Be careful what you wish for

      До родительского дома Артём добрался быстрее, чем ожидал. Пробки рассосались, и ехать было комфортно. Всю дорогу молодой человек думал о том, что ещё понадобится мальчику для полноценной жизни и учёбы. Он наслаждался тем, что у него появилась такая значимая цель в жизни. Артём не слишком любил тратить деньги на себя, так что появление ребёнка гарантировало полезное распределение финансов. Также он думал, что необходимо будет адаптировать комнату под нужды мальчика. Гостиная упразднится, потому что парнишке всё же нужно личное пространство.       Артём даже радовался, что ему «достался» взрослый ребенок, которому не надо покупать кроватку, коляску, подгузники, детское питание и прочие атрибуты, необходимые младенцам. С подростками удобнее. Засыпают и просыпаются в одно время, едят ту же еду, что и ты, сами говорят, если что-то болит.       Однако вылепить что-то новое из подростка сложнее, чем из новорожденного. У подростка уже сформировалась некая система взглядов на мир и представлений о нём. Переделывать её стоит больших трудов. Артём понимал, что нельзя всё делать нахрапом, но по-другому уже не получалось. Они с Тёмой оба будут меняться быстро и чувствительно. Слишком стремительно всё происходило. Новизна ощущений одновременно пугала и манила Артёма. Наличие хоть и чужого, но такого чудесного ребёнка у себя дома окрыляло. Хотелось свернуть ради него горы. Артём боялся только одного: что энтузиазм рано или поздно кончится, придет разрушающий иллюзии быт, разочарование, а за ними равнодушие, и мальчик окажется ненужным даже ему, рыцарю на белом коне, призванному спасти ребенка от родителей-извергов. От такой перспективы становилось холодно внутри, и Артём предпочел надеяться на лучшее в себе и на свои силы.       Когда Артём вошёл в квартиру, в прихожей уже стояли аккуратные туфли-лодочки Жанны и стильные ботинки Саши. Значит, брат и сестра опередили его. Мама, встретив Артёма, поцеловала его в щёку и принялась стаскивать с сына куртку. — Проходи в столовую, сынок, все там. Саша только-только приехал, сейчас показывает фотографии Марины и детей с отпуска. — Спасибо, мамуль. Может, помочь тебе чем? — Артём скинул обувь и обнял мать. — Нет, Тёмушка, всё уже готово. Мама взяла Артёма под локоть и повела в столовую. — Какие люди! — воскликнул Саша, увидев брата. — Привет, Артём, — он повернулся и пожал брату руку. Потом Артём обнял Жанну и отца и сел рядом с Сашей. — Ну, рассказывай, что хотел, сын, — проговорил папа, отложив газету. — Подожди, подожди, Андрей, не торопи, пусть ребёнок сам скажет, — пожурила мужа мать Артёма. — Артём, надеюсь, новости хорошие? — Ну вот, сама говоришь «не торопи», а сама наседаешь, — фыркнул отец. Артём улыбнулся родительскому ворчанию и сказал: — Для меня — да, хорошие, а что касается вас… Это я и приехал выяснить. — Так, стоп. Прежде, чем начнешь рассказывать, Тём, учти, что я хочу слышать только две новости в твоем исполнении: первая — это то, что ты женишься, вторая — ты станешь отцом, — с улыбкой проговорил Саша. — Ты почти угадал, Сань. Со второй новостью. Не в общепринятом плане, но уже, кажется, да, — Артём постучал пальцем по столу, выжидая реакцию семьи. — Это как? — не поняла Жанна. — Ну-ка, братик, выкладывай, что у тебя там происходит.       И Артём, не утаивая никаких подробностей, рассказал семье о подкидыше, о его родителях, о разговоре с Николаем и матерью Тёмы. Рассказ был хорошо разбавлен эмоциями самого Артёма и его планами относительно мальчика. Когда он закончил и прокашлялся в кулак, за столом установилось продолжительное молчание. Отец негодующе качал головой, мама украдкой вытирала глаза, Жанна теребила обручальное кольцо, а Саша вообще смотрел в пол. — Я не стану выносить этот вопрос на семейный совет, я не стану спрашивать вашего одобрения или разрешения. Это полностью моё решение, — счёл нужным добавить Артём. — Ну и зря! — взорвался вдруг Саша. — Ты привел к себе какого-то оборванца, у которого не семья, а хрен знает, что! Мать вообще наркоманка. Ну вырастишь ты его, а дальше что? А он потом отплатит тебе тем, что обкрадет тебя и продаст всё за наркотики. Или вообще убьет тебя. Чего ты ожидаешь от ребенка из такой семьи? Артём уставился на брата так, словно в первый раз видел. — Ты охренел? Я, слышишь, я сам воспитаю его. Никем подобным он не станет! Саша хотел было ответить, но его перебила мать. — Александр, ты говоришь так, будто у тебя своих детей нет. Как ты вообще можешь такое брату заявлять? — мама посмотрела на Артёма. — Сынок, ты правильно поступил, что помог мальчику. — Да, — вклинился в разговор отец. — Правильно. Но оставлять его у себя… Артём вскочил так резко, что позади него упал стул. — Да вы с ума посходили? — заорал он. — «Оставлять его у себя». Мы, что, о собаке говорим? Это ребёнок! Теперь это мой ребёнок! И это даже не обсуждается, ясно вам? — Сядь, Артём, — мягко посоветовала Жанна, невесомо дотронувшись до ладони брата, успокаивая его. — И не пыли. Мы тут не советы тебе даем, а обсуждаем ситуацию. Сань, а ты неправ в корне. Твоим детям крупно повезло, что у них курица-наседка мамаша и обеспеченный папаша. И бабушка с дедушкой не бедствуют. И все твоих деток в попку целуют. А вот мальчишке, которого хочет воспитывать наш брат, повезло меньше. Так что заткнись. Ведешь себя, как сноб, аж противно. — Ты девка, вот тебе и жалко оборванца. А Артём вообще ещё наивный глупец, — зло сказал Саша. — Да будет тебе известно, дубина стоеросовая, в тридцать пять лет женщину девкой называть нельзя, — разозлилась Жанна. — Не ожидал я от вас… — пробормотал Артём, поднимая стул. — Вроде интеллигентная семья, адекватные люди, а такие разговоры ведёте. Жанна права, снобизм такой, что душит. — Артём, ты не можешь не признать, что, несмотря на грубую формулировку, в словах Саши есть крупица истины, — наставительно сказал отец. — Да? Ну и прекрасно, — безразлично ответил Артём, кривя губы. — Свои крупицы истины можете оставить себе. Я ведь не прошу у вас помощи, сам справлюсь. Можете считать, что я поставил вас перед фактом. И не позволю обращаться с мальчишкой так, будто он не семья. Он моя семья, всем это понятно? — Артём, не веди себя, как взбалмошный ребёнок, — покачала головой мама. — Мы хотим тебе помочь. — Я целиком и полностью поддерживаю Тёму, — категорически заявила Жанна, хватая брата за руку и силой усаживая на поднятый стул. — Понял, милый? — она ласково взъерошила Артёму волосы. Он раздраженно мотнул головой, убирая ладонь сестры, а потом неожиданно сгрёб миниатюрную женщину в охапку и пересадил к себе на колени. Жанна взвизгнула и расхохоталась. Саша презрительно скривился. — Как дети малые, — бросил он, поджав губы. — Да тебе просто завидно, старикан несчастный, — ехидно проговорила Жанна, обнимая Артёма за шею. — Завидно, что я Тёмку люблю больше, чем тебя. — Ну хватит уже! — отец стукнул кулаком по столу. — Ещё не хватало, чтобы мои дети выясняли, кто кого больше любит. Мы с матерью не так вас воспитывали. — Ага, пап. И не так, чтобы выкинуть мальчонку в детдом или вернуть его тем уродам, — поддакнул Артём. — Кто меня учил быть благородным и защищать слабых? Забыл его имя. Кажется, Андрей Станиславович Ковалёв. Не знаешь такого? — Всё, сдаюсь, — отец откинулся на спинку стула и улыбнулся. — Если ты уверен, что потянешь воспитание подростка, флаг тебе в руки. Но это очень неблагодарная работа, Артём. Нет никакой гарантии, что он вырастет и не плюнет тебе в лицо. И потом, ты его всего пару дней знаешь. Почему доверяешь? — Пап, ключевое слово тут «подросток». Как можно детям не доверять? — удивился Артём. — Они бесхитростные по природе своей. — Ой, ну не скажи! — фыркнула Жанна. — Моему Дениске палец в рот не клади, откусит руку по локоть. Подростки сложные, Тём. Себя в том возрасте не помнишь, что ли? — Да ты его просто разбаловала, — Артём щелкнул сестру по носу. — Думаешь, богатая, значит, всё можно? Поменьше позволяй этому нахалёнку, глядишь, и толк из него выйдет. — Слышишь, ты, советчик, сначала своих воспитай, а потом советы раздавай, — нахмурилась Жанна. — Вот я и пытаюсь попробовать, — фыркнул Артём. — А Дэнни у меня нормальным растет, — отчеканила Жанна. — Ну-ну, ты его ещё больше на американский манер зови, — возмутился Саша. — Никто не виноват, что его в американской школе в прошлом году только так и называли, вот он и привык, — пожала плечами Жанна. — А ты потакаешь, — опять вставил Саша. — Тебе какая шлея сегодня под хвост попала, Сашенька? — осведомилась мама, складывая руки на груди. Этот жест выдавал крайнюю степень ее раздражения. — Мой брат делает глупости, а все готовы ему в рот смотреть — какой он благородный! — буркнул Саша. — А так ничего, мам, всё в порядке. Игнорируя выпады брата, Тёма обратился к Жанне. — Вот и я хочу, чтобы мой балбес по заграницам поездил. — Да чёрт побери! Ты его знаешь без году неделю, а уже «мой балбес»! — рявкнул Саша. — Хватит уже! Своих роди, тогда играй в папку! — Я смотрю, ты уже родил. Вот жопа и порвалась, только говно и льется из тебя, — зло прищурившись, проговорил Артём. — Александр! Артём! — гаркнул отец. — Что за разговоры? Прекратите немедленно! Мы здесь собрались, чтобы Артём поделился своей радостью. Саша, ты должен поддержать брата. — Сами этого кретина поддерживайте. До свидания, мам, пап, — Саша встал, махнул рукой и вышел в прихожую. Вскоре хлопнула входная дверь. — Просто супер, — вздохнул Артём и спрятал лицо в ладонях, опустив голову. Жанна ласково погладила его по макушке. — Лучше и быть не могло. — Я с ним потом сама поговорю, — произнесла мама, садясь на Сашин стул и тоже поглаживая Артёма по голове. — Мальчишка предупреждал, что вы будете против. Он и так вас боится, а вы… — Артёму было слегка обидно и досадно за свою семью. Ещё никогда он не испытывал подобного ощущения. — Не надо нас бояться, мы не кусаемся, — улыбнулась Жанна, а мама добавила: — Артём, мы не против. Воспитывай, а мы поможем, чем сможем. И Сашу убедим. Правда, Андрей? — Да, Даша, обязательно. Поговорим с ним отдельно. Он перед тобой извинится, Артём, вот увидишь. — Спасибо, родные мои. Не знаю, что бы я без вас делал, — вздохнул Артём. — Тёмыч, давай так: мы в эти выходные к тебе все вместе приедем. Посмотрим на твоего воспитанника, познакомимся. Я вам вкусностей наготовлю. Хочешь? — Жанна погладила брата по руке. — Хочу, Жанн, конечно. Он уже похвалил твой пирог, кстати, очень ему понравилось, — улыбнулся Артём. — О-о-о, тогда я уже люблю его, так и передай. Какому же повару не польстит, что хвалят его готовку? — усмехнулась Жанна. — Тогда заметано, в выходные мы к вам. Может, он даже с Дэнни подружится. Ровесники всё-таки. Мам, пап, вы как? Сможете выбраться? — Конечно. А к Терентьевым на дачу потом съездим, да, Даш? — Само собой, Андрей. Семья важнее, — кивнула мама. — Люблю вас, ну просто не могу… — пробормотал Артём. — Вы у меня лучшие. — А теперь поешь, дорогой мой, и езжай домой, к ребёнку. Ты ему сейчас очень нужен, — мама встала и пошла на кухню, к плите, чтобы положить в тарелки еду. — Как и он мне, — тихо-тихо проговорил Артём.       Ведь всё своё ближайшее будущее он теперь видел через призму «ложного отцовства» и уже не представлял, как жить иначе, без этого несчастного мальчугана. Артём окончательно свыкся с мыслью, что его семью составляют уже не только родители и брат с сестрой. Всё резко и вполне однозначно поменялось в жизни Артёма. «Таких случаев — один на миллион», — решил для себя молодой человек. — «Это необходимо ценить». Поужинав с родителями и помыв посуду, Артём и Жанна тепло попрощались со своими стариками и вышли на улицу. — Будешь? — Артём вытащил сигарету и предложил Жанне. — Фигню ты куришь, ну, ладно, давай, — она взяла сигарету и дождалась, пока Артём поднесет зажигалку. — Неплохо посидели, да? — спросил Артём, закуривая. — Не считая нашего великовозрастного идиота, отлично. Бог ты мой, мужику под сраку лет, а мозга до сих пор не наблюдается, — сокрушалась Жанна. — Тём, я там почему-то не сказала, но скажу теперь. Не для протокола, так сказать. — Чего? — Артём насторожился. — Я тобой горжусь, братишка. И помогу всем, ты только говори. Мне до слёз пацана жалко, но и ты меня до слёз доводишь. Ты настоящий мужчина, Тём. Так поступить мог только достойнейший человек. Ой, я не могу, прям глаза на мокром месте, — Жанна по-мужски утерла ладонью скулу. — Это всё от ветра, родная, — хитро сказал Артём, целуя сестру в угол губ. — Ага, от ветра, — поддакнула Жанна и усмехнулась сквозь всхлип. — Ты молодец, Тём. И ты прав. Это тебе не собаку подобрать с улицы. Тут мужество нужно и готовность к самопожертвованию. Я в тебя верю, милый мой.       В ответ Артём крепко обнял сестру, отводя сигарету, чтобы не поджечь длинные Жаннины волосы. Докурив, брат и сестра разошлись по своим машинам. Артём поехал домой с легким сердцем и чувством всеобъемлющей благодарности к Жанне. Недаром они были близки всю жизнь. Сестра понимала его лучше всех. И хоть Артём частенько бывал несогласен с некоторыми её методами воспитания пятнадцатилетнего Дениса и восьмилетней Насти, он обожал племянников и боготворил саму Жанну.       Артём также понимал, что, если быть совсем честным с самим собой, он всю жизнь искал женщину, похожую на Жанну, но не находил. Поэтому его личная жизнь не клеилась: все дамы на жизненном пути оказывались не так идеальны, как родная сестра. Иногда это настораживало, иногда забавляло, но зато Артём хорошо представлял себе, какой должна быть его избранница.       У своего подъезда Артём припарковал машину и ещё раз покурил, размышляя о вечере с семьей. Слова брата не давали ему покоя. Хотелось приехать к Саше домой, надавать тому по морде, а потом поговорить по душам. Но оставалось только тяжко вздыхать и надеяться на помощь родителей. Как бы ни было неприятно это признавать, но с годами Артём и Саша отдалялись друг от друга всё больше. Артём лишь благодарил бога за то, что этого же не происходит у них с Жанной. Жить без поддержки семьи Артёму ещё не приходилось, и не хотелось приобретать подобный опыт.       Едва Артём открыл дверь в квартиру, на звяканье ключей из комнаты вышел сонный Тёма. Мальчик отчаянно делал вид, что не спал, а ждал Артёма всё это время. — Привет. Наконец-то ты приехал, — борясь с зевком, выдал Тёма. Артём посмотрел на него, тепло улыбнулся и вдруг в совершенно несвойственном себе жесте взял мальчишку за руку, притянул к себе и крепко обнял. Уткнулся носом в пахнущую своим шампунем лохматую макушку и проговорил: — Малец, я тебя никому не отдам. Тёма сначала напрягся, но, услышав слова Артёма, расслабился и обхватил того за пояс, уютно устраивая голову у него на груди и принюхиваясь к запаху табака от кожаной куртки. — Я верю, — ответил он и, не выпуская Артёма из объятий, спросил. — Неудачно встреча прошла? — Нет, с чего ты взял? Наоборот. Они в выходные приедут. Пирог помнишь? Вот сестра обещала много таких разных и вкусных штук приготовить, — Артём не стал рассказывать о трениях с братом. Мальчику совсем ни к чему об этом знать. — Здорово, — восхитился Тёма. — Но стрёмно, — добавил он, отпуская Артёма. — Что стрёмного? — Они твоя семья, не моя. Я им никто. С какой радости я должен им понравиться? — А ты веди себя хорошо, и точно понравишься, — уверенно сказал Артём. — Как с тобой? — Как со мной, — подтвердил Артём. — Давай спать? Поздно уже, а завтра в школу. Обоим… — трагично добавил он после паузы. Тёма расхохотался. — Ты же сам сказал, что это ненадолго, потом я в школу на своих двоих ходить буду. — Точно. Ну, а пока придется мне поизображать школоту и просыпаться в половину седьмого утра, — Артём закатил глаза, а потом улыбнулся веселому Тёме. — Всё, спать, и без разговоров. Мальчик послушно направился в комнату. Но на пороге он остановился и обернулся. Посмотрел на Артёма долгих пять секунд и очень серьезно сказал: — Я, наверное, никогда не смогу доказать тебе, как сильно я тебе благодарен, и вернуть хоть капельку того, что ты для меня делаешь. Артём решил не растравливать эту рану, он ясно понимал, что эти слова мальчишка вырвал из самого сердца, поэтому свёл всё к успокаивающе-бытовому: — Иди спать, Тём. У нас ещё будет много времени на разговоры. Спокойной ночи, Тёма. — Спокойной ночи, Артём.