Be careful what you wish for

      Сонный Тёма зевал через каждые пару минут, отказывался умываться и завтракать и постоянно запускал пятерню в волосы, отчего становился похожим на взъерошенного воробья. Артём потратил немало нервных клеток, пытаясь заставить подростка заниматься утренними делами. Он и не предполагал, что трудности с воспитанием начнутся уже на этом этапе. — Не хочу никуда ехать, — канючил Тёма, осторожно отхлёбывая горячий чай. — Кто-то обещал слушаться, — раздраженно напомнил невыспавшийся Артём. — Слушай, пацан, ты тут всего сутки, а уже наглеешь по полной. Можно подумать, я хочу встречаться с твоей матерью, везти тебя в школу, а потом ехать на работу. Но есть такие вещи, которые мы обязаны делать. — Артём, слушай, а зачем ты вообще со мной возишься? Я ночью всё думал, понять не мог. Зачем ты меня взял к себе? У тебя же своя жизнь, я тебе чужой, а ты просто так, прям вот сразу, взял и вытащил меня из проблем. Или, как ты вчера сказал, тебе просто делать нечего? Я не понимаю.       Артём тяжко вздохнул. Он невероятно устал объяснять свои поступки и их мотивы. Себе, Коле, Тёминой матери… К тому же, сегодня предстояло ещё раз разговаривать с Зинаидой, а потом разбирать эти самые поступки на «семейном совете». Последнее, кстати, пугало сильнее. Призрак разочарования, которое он мог увидеть на лицах родителей, брата и сестры, мелькал перед глазами и сжигал изнутри. Но не удовлетворить любопытство мальчика он не мог. Пацан вызывал у Артёма воистину родительское желание вкладывать душу даже в ответ на любой простой вопрос. — Тёма, ты знаешь, что такое альтернатива? — спросил он, прислонившись к плите и сложив руки на груди. — Да, музыка такая. А это тут при чем? — удивился мальчишка. Артём хмыкнул. Пора привыкать к общению с невежественным подростком. Артём надеялся, что с ним мальчик станет на порядок образованнее. Раз уж мать им практически не занималась, нужно будет наверстать упущенное. — Ну да, музыка. Но не только. Хорошо, скажу по-другому. Если бы не я, у тебя было бы два варианта: обратно к отчиму или в детдом. Я для тебя такой судьбы не хочу. И ни для кого ее не хочу. Но всех я спасти не могу, а ты, видишь, сам меня нашел. И если мне выпала возможность исправить и дополнить отдельно взятую жизнь, я эту возможность использую. Так яснее? — прозвучало довольно пафосно, но Артёму с утра было не до того, чтобы фильтровать слова. Говорил так, как говорилось. — Значит, ты все-таки фей, — резюмировал Тёма с улыбкой. — Волшебник страны Оз, блин. Так, дитя, ты меня уже достал. Дай спокойно позавтракать. — Прости-прости, всё, я молчу, ем и иду собираться, — поднял руки Тёма. — Портфель с вечера собирать надо, вообще-то, — фыркнул Артём, положив Тёме на тарелку ещё один внушительный кусок ветчины. Пусть отъедается ребёнок, а то щёки впалые, как у смертельно больного.       Тут же Артёму пришла в голову мысль отправить мальчика на внеплановую диспансеризацию; ведь неизвестно, как за его здоровьем следили непутевые родители. И это помимо визита к стоматологу… «Ох, сколько всего нужно сделать…» — про себя вздохнул Артём. Как будто ему в руки попала старая поломанная машина, которую необходимо покрасить, поменять ей детали, двигатель и снова сделать красивой и быстрой. — Ты говоришь, как моя мама, — заметил мальчик. — Так сказал бы любой взрослый человек. Потому что это верный способ держать себя в рамках дисциплины. — Чего-чего? Хорошо, буду собирать с вечера, не злись только. — У тебя дома есть приличная одежда? — поинтересовался Артём, садясь наконец за стол и наливая себе кофе. — Приличная — это какая? — Тёма даже покраснел. — Не растянутые кофты, целые кроссовки, чистые джинсы, например. Кроме того, пиджак, рубашка, брюки. У тебя же скоро выпускной. — Дай подумать, — фыркнул Тёма, демонстративно уставившись в потолок и приложив палец к подбородку. Изображал он, очевидно, активный мыслительный процесс. — Конечно, все шкафы забиты! Артём приподнял брови, поняв, что мальчишка научился язвить. И научился, надо полагать, у него. — Вечером поедем покупать тебе вещи. А то на тебя без слез не взглянешь. — Ну спасибо, — обиделся Тёма и угрюмо уставился в чашку. Артём ответил ему ухмылкой и приступил к завтраку.       Пока ребёнок собирал книжки и тетрадки в рюкзак, Артём запихнул в бумажник все имеющиеся кредитки и немного наличности — несколько купюр российских рублей и даже оставшиеся с последнего отпуска сто евро. Если им предстоял масштабный поход по магазинам, нужно было иметь при себе достаточно денег. Конечно, единовременную покупку целого нового гардероба мальчику Артём не осилит, но с чего-то надо начинать.       В машине Тёма дремал, откинув голову на спинку сиденья, а Артём напряженно думал о встрече с Зинаидой. Вполне возможно, женщина обманула его, и сейчас они приедут, а их уже ожидает наряд милиции. Но, вспоминая вчерашний разговор и сложное материальное положение Зины, Артём успокаивался. Его обещание лучшей жизни для Тёмы должно было сработать. По крайней мере, на это Артём рассчитывал, как на единственный шанс.       Подъехав к подъезду, Артём заглушил мотор и растормошил мальчика. Тот протер глаза, вылез из машины и опасливо огляделся: не видно ли поблизости отчима. Артём возмущенно покачал головой, наблюдая за ним: насколько же надо было запугать пацана? Такими темпами он от собственной тени шарахаться станет.       На лифте они поднялись на десятый этаж, и Тёма позвонил в дверь с номером тридцать четыре. Им открыла молодая светловолосая женщина в бесформенном халате, изможденная, с кругами под не по возрасту выцветшими голубыми глазами и ранними морщинами на высоком лбу. Она внимательно оглядела их и молча отступила на шаг, как бы приглашая войти. Артём зашел в прихожую и тут же поморщился: воняло старой обувью, грязными носками и ещё чем-то неприятным. Коридор являл собой образец неустроенности быта. Неудивительно, что ребёнок такой неухоженный: разве можно нормально расти в подобной обстановке? — Привет, мам, — сказал Тёма, на всякий случай прячась за Артёма. Тот про себя отметил поведение мальчика и подивился: неужели его и мать может ударить? Расценивать этот оборонительный жест иначе было сложно, выводы напрашивались сами собой. — Здравствуй, Тём, — кивнула мать и затем обратила внимание на Артёма. — Так вот вы какой, Артём Андреевич Ковалёв, — задумчиво проговорила Зинаида, обнимая себя обеими руками. — Сколько вам лет? — Двадцать восемь, — ответил Артём, отходя от стены, чтобы ненароком ничего не коснуться. — И вы считаете себя способным позаботиться о моем сыне? — скептически спросила она. — Вам тридцать один, однако же вы с этой задачей не справились. Надеюсь, намек ясен, — твердо и принципиально проговорил Артём. — Тёма, иди, собирай школьные принадлежности. Только их, — добавил строго. — Зачем вам мой сын? — как-то безразлично поинтересовалась Зинаида, когда Тёма скрылся в комнате. Она проводила сына глазами и повернулась к Артёму. — Я не верю, что вы просто так решили его обеспечивать. — Я вам уже всё сказал вчера по этому поводу и не собираюсь повторяться. Тёме нужна нормальная атмосфера в семье. Вы ему этого дать не можете. А я могу. — У вас есть дети? — Нет, своих пока нет. Но я буду считать Тёму своим до тех пор, пока буду о нем заботиться. От нашего с вами договора, Зинаида, не пострадает никто.       Зинаида промолчала, глядя в пол. Артёму вдруг показалось, что женщина находится под воздействием каких-то наркотических веществ, настолько слабо она реагировала на всё происходящее. Молодой человек ощутил настойчивое желание увезти ребенка поскорее из этой квартиры. — Я готов, — Тёма вышел из комнаты, нагруженный тремя тяжелыми пакетами с учебниками и тетрадями. Артём забрал у него пакеты и кивком предложил попрощаться с матерью. Зинаида обняла сына и поцеловала в щеку. Жест выглядел таким ненатуральным, что Артёма передёрнуло. — Приезжай почаще, — сказала женщина на ухо сыну. — Хорошо, мам, — Тёма быстро отодвинулся от матери, будто не желал и лишних секунд оставаться в её объятиях. — Пока, мам. — До свидания, Зинаида, — сквозь зубы выдавил Артём, а про себя добавил: «Лучше бы нам никогда больше не встречаться».       Заходя в лифт, молодой человек ощутил, что внутри всё снова закипает от гнева на эту несостоятельную мамашу, у которой ребёнок занимал явно не первое место в мыслях. Артём заставил себя успокоиться: впереди тяжелый день, и злиться с самого утра — далеко не лучшая идея. Пакеты сложили в багажник, туда же Тёма бухнул свой рюкзак, несмотря на все протесты Артёма. — Да тебе же скоро его вытаскивать надо будет, как до школы доедем. Не мог на коленях оставить? — ворчал Артём. — Тебе жалко, что ли? После такого аргумента возразить было нечего, и Артём только бессильно махнул рукой. Спустя две минуты молчания Тёма тихо сказал: — Ты не обращай внимания на мамин вид, она не всегда такая. — А какая она обычно? — спросил Артём, чтобы поддержать разговор и не расстраивать мальчика. На самом деле, ему было нимало не интересно, что из себя представляет его мать. — Она вообще-то красивая и ухаживает за собой. Просто у нее давно не было заказов, без работы сидит. Забросила всё, не убирается, не следит за собой, только телек зырит каждый день. Отчим бесится, пьет сильнее, меня лупит больше, — Тёма грустно помотал головой и замолчал, ковыряя дырку в джинсах. — Тём, ответь мне на один вопрос. — Какой? — Твоя мать… Она сидит на чем-нибудь? — В смысле? — Наркотики. — Нет, ты что? — воскликнул Тёма, но потом стушевался. — Нууу… Ладно, ты прав. Она пьет антидепрессанты. Уже три месяца, с тех пор, как заказов не стало. Я как-то нашел у нее в тумбочке пачку, а она меня потом полотенцем за это отхлестала и велела отчиму не говорить. Да я бы и сам не стал, вообще подходить к нему не хочу лишний раз. — А откуда узнал, что эти таблетки — именно антидепрессанты? — В школе на уроке информатики в интернете посмотрел. Вбил в Гугл название, а он мне полное описание выдал. Там куча каких-то слов медицинских, ни фига не понятно, но суть я уловил. А мама сказала, что это ей доктор успокоительное прописал. Знаю ведь, что соврала. Ни у какого доктора она не была, вообще из дома не выходит уже давно, только в магаз на углу и в аптеку. — И ты никому в школе не рассказывал? Классной руководительнице, школьному психологу? — Психолога нет, уволили в прошлом году, а классуха меня ненавидит. Да мать бы меня убила, если бы я кому-то что-то рассказал. — Ясно, — пока Артём переваривал полученную информацию, они доехали до школы. — Вон та твоя школа? — Да, белое здание. — Так, Тёма, в школе никому о своем переезде не говоришь, даже не заикаешься. Перед последним уроком звонишь мне, чтобы я тебя забрал. Никаких прогулок с друзьями пока, сборов за гаражами или что у вас там, — давал Артём ценные указания, вытаскивая Тёмин рюкзак из багажника. — Понял-понял. Как это в фильмах говорится? Ограничение свободы передвижения? — хихикнул Тёма. — Ты не умничай, бери рюкзак и топай учиться. Из школы после уроков не выходи, не хочу, чтобы тебя вдруг отчим достал. Если что, сразу звони. — Ладно. Спасибо, Артём. Пока! Я позвоню.       Мальчик перекинул рюкзак через плечо и вприпрыжку побежал к школе. Артём проводил его взглядом до дверей и только тогда сел в машину. Но, собравшись отъезжать, вспомнил о своих домашних животных и чертыхнулся: он так и не подошел к аквариуму утром, а рыбам без него весь день надо как-то жить. Артём набрал подкидышу смс-ку: «Тём, ты рыбок покормил перед выходом?» Слабая надежда, конечно, но мальчику понравились рыбки, так что он вполне мог о них позаботиться, раз уж хозяин отличился рассеянностью. «Конечно. Когда портфель собирал. Не волнуйся:)», — пришел ответ через минуту. Артём расплылся в улыбке и вырулил на проезжую часть. «Всё-таки иметь дома ребенка даже полезно», — подумал он весело.       Пока Артём стоял в пробке на шоссе, он обдумывал рассказ Тёмы о матери. Мало того, что она молча наблюдала, как муж бьет сына, так ещё и на таблетках сидит. Мальчику катастрофически не повезло с матерью. Но семью не выбирают, так что он безропотно принимал подобное отношение, пока наконец не испугался так сильно, что запрыгнул в машину к незнакомому человеку с мольбой о помощи. До знакомства с Зинаидой Артём думал, что у пацана всё совсем плохо, но сегодня оказалось, что ещё хуже. У Артёма не укладывалась в голове такая модель семьи, которую он наблюдал у Тёмы.       Сам Артём вырос в условиях, какие без сомнений можно назвать идеальными: родители сорок лет в крепком браке, всю жизнь работали, обеспечивая троих детей, всем постарались дать отличное образование, помогли с жильём, сейчас счастливо нянчат внуков. И чтобы отец поднимал на кого-то из них руку, а мать слетала с катушек и запускала хозяйство — такого никогда не было. Артём считал, что у него сильные и благородные родители, он видел в них опору и поддержку в трудные минуты. Скандалы и ссоры в семье всегда разрешались дипломатическими талантами отца и мягкостью матери. Когда Артём рос и видел, что творится в других семьях, он ужасался, приходил домой, обнимал мать и благодарил её за то, что у них с отцом всё так хорошо. И вот он вырос, а ужасаться не перестал. Ему казалось диким, что другие семьи могут жить так плохо или вообще распадаться. Таким образом, здоровая атмосфера в семье стала для Артёма своеобразным «пунктиком». Вероятно, именно поэтому он так долго не мог найти свою половинку: никто не отвечал его внутренним требованиям. От размышлений его отвлек телефонный звонок. Артём нажал кнопку на гарнитуре и ответил: — Алло. — Привет, коть! — Олеся. За всеми вчерашними делами Артём думать забыл о ней. — Здравствуй, Олесь. — Ты приедешь сегодня? — спросила девушка. — Нет, не могу. И знаешь, я, наверное, вообще больше не приеду, — решать такой вопрос по телефону, конечно же, не комильфо, но Артём уже устал от Олеси. Кроме секса она не давала ему ничего из того, чего хотелось бы получать от отношений. — У тебя другая женщина? — отреагировала она сразу. — Нет, у меня никого нет. Просто обстоятельства изменились, у меня нет времени на отношения. — Ясненько. Ну ладно, удачи тебе, Артём. — И тебе, Олесь. Прощай.       Артём знал, что расстроил девушку, но она сама виновата в том, что инициировала отношения без обязательств. Так что он ничего ей не должен, даже приличного расставания. Однако на душе всё равно скреблись кошки, ведь с Олесей Артём провел несколько неплохих месяцев. Ему было даже жаль, что в его понимании «неплохо» равнялось «никак».       Кроме того, Олеся осталась для него примечательной тем, что именно после разговора с ней о детях Артёму «привалило счастье» в виде Тёмы. Можно сказать, он нашёл себе воспитанника в Олесином же доме. Артёма не отпускала мысль, что фатум так пошутил в ответ на высказанное желание стать отцом. Сразу после разговора с Олесей Артём позвонил матери. — Тёмушка, сынок, здравствуй! Как ты, дорогой? — ласково и радостно поприветствовала мама. — Хорошо, мам. А вы с папой как? Как отдохнули? — спросил Артём. На сороковую годовщину свадьбы он, брат и сестра скинулись и подарили родителям двухнедельную путевку на Майорку, и недавно родители вернулись. Жанна, сестра Артёма, встречала их в аэропорту. — Отлично! Пальмы, пляжи… Мы с отцом давно о таком мечтали. Спасибо, сынок! Приезжай, фотографии покажем. Правда, папу пыталась закадрить какая-то настойчивая испанка, но он остался верен мне, — мама засмеялась. — Мам, я сегодня к вам приеду, не возражаешь? Можешь тогда Сане и Жанке позвонить, попросить, чтобы тоже были? Мне надо со всеми вами поговорить. — Что-то случилось, Тёмушка? — в голосе мамы сразу послышалось волнение. — Ничего плохого, мам. Даже наоборот. Но мне всё равно нужно с вами всё обсудить. Ладно, Сане я сам позвоню. Дозвонись Жанне, хорошо? — Хорошо, она как раз обещала сегодня позвонить. Надеюсь, всё хорошо, Артём, не пугай мать. — Мамуль, всё правда нормально, — улыбнулся Артём. — Я приеду часам к десяти-одиннадцати, прости, что так поздно, но дел невпроворот. — Будем ждать. Я приготовлю твою любимую картошку с грибами. — Ты чудо, мам. Пока. — До встречи, Тёма. До брата дозвониться было нелегко, деловой человек всё-таки, но Артём справился с третьей попытки. — Сань, привет. — О, Тёмыч, здорово! Что-то случилось? — сразу спросил брат. Артём даже расстроился: такой вопрос доказывал, как редко они на самом деле общаются. — Можешь сегодня к родителям приехать часам к десяти? — Помочь им надо чем-то? — Нет, это моя инициатива, поговорить необходимо со всеми. — И Жанка будет? — Надеюсь. Мне очень надо, Сань, приезжай. — Тём, ты женишься, что ли? Что за торжественная таинственность? На Олеське, я угадал? — весело спросил брат. Он в последние два года стал просто невыносимым со своими вечными вопросами, когда Артём наконец женится. — Нет, не угадал. Я не женюсь. И с Олеськой я расстался сегодня. — Да что ты за ущербный человек, Тём? — шутливо поиздевался Саша. — Я в твоем возрасте уже мелкого в сад повёл. А ты ещё холостой, не дело это. — Хватит нравоучений, Сань, не за этим звоню. Так ты приедешь? — Я постараюсь. Наберу тебе ближе к восьми. — Хорошо, буду ждать. Пока, Сань. — Ага, давай. Первая половина рабочего дня прошла не так гладко, как надеялся Артём. — Где вы витаете, Артём Андреевич? — спросил его менеджер, когда Артём передавал ему договоры. — Так, семейные дела, — невесело улыбнулся Артём. — Понятно. Да, семейные дела, они такие, выбивают из колеи. Собираетесь взять отгул? — Нет, ни в коем случае, — уверил Артём, думая о том, как в обеденный перерыв успеть заехать за ребенком, покормить его и отвезти домой с книжками, да успеть самому пообедать при этом. Решение нашлось само: по дороге к школе Артём увидел МакАвто и купил себе и Тёме поесть. Он надеялся, что мальчишка не сильно будет вопить от возмущения, когда увидит Хэппи-мил. Впрочем, сама мысль об этом вызывала улыбку. Но Тёма даже не стал возражать. Он схватил коробку и воскликнул: — Ух ты! Но мне вроде не семь лет, тебе не кажется? — и хихикнул. — Лопай давай живее, а то я не успею на работу, — посоветовал Артём и вгрызся в чизбургер. — Прости, что сегодня такой обед, но дома ничего нет, сам знаешь, а готовить мне некогда. — Если бы меня мама такими обедами кормила, я бы не жаловался, — грустно хмыкнул Тёма, запихивая в рот картошку-фри. — А то я в Макдаке был раз пять всего, с друзьями. И мама об этом не знает. А то начала бы расспрашивать, откуда деньги. — А откуда были деньги? — с интересом глянул на него Артём, взяв стакан с кока-колой. Тёма быстро посмотрел на него и отвернулся, словно раздумывая, рассказывать или нет. — Ну, не мог же я быть единственным в классе, у кого нет денег на карманные расходы, — Артём поразился формулировке мыслей мальчика. — Иногда я за деньги делал одноклассникам домашнее задание, мыл машины нескольким взрослым парням из района, флаеры раздавал за одну девочку из одиннадцатого, а она со мной зарплату в промо-агентстве напополам поделила. Или не напополам, но, в общем, кое-что я получил. — Сколько ещё интересного я о тебе узнаю? — риторически спросил Артём, допивая свою колу. — Не знаю, — пожал плечами мальчик. — Ты спрашивай, я расскажу. Я тебе верю. Ты меня не накажешь. — А за что тебя наказывать? За то, что ты пытался зарабатывать? — Ну, друзьям домашку за деньги делать не совсем честно, наверное? Они на меня как-то косо смотрят теперь, ботаником называют. — Чужую домашку вообще нечестно делать, скажу я тебе. А в этой школе ты надолго не задержишься. Только, Тёма, в новой школе давай без этого, ладно? Если тебе захочется куда-то пойти с друзьями, нужны будут деньги, ты лучше у меня попроси. Не создавай себе проблем, будь умным мальчиком. — Хорошо, — кивнул парнишка. — А работать можно? — Зачем тебе работать? — изумился Артём. — Я договорился с этой девочкой, она меня на лето обещала в то промо-агентство устроить, там платят немного, зато я тебе хоть как-то помогу с деньгами, а то получается, что я у тебя на шее буду сидеть. Артём не выдержал, запрокинул голову и расхохотался. — Чего? — обиженно протянул Тёма. — Малец, ты думаешь, у меня не хватит средств на твое содержание? — Я не об этом. Просто как-то нехорошо получается, ты для меня уже столько сделал, а как тебя отблагодарить? — Слушайся и учись хорошо, вот и вся благодарность. А насчет работы мы до лета еще подумаем, хорошо? Доел? Выброси это все в урну, и поехали домой, тебя ждут рыбки и уроки. — А ты когда вернешься? — спросил мальчик, открывая дверь машины, чтобы выбросить мусор. — В шесть приеду, ты уже должен все уроки сделать до этого, поедем в торговый центр за вещами тебе, потом отвезу тебя домой и опять уеду. — Куда? — любопытство у ребенка било ключом. — К родителям. — А какие они, твои родители? — спросил Тёма, пристегиваясь. — Замечательные, — на полном серьезе ответил Артём. — Как раз о тебе буду с ними разговаривать. — А может, ты не будешь им пока ничего обо мне рассказывать? — испуганно попросил мальчик. — Почему? — Ну, они тебя отговорят, заставят меня выкинуть или обратно вернуть. — Ничего подобного они не сделают, — уверенным голосом ответил Артём, хотя подобной уверенности не чувствовал. — К тому же, они всё равно о тебе узнают, они ко мне приезжают раз в месяц обязательно. И потом, даже если они будут иметь другое мнение на твой счет, они бессильны что-то изменить, у меня своя жизнь, своя жилплощадь, и я имею право жить так, как мне хочется. Я уже давно не в том возрасте, Тём, чтобы родители указывали, что мне делать. — Всё равно, — упрямился ребёнок. — Они меня возненавидят. — Да с чего ты так решил? — изумлению Артёма не было предела. — Мама недавно сериал смотрела, там чувак жил с чувихой, а она умерла и оставила на него своего сына от первого мужа. Так родители этого чувака взъелись на него за то, что он решил этого ребенка воспитывать. Они, видите ли, ждали от него, что он женится, заведет своих детей, типа им сделает внуков. А тот мальчик чужой, они, мол, никогда его не примут. Вот твои родители тебе то же самое скажут. — Тёма… — Артём очень старался не рассмеяться. — Это всего лишь кино. — А кто сказал, что такого в жизни не бывает? — фыркнул мальчик, сложив руки на груди. — С моими родителями такого не будет, уж поверь. Они троих вырастили и понимают, что дети — это святое, чьи бы они ни были. И вообще, Тёма, тебе со мной жить, а не с моими родителями, так что успокойся. — Как скажешь, — Тёма уставился в окно и замолчал. — Не хочешь рассказать, как в школе дела? — Артёму совсем не хотелось молчать. — Пятерку по английскому получил, — оживился мальчик. — Дневник показать? — Дома покажешь. А за что получил? — За текст про экологию. Вообще-то, я его из инета переписал, зато рассказал хорошо, почти без ошибок, и училка меня похвалила. Я вчера целых сорок минут его учил. — Молодец, — одобрил Артём. — Много задали на завтра? Справишься до вечера? — Конечно. Можно, если что, твоим компьютером пользоваться? А то по инглишу опять сообщение задали, у нас три недели докладов: чем больше сделаешь, тем лучше годовая оценка. Я уже три сделал. — А по остальным предметам как? — Контрошу по алгебре завалил, по-моему. Не знал, что сегодня будет. — Завалил? Итоговую контрольную? — Артём всё ещё помнил, что это за ужас такой — «итоговая контрольная», и как страшно написать её на плохую оценку, хотя с его окончания школы прошло уже больше десяти лет. — Нет, проверочную просто. Но я после уроков подошел к ней, попросил переписать, если что. Согласилась вроде. У нас алгебраичка неплохая. Старая такая тетенька, спокойная. Самая злыдня — классуха. Она у нас географию ведет. Вообще ведьма, переписывать никогда не дает, двоек ставит тучу. Наши девчонки говорят, что у нее климакс. Что такое климакс, Артём? — на Артёма уставились любопытные голубые глаза.       Вопрос поставил молодого человека в тупик. «Вот тебе и шанс образовывать ребёнка», — фыркнул про себя Артём. — «Но я же не энциклопедия, чёрт побери! Дети, по всей видимости, всегда задают самые неподходящие вопросы…» Артём быстро припомнил всё, что говорила мама по этому поводу, и выдал самое исчерпывающее определение: — Кхм… Это процесс старения организма у женщин. — А у мужчин он по-другому называется? — У женщин этот процесс предполагает, что они больше не смогут иметь детей, — вывернулся Артём. — Да куда ж ей больше детей-то? — воскликнул Тёма. — И так четверо! Старшему двадцать пять, он к нам иногда на концерты приходит, аппаратуру настраивать. И на экскурсии иногда с нами ездит, типа маме помогает за нами следить. Неплохой мужик, веселый. Жаль, что мамаша у него такая стерва. — Ясно, — Артём усмехнулся. Слушать мальчишку оказалось так интересно, будто они жили вместе уже давно, и сейчас Тёма привычно делился с ним своими повседневными успехами и мыслями о школе. Как будто Артём действительно стал неотъемлемой частью жизни мальчика. В душе у Артёма росла необъяснимая гордость и ощущение, что именно он настоящий отец парнишки. Ощущение было неожиданным и захлестнуло до краев. «Ложное отцовство в жопе заиграло?» — вспомнил Артём слова Коли и подумал, что да, заиграло, ещё как. Но оно того стоило. — До шести не проголодаешься? — обеспокоено спросил Артём, выгружая Тёмины книги из багажника. — Мы в торговом центре и поужинаем тогда, и продуктов купим. — Если проголодаюсь, бутербродов нарежу, для этого я достаточно самостоятельный, — хихикнул Тёма, забирая один пакет. — Это хорошо. Никуда из квартиры не уходи, дверь за мной закрой, приеду, своим ключом открою. — Ладно. — Если что, сразу звони. — Ты мне каждый раз об этом напоминать будешь? Я понял с первого раза, — Тёма изо всех сил пытался показать Артёму, что он самостоятельный и понимает, что нужно делать. — Не волнуйся, всё будет тип-топ. Хотелось бы Артёму в это верить… Однако мальчишка ни разу не позвонил, пока Артём работал, а, приехав, молодой человек застал Тёму за учебниками, остервенело грызущего ручку. — Что-то не получается? — сходу спросил Артём, садясь рядом. — О, привет! Русский не получается. «Не» с глаголами ведь отдельно пишется? — Да, но есть исключения. «Ненавидеть», например. — А какие ещё есть исключения? «Невзлюбить» к ним относится? — Относится. Тём, в интернете полно порталов о грамматике, орфографии, пунктуации и т.д. Открой и посмотри. Ты готов ехать? — Ладно, вечером доделаю, — Тёма захлопнул учебник и встал с дивана. — Готов. — Голодный? — спросил Артём, выходя за мальчиком в коридор. — Не особо, я бутеры поел, как и говорил. Но ветчина уже кончилась, прости. — Нашел, за что извиняться. Хорошо, что не голодный. Поехали тогда скорее. Дел до чёрта. — Ты устал? — сочувственно спросил мальчик. — Не то слово, устал, голодный и злой, как собака. — Может, не поедем тогда никуда? — Ну уж нет. Чтобы ты третий день подряд в одном и том же ходил? — Ну и что? Я привычный. — А я нет. Так что надевай кроссовки и поехали, пока центр не закрылся. — А до каких он работает? — поинтересовался Тёма. — До десяти, кажется. Поэтому мы с тобой в темпе вальса ужинаем, покупаем тебе шмотки, еду и отвозим всё это, включая тебя, обратно домой. Я потом приеду очень поздно, ты уже спать должен. А то тебя завтра опять не поднимешь. Ты всегда так долго раскачиваешься? — Честно сказать? — Тёма посмотрел на него, завязывая кроссовки. — Да нет, соври. Конечно, честно, — фыркнул Артём. — Не привык спать на удобном диване, у меня в комнате продавленная кровать стоит, пружины впиваются в бок вечно. Особо не выспишься. А у тебя так мягко, что вставать вообще не хотелось. Артём закатил глаза. Что ещё кошмарного он узнает о жизни этого ребёнка у родителей? Сразу захотелось вернуться и вытрясти из Зинаиды и её мужа душу, за то, что так издевались над мальчишкой. Продавленная кровать с пружинами! Артём дождался, чтобы парнишка завязал шнурки и выскользнул на лестничную площадку, и закрыл дверь на все замки. Тут же из квартиры напротив вышла Нина Петровна, соседка. Как будто женщина караулила у дверного глазка. — О, Артём Андреевич, я смотрю, у вас гости. Какой милый мальчик! Ваш брат? — она улыбнулась Тёме, а тот попятился от нее, будто ожидал какой-нибудь пакости. — Это мой сын, — невозмутимо ответил Артём, оборачиваясь. Тёме хватило ума промолчать. — Не знала, что у вас есть такой взрослый сын… — ошеломленно проговорила она. — Теперь знаете, — спокойно сказал Артём. — Доброго вам вечера, Нина Петровна. Пошли, — он взял мальчика за локоть и повел в сторону лифта. Тёма беспрекословно двинулся, куда указали. Садясь в машину, Артём осуждающе покачал головой: — Сейчас сплетен будет… Нина Петровна — главная по этому делу в подъезде. Завтра уже весь двор будет знать, кто у меня живёт. — Почему ты сказал, что я твой сын? — А как иначе объяснить твое постоянное пребывание в моей квартире? — Ну-у-у… — неопределенно протянул мальчишка и замолчал. До торгового центра доехали в тишине. Сначала они поужинали в одном из ресторанчиков, а потом Артём протянул мальчику кредитную карту и сказал: — Иди, купи себе самое нужное, а я пойду в баре посижу, покурю. — Э-э-э… Ты мне карточку даешь? — Да, а в чем проблема? Пин-код я тебе сейчас на салфетке напишу. — Я не… Я не могу так, — испуганно пробормотал Тёма. — Ты хочешь, чтобы я таскался с тобой по магазинам? — недоумевающе и слегка раздраженно спросил Артём. В Тёмины годы он многое отдал бы за то, чтобы родители доверили ему самому купить себе одежду. — Мне раньше всё мама покупала. Мы на рынок ходили, она смотрела, на что хватало денег, и покупала. Я сам не могу, Артём, правда. — Так, Тёма, учись-ка быть самостоятельным. Деньги не считай, тут достаточно, просто покупай то, что тебе понравится и будет удобным, — проговорил Артём, написав пин-код и протянув мальчику салфетку. — А что купить надо? — удрученно спросил Тёма, поняв, что Артём не собирается ему помогать. — Нижнее белье, джинсы, пару футболок, рубашку, кроссовки. То, что каждый день будешь носить. Увидишь ещё что-нибудь нужное, тоже купи. Это для начала. Костюм мы тебе потом приобретем, сегодня времени ограничено. А в выходные поедем в другой торговый центр, тогда и купим больше. Я буду вон там, — Артём показал на барную стойку. — Иди, Тём. Тёма вздохнул и покрутил в руках кредитку. Артём не стал ждать нового потока просьб и пошел в сторону бара. Уже садясь за стойку, он увидел, как Тёма заходит в один из магазинов молодежной одежды. Артём спокойно повернулся к бармену. — Безалкогольного пива и зажигалку. Через минуту он уже с удовольствием потягивал холодное пиво и закуривал сигарету. Но вдруг увидел, как из магазина чуть ли не бегом вылетел Тёма с выражением ужаса на вытянувшейся мордашке. Артём успел испугаться, пока Тёма не подбежал к нему и не затараторил: — Ты представляешь, там самые дешевые джинсы стоят пять тыщ! — в голосе мальчика было столько трагизма, что Артём расхохотался. Бармен посмотрел на них с улыбкой. — Тёма, пять тысяч — это не те деньги, которые должны вызывать у тебя панику. Немедленно вернись туда и купи такие джинсы, какие тебе понравятся. Мальчишка так сильно замотал головой, что сразу стало понятно — в магазин он один не вернется. Похоже, цены в этом торговом центре нанесли ребенку душевную травму. — Ладно, сядь и подожди меня, вместе пойдем, — обреченно вздохнул Артём. Тёма послушно вскарабкался на высокий стул и шлепнул по стойке карточкой, придвигая ее к Артёму. Тот убрал ее в бумажник и обратился к бармену. — Дайте ему какой-нибудь безалкогольный коктейль. Что повкуснее. Бармен молча кивнул и начал смешивать что-то в шейкере. — Вот нельзя было самостоятельно купить, не дергая меня? — проворчал Артём, взглянув на мальчика. — Я не могу так распоряжаться твоими деньгами, — Тёма снова отрицательно покачал головой. Бармен поставил перед Тёмой коктейль и прокомментировал: — Правильный у вас сынишка растет. Мой младший брат только и тянет деньги с родителей: то ему купи, это купи.       Артём неопределенно пожал плечами и не стал отвечать. Он понимал, конечно же, что, если участвовать в жизни ребёнка, то полностью, по-хорошему. Естественно, Артём не признавал полумер, но в данном случае ему казалось, что всем подросткам до жути хочется самими выбирать себе «прикид», править свой стиль и ни в коем случае не позволять родителям вмешиваться в святая святых этого стиля. Однако, судя по реакции мальчишки, Артёму либо попался неправильный подросток, либо его опыт общения с подростками был весьма скудным.       Артём оказался не готов к такому капризу наоборот: вместо воплей «Дай мне самому выбрать!», которые он часто слышал от племянников, он получил паническое «Выбери ты, я не могу сам». С этим оставалось только смириться, а в процессе выбора вещей научить мальчишку строить собственную индивидуальность в одежде. Артёму вовсе не улыбалась перспектива вырастить инфантильное создание, не отлипающее от его штанины.       Допив пиво и дождавшись, пока Тёма выпьет коктейль и оближет трубочку, Артём встал, расплатился, убрал бумажник, сигареты и зажигалку в карман и вздохнул: — Пошли, горе луковое… Мальчик с готовностью сполз с барного стула и быстро поблагодарил за коктейль. Артём подумал, что скоро все Тёмины бесконечные «спасибо» могут запросто ему надоесть, но решил пока ничего не говорить. Когда надоест, тогда и оборвёт поток благодарности.       В следующие полчаса Артём «развлекался», подбирая парнишке одежду. Сначала он долго мучился с определением размеров своего подкидыша (Тёма, само собой, не представлял даже приблизительные цифры), пока ему не помогла улыбчивая консультантка, оглядев мальчика и прикинув размеры на глаз. При этом она весело пробормотала что-то об «отцах, для которых шопинг — катастрофа, особенно если они покупают что-то детям».       Как и ожидалось, Артёму не удалось ограничиться обозначенным списком вещей. На короткий промежуток времени молодому человеку даже показалось, что он превратился в Жанну, свою старшую сестру. Будто он играл в куклы, заботливо и тщательно выбирая им одежду и аксессуары. Пришлось напомнить себе, что Тёма не кукла, а живой человек, однако от этого ощущение игры никуда не делось. Наверное, сказывалось чересчур внезапное и стремительное вхождение в роль отца. Привыкать приходилось буквально на ходу.       Хотя, ситуацию существенно облегчало поведение подкидыша. Он не тянул Артёма в разные стороны, но иногда тихо «залипал» перед той или иной витриной, глазея на выставленные кеды, сумки или спортивный инвентарь. После каждого такого «залипания» Артём действовал однозначно: чуть ли не за шиворот брал пацана и тащил в магазин с приглянувшейся витриной.       Домой ехали с почти забитым багажником и полностью смутившимся Тёмой: мальчик не мог смириться с мыслью, что на него тратит столько денег чужой человек. Когда он высказал эту мысль в третий раз, Артём не выдержал и в довольно грубой форме посоветовал ребёнку заткнуться, на что Тёма отреагировал весьма странно — широко улыбнулся и наконец-то замолчал. Артёму в который раз пришло в голову, что жизнь с мальчиком ему мёдом не покажется. Одна притирка чего будет стоить… В ближайшее время Артём точно продержится на чистом энтузиазме, а дальше всё как-нибудь решится само собой. Артём истово верил в это.