согласен ли я жить в твоей квартире до моего совершеннолетия? И мне не нужно будет больше жить с отчимом, только приезжать к маме изредка? — тихо спросил Тёма. — Оба раза да. Сила, с которой мальчик бросился на Артёма с объятием, впечатала того в холодильник. — Ох, ёба, — выдохнул Артём, пока мальчишка обнимал его изо всех сил, сбивчиво говоря: — Конечно, хочу! Да ты не представляешь, как это здорово! Артём с трудом оторвал от себя благодарного подростка и усадил того на стул. — Слушай, я как-будто в сказку попал. А ты мой фей, — заржал Тёма. Настроение мальчика в минуты поменялось от подавленного до весёлого. Артём подавил порыв схватиться за голову. «Никто и не говорил, что будет легко», — поиздевался над ним внутренний голос. — «Он тебе ещё устроит заячью баньку, благодетель ты хренов!» — Сейчас фей тебе как зафеячит, — пригрозил Артём. — Допивай свой чай, лопай шоколад и иди уже спать. Завтра рано подниму тебя и поедем за твоими школьными принадлежностями. От учёбы тебя никто не освобождал. — Это что, получается, я отсюда в школу ездить буду? — ужаснулся Тёма. — Так далеко! — Не волнуйся, я тебя буду возить. И это ненадолго. Мы с твоей матерью договорились, этот год отучишься там, а на десятый-одиннадцатый классы мы тебя в местную школу переведем, рядом с домом. Но на подготовительные будешь в центр ездить, конечно же. И учти, если будешь прогуливать — верну родителям. — Не вернешь, — нагло заявил Тёма, кусая шоколадку. Артём только открыл рот, чтобы разразиться нотацией, как Тёма пояснил: — Ты добрый. И я не буду прогуливать. Я буду тебя слушаться, серьезно, Артём, — пообещал мальчишка с полным ртом шоколада.       Артём недоверчиво хмыкнул. Это совместное проживание совершенно точно принесет ему столько проблем и головной боли, сколько никогда раньше не было. Но к этому Артём уже готовил себя морально. Когда мальчишка ушел спать, поблагодарив за ужин, Артём позволил себе предаться эйфории от ощущения безмятежности, которое появилось, стоило ему понять: мало того, что тюрьма ему не светит, так ещё и все вопросы решились быстро и бескровно, и мальчик останется с ним добровольно и без всяких проволочек.       В таком состоянии его застал звонок мобильного. Звонил Колян. — Здорово ещё раз. Тём, я узнал, дела нет, никто там ни о чем подобном не слышал сегодня. — Коль, спасибо, но всё уже решилось, — и Артём рассказал другу обо всех событиях насыщенного разговорами и эмоциями вечера. — Ну ты жук, Ковалёв! — завопил Коля, услышав об исходе ситуации. — Как ты её развёл, а? — Как ты советовал, ну ещё надавил там, тут… Но всё равно, ей нужно какое-то ещё подтверждение моей благонадежности, чтобы не психанула ненароком и не запорола всё. Ты уж подумай над этим, ладно? — Не вопрос, конечно. А что пацан? — Счастлив. Обниматься полез. Сейчас спит. Завтра поедем к его матери, всякую школьную ерунду забирать. Коль, я сейчас в полном раздрае, не верю, что всё так вышло, — Артём потер усталые глаза. — Если бы не ты, чувак, я бы не справился. — Да брось, Ковалёв, ты молодец. Отстоял пацана. Береги теперь, ты за него в ответе. А я тебе как-нибудь юридическую поддержку обеспечу. Пойду Ленке расскажу, вот она офигеет, вообще от тебя в восторге будет. — Близнецов поцелуй за меня. И Ленке привет. Скоро встретимся. Спокойной ночи, Коль. — И тебе, Ковалёв.       День закончился дня Артёма прохладным душем и выкуренной на кухне сигаретой. Потом молодой человек зашёл к Тёме и поправил тому сползший на пол край одеяла. Заботиться о ком-то столь беззащитном и полностью зависящим от него было ново, странно и непривычно, но Артём очень надеялся, что справится. Ему казалось, что, раз им движут благие побуждения, всё должно получаться. Но в то же время Артём понимал, насколько он наивен в своих надеждах. Понимал и не хотел верить.       На следующий день необходимо было встретиться с матерью подкидыша, забрать его вещи, подбросить парнишку в школу хотя бы на последние уроки, поработать, забрать ребенка из школы, вернуться на работу, а потом… А потом Артём намеревался узнать у своей семьи, что они все думают по этому поводу. Ведь, решая столь важный вопрос в своей жизни, Артём даже не удосужился посоветоваться с ними. Он оправдывал себя тем, что всё произошло слишком быстро, решение пришлось принимать буквально за часы, и он не мог поступить иначе. Если семья не примет нового члена, Артёму придется весьма туго, он это прекрасно понимал. Молодой человек слишком привык полагаться на поддержку родных людей. И сейчас он вовсю корил себя за это. Если родители, брат и сестра не поймут его, выбирать между ними и мальчиком будет невыносимо. И Артём заранее знал, кого выберет, что пугало ещё больше…       День обещал быть напряженным, поэтому Артёму стоило труда спокойно уснуть. «Утро вечера мудренее», — рассудил он. — «Если мне предстоит сражаться с целым миром за такое приобретение, так тому и быть».