Айдол

Телефонный звонок посреди ночи будит Тэхёна. Он бы забил и лёг спать дальше, но на экране высвечивается «Джин». — Ты вообще время видел? — он падает обратно лицом в подушку, а губы растягиваются в лёгкой улыбке, когда он слышит голос парня. — Это ты так радуешься моему звонку? — Тэхён слышит смешок Джина и какой-то посторонний шум по ту сторону. — Ты разбудил меня, с чего бы мне радоваться. Что за шум там у тебя? — Тут такое дело, — тянет старший, а Тэхён отлипает от подушки, принимая сидячее положение, — Мне бы пригодилась твоя помощь прямо сейчас. — Где ты? — Внизу. — Внизу где? — Около твоего подъезда.

***

Тэхён опирается о стенку лифта, пока его взгляд лежит на полуживом Чимине, которого придерживает обеими руками Джин. — Нет, я всё-таки должен спросить, какого черта происходит. Джин мастерски отводит глаза, блуждая ими по кабине, но принимает поражение, когда случайно скользит взглядом по Тэхёну. — Он просто немного выпил. Брови младшего ползут вверх, а глаза становятся неестественно большими: — Ты это называешь немного? Он даже стоять не может. — По меркам Чимина это всё ещё немного, — смеётся Джин, но сразу же умолкает, когда видит серьезного Тэхёна. — Мне позвонила Чжиын с его телефона. Он пришёл к ней уже в таком состоянии, и я понятия не имею, что у него на уме и какие у них дела с Чонгуком, но Чимин согласился пойти со мной только при том условии, что я отвезу его к твоему другу. Тэхён кинул взгляд на овощного Чимина, который, наверное, впервые в жизни выглядел чудовищно по меркам айдолов. Он время от времени бормотал что-то неразборчивое, пытаясь безуспешно вклиниться в разговор. — Представляю, как Чонгук обрадуется, — спустя несколько секунд отвечает с сарказмом младший и плетётся на выход из лифта вслед за Джином. — Ч…Чонгук, — Пак начинает вертеться в руках Джина, как только слышит знакомое имя. Тэхён и Джин улавливают в его голосе нотки какой-то необъяснимой надежды и чувствуют себя неуютно. — Мы уже пришли, Чимин. Когда Джин аккуратно отпускает парня около заветной двери, Чимин буквально валится на неё, из-за чего слышится глухой стук. — Так, ладно, Чимин, я сейчас звоню в дверь, ты уверен, что не хочешь домой? — Оставь меня, — еле выговаривает тот в ответ. Джин устало выдыхает и нажимает на звонок. Как только по ту сторону слышатся шаги, парни уходят. — Его нужно было просто отвезти домой, — вздыхает Тэхён. — Он не хотел домой. — Он пьяный в стельку, Джин. Его просто нужно было туда отвезти, а не вешать на Чонгука, — беспокойство в голосе плохо удаётся скрыть, оно просачивается наружу и действует старшему на нервы. — Я уверен, что и трезвый Чимин предпочёл бы приехать к Чонгуку, а не в пустую квартиру, — Джин говорит так уверенно, что Тэхена передергивает. — Почему ты не подумал о предпочтениях моего друга? — атакует младший, делает шаг вперёд к собеседнику и тычит своим указательным пальцем в крепкую грудь напротив. — Даже если они были лучшими друзьями, Джин, Чимин все равно оставил его одного. — У него были причины, Тэ. Это не делает Чимина плохим человеком. — Какие бы там не были причины, если он и правда хороший человек, пускай отстанет от Чонгука и живёт дальше своей беззаботной жизнью. Сокджин привык. Привык к этому ошибочному суждению публики. Он знаменитость, получает огромные деньги, купается в славе и роскоши, да что тебе вообще тогда от жизни надо, раз у тебя есть все, о чем мечтают не миллионы, а миллиарды? Тэхён смотрит напряжённо в поникшие глаза напротив. — Послушай, да, вы обычные люди, я знаю. Но ты сам прекрасно понимаешь, что быть просто людьми вы не можете. — Не можем, но у нас полно забот. Несколько недель я думаю о том, как удержать рядом с собой человека, которому в любой момент могут надоесть очень редкие встречи. Чимина что-то гложет настолько сильно, что он впервые напился почти до отключки. Я могу рассказать и о других участниках группы, а могу рассказать об участниках других групп, поверь, никто из нас не может жить своей беззаботной жизнью, Тэхён. Младший чувствует горечь. — Я просто прошу не усложнять жизнь моему другу. — Они должны разобраться сами. Тэхён знает, что Джин прав. Они не могут решить за своих друзей. Они должны сами во всем разобраться. — Тебя разве не ждёт машина? — вдруг говорит Тэхён и замечает что-то неладное в глазах Джина. — Нас. Мы идём на свидание. — Что? — Это когда два человека романтично проводят время вместе. — Я знаю, что такое свидание, недоумок. Джин смеётся, поворачиваясь спиной к Тэхёну, и нажимает на кнопку лифта. — Тогда зачем спрашиваешь?

***

— Ты классно выглядишь, — Джин впускает Тэхена в темный зал кинотеатра, который совершенно секретно открыли специально для них. Тэхён на деле выглядит не супер. Его волосы в полнейшем беспорядке, под глазами круги от недосыпа да и вдобавок лицо опухло после алковстречи с Чонгуком. Его серые спортивные штаны и бесформенная толстовка никак не вписываются в общую атмосферу, где прекрасный вип зал, а рядом не менее прекрасный и выряженный Джин. — Я всегда так выгляжу. Тэхён идёт к первому ряду, пока Сокджин кажется теряет рассудок с каждой минутой все больше. — Как скажешь, милашка. — Заткнись. Где ты видел милашек с татуировками по всему телу? Джин смеётся. Впервые за долгое время он счастлив.

***

Чимин абсолютно точно хочет просто исчезнуть с лица земли, как только открывает свои глаза после сна. Его голова вот-вот взорвётся от дичайшего похмелья, которого он никогда в своей жизни не испытывал. Чимин вообще-то с алкоголем на ты, что позволяет ему пить много и при этом не пьянеть, и сейчас Пак даже знать не хочет сколько же он выпил вчера, чтобы получить такой результат. — Выглядишь отвратительно, — голос Чонгука кажется таким звонким, что Чимин шипит и жмурится до непонятных бликов в глазах, — хочешь запощу в Инстаграм? Чонгук стоит в дверях в куртке и с двумя пакетами в руках из 7-Eleven. Видимо, только пришёл. Чимин прячет опухшее лицо в одеяле. — Если мечтаешь о фотографии со мной, можешь просто попросить, — шипит старший. Чонгук возвращает своему лицу серьезное выражение, так и раскладывает продукты в холодильник даже не удосужившись снять куртку и кроссовки. — Фото с тобой — последнее, что мне может понадобиться в этой жизни. Чимин хмыкает, неожиданно задетый таким откровением. Больше он ничего не говорит, продолжает лежать в том же положении, пока вновь не слышится голос Чонгука. — Тебе нужно поесть. Когда Чимин скидывает одеяло, сразу же замечает, что в комнате стало значительно темнее и оттого приятнее его глазам, солнце не ослепляет. Чонгук смилостивился и завесил окно жалюзи. — У тебя нет таблеток от этой адской боли? Чонгука ужасный вид Чимина почему-то забавляет, он смотрит на то, как старший вяло встаёт с кровати, проводит рукой по взлохмаченным волосам, которые Чонгук так и не удосужился высушить вчера, а затем морщится от боли в голове, что отдаётся при каждом шаге. Пак осматривает небольшую белую стойку, за которой поедает хлопья с молоком младший, видит кроме этого нетронутую тарелку ароматного рамёна. Так пахнёт только тот рамён, который Чонгук готовит самостоятельно, а не заваривает в упаковке. С разбитым яйцом и нарезанными овощами. То есть Чонгук правда приготовил это сам? — Я приготовил тебе неострый, — будто бы отвечает на вопрос Чонгук. — Спасибо, — неловко вырывается у Пака. Он берет в руки палочки, пододвигает поближе тарелку, и кидает нечитаемый взгляд на безэмоционального Чонгука, прежде чем начать есть. — Ты готовил точно такой же раньше, — неосознанно вырывается у Чимина, пока он пережёвывает лапшу. Чонгуку больших усилий стоит удержать стакан в руке и беспристрастно отпить из него, прожигая пустым взглядом Чимина. В конечном итоге всё упирается в прошлое как ни крути, и это твои проблемы, Чонгук, что ты не справился с воспоминаниями. А кто бы смог? — Почему ты не сказал мне тогда, что уезжаешь в Сеул? Сердце Пака ёкает. Он чуть не давится лапшой, она у него будто в горле застряла. В глазах Чонгука снова вселенные, и Чимину хочется, чтобы в одной из этих вселенных у них все было хорошо. Но в этой, к сожалению, всё совсем не так. В этой Пак не может ничего произнести, чтобы не звучало глупо. — Хорошо, — Чонгук делает новый глоток, отводит свой взгляд от блондина, смотрит за него, на окно. — Тогда зачем ты приехал ко мне? Может быть Чимину нужно сходить к кардиологу, чтобы ему выписали таблетки ещё и от этих протыкающих сердце ощущений. Он должен что-то сказать, но вместо этого прячет свой взгляд в тарелке с рамёном и боковым зрением видит как Чонгук встаёт. — Ха-х, — Чонгуку хочется рассмеяться во весь голос, но он сдерживается, стоит какое-то время на месте, а затем медленно идёт к окну. С распахнутым окном дышится полегче, это думает и Чимин, который бесшумно забирает свои аккуратно сложенные вещи у кровати, и выскальзывает из комнаты в ванную. Чонгук кидает взгляд на неубранную кровать, и тяжесть оседает на плечах, он либо задохнётся ночью от того, что его постельное пропиталось запахом Чимина, либо уйдёт спать к Тэхёну. Он может сменить постельное белье, но впервые за долгое время он честен с собой, он не хочет, чтобы запах Чимина исчезал. Потому что Чонгук все ещё не справился со своими чувствами. Он курит вторую сигарету, когда блондин выходит из ванной уже в своих вещах и с нормальной причёской. Контраст между его ненакрашенным лицом и чёрной кожаной курткой конечно поразительный, может поэтому Чонгуку приходится нелегко, когда он старается не задерживать взгляд на старшем. — Я вызвал водителя, он скоро приедет за мной. — Мне нужно уйти сейчас. Отдай ключи Тэхёну, когда будешь уезжать. Чимин молча наблюдает за тем, как Чонгук выкидывает сигарету, забирает свою камеру со стула, а на кухонной стойке черкает что-то на листочке. — Это номер его квартиры. — Хорошо. Чонгук больше ничего не говорит, молча выходит за дверь и только после этого может успокоить своё разрывающееся сердце. Чимин моргает только после того, как дверь хлопает, и быстро подходит к окну, чтобы взглянуть на Чонгука еще разок, но в глаза сразу бросается знакомая ярко-красная спортивная машина прямо под подъездом. — Трахаешься только с айдолами? — С тех пор как чуть не трахнул тебя, да. Никто из них не говорил это всерьёз, ведь так? Ведь так? Даже если Чимин и говорил на полном серьезе, Чонгук ведь только подыгрывал? Когда Джексон и Чонгук приветственно обнимаются, Чимин отворачивается от окна и предпринимает позорную попытку не думать об увиденном. Отвлекается на не заправленную кровать, в которой он спустя столько времени заснул и проснулся рядом с Чонгуком, даже если это было вовсе не так, как он представлял себе все эти годы, и Чимину теперь не даёт покоя мысль: что было бы, если бы в то самое утро несколько лет назад Чонгук проснулся от невесомого поцелуя в нос и улыбнулся бы так широко, как у него получается только в моменты когда он на самом деле счастлив. Они могли бы быть счастливы. Да? Переехать вместе в Сеул, снимать квартиру, ходить на вечеринки, как обычные люди. С грустью, Чимин понимает, что к этой категории людей он больше не относится, потому что разве у обычных людей есть толпы фанатов? Чимин выходит из квартиры Чонгука минут через десять и направляется к Тэхёну. Ким вырастает перед Чимином слишком неожиданно. — Чонгук сказал, что я… — Должен отдать ключи мне, я знаю, — голос у Тэхёна хриплый и сонный, его взгляд задерживается на лице Чимина. Пак кладёт ключи в раскрытую перед ним ладонь и поворачивается, чтобы уходить, но слышится голос Тэхёна: — Я не знаю, что между вами было или есть, но такие твои появления у Чонгука почти в бессознательном виде не обязательны. Чимин удивляется услышанному. Его брови хмурятся, а сам он переваривает информацию. — Просто в следующий раз лучше поезжай домой, а не сюда, — продолжает Тэхён. В его голосе абсолютно нет агрессии или презрения, только усталость. — У Чонгука забот и проблем выше крыши, поверь мне, прошу не усложняй его жизнь, Чимин. Чимина словно окатывает холодной водой после этих слов. Что-то вот-вот надломается там внутри, где хранится что-то сокровенное. — Что…какого рода у него проблемы? Тэхён смотрит на поникшего Чимина с этой чертовой долей грусти и жалеет о том, что вообще сказал это. — Это касается только его, и вряд ли он расскажет, даже если ты его спросишь, — особенно, если Чимин его спросит.— Я не знаю, что у тебя в голове, я не могу читать твои мысли, но умоляю, если у тебя есть какие-то намерения касательно Чонгука, дай ему знать о них, чтобы он сказал нужно ему это или нет. — У меня нет намерений. — Оно и к лучшему. Просто не трогай его, прошу. И тут Чимин вдруг осознаёт, что его прежнее место занято другим, более надёжным человеком, который готов оберегать друга даже от самого Пака. Пак Чимин никто. Даже если он айдол, купающийся в славе и богатстве, в жизни Чонгука он никто. Это задевает сильнее, чем все проигрыши на премиях в самом начале пути или злобные комментарии хэйтеров. — Я пойду, меня ждёт машина, — Чимин даже не поднимает глаз на Тэхёна, который похоже задел своими словами что-то внутри, и очень быстро уходит, пытаясь контролировать поток детских воспоминаний, в которых Чимин время от времени заслоняет собой Чонгука от глупых и высмеивающих его ребят. Его место теперь занято. Тот, кто был защитником, обидел сам.

***

Чонгук выходит из салона машины и хлопает дверцей красного спортивного автомобиля. Джексон уже стоит на тротуаре перед железными воротами заброшенного дома. — Ты всегда хотел чёрный внедорожник, — смеётся Чонгук. — А ты хотел волосы до плеч, как я вижу твои вкусы тоже поменялись за это время, — Ван улыбается и, двинувшись с места, поджигает сигарету. — Идём. Ворота со скрипом открываются как только Джексон толкает их рукой, открывая им путь к дому. — С каких пор ты любишь фотографировать в таких местах? — спрашивает рэппер, когда они заходят внутрь старого здания. Они сразу же вдыхают пыль, которой накопилась тут немало, а вдобавок сигаретный дым Джексона становится чуть ли не ядовитым для них в месте, где чистого воздуха просто нет. — Это все из-за Тэхёна, — младший осматривается вокруг, прикидывая, где могут получиться хорошие снимки, — Он любит подобные места, потому что в них спокойно, немного жутковато порой, но спокойно. Джексону не понять о какой атмосфере идёт речь, когда вокруг мусор и пыль, но фотограф здесь не он. Ван, наконец, прощается со своей сигаретой, что делает воздух чище, и тоже оглядывается по сторонам, следуя примеру младшего. Это обычный одноэтажный дом, в котором когда-то кто-то жил. Темно-синие стены немного выцвели, а покрытие на полу обшарпано. Возможно из-за того, что мебель, которой здесь совсем немного, двигали с места на место. На тумбочке около старого деревянного окна стоит одинокий букет из бледных роз, который давным-давно засох и превратился в несчастный гербарий. А прямо напротив окна стоит длинный чёрный диван, накрытый плёнкой. Единственное, что привлекает обоих парней — это стена расписанная множеством белых надписей, никаких непристойных рисунков или слов. Либо это задумка бывших жителей, либо Джексон и Чонгук не первые посетители здесь. Больше ничего в этой комнате, не считая бесконечной пыли, совершенно нет. — Мне нравится эта стена, будем работать пока с ней. Ты где нашёл этот дом? — спрашивает Чонгук и наконец достаёт свой фотоаппарат из сумки, чтобы сделать пробные фотографии и настроить свет, пока Джексон, сунув руки в карманы своих чёрных брюк, внимательно вчитывается в граффити. — Спросил у знакомых, — пожимает он плечами. — Мне нравится эта. Чонгук поворачивается к Джексону, который указывает пальцем на одну из надписей, которая выведена немного отдельно от других. Never Mind. — Почему она? — резко отворачивается Чонгук, стоит ему только пробежаться глазами по фразе. В голове всплывает татуировка на рёбрах Чимина Джексон усмехается, когда видит реакцию друга. — Она мне кое-что напоминает. Так что мне делать, босс? Чонгук делает пару пробных снимков сразу после того, как заканчивает настройку камеры, и смотрит на Джексона, стоящего напротив стены. — Можешь раздеться, — кидает младший и продолжает смотреть на Вана. Джексону повторять не надо, поэтому его дизайнерский свитшот летит прямиком в Чонгука, который ловит его одним движением руки, закидывая себе на плечо. Джексон тянется к ширинке своих брюк, самодовольно наблюдая за тем, как Чонгук осматривает его аккуратно очерченные кубики пресса и крепкую накачанную грудь. — Штаны не снимай, — приходит в себя младший. — Как скажешь, — насмешливо говорит Джексон и взъерошивает рукой своей волосы, тем самым придавая им небрежный вид, — так нормально? Чонгук немного наклоняется и наводит камеру на парня: — Так отлично. Младший делает пару кадров. — Твоя мама во Франции? — спрашивает в это время Джексон. — Да, вся в работе. Видел её последний раз месяцев семь назад, — Чонгук снова направляет камеру на друга. — Мне кажется, она просто не хочет возвращаться. Я бы тоже на её месте не хотел. Усмешка получается слишком фальшивой, Джексон к таким со стороны Чонгука не привык. — Она не может забрать тебя? Чонгук приседает на одно колено для лучшего ракурса, не отрываясь от съемки. — Предлагала тысячу раз, ты ведь знаешь её, — Чон улыбается, вспоминая свои разговоры с мамой по сети. — Боится, что ничего не ем и умираю с голода. — И почему ты не уезжаешь? — Не могу, — Чонгук видит вскинутую бровь Вана в кадре и опускает камеру, глядя ему прямо в глаза, — там у меня не будет никого, кроме неё. — А здесь у тебя подработки фотографом. Там больше шансов, Чонгук. Это Европа. — Я знаю. Я просто не могу. Не мог бы ты опять встать в позу? Джексон повинуется, ничего так и не ответив. Младший снова начинает снимать. — Как дела с Дженни? — Мог бы сказать, что она айдол, — возмущается Чонгук, отчего Джексон улыбается. — Я почти не слушаю корейскую поп-музыку. — Что? — Ван резко окидывает Чонгука свирепым взглядом. — Я же сказал почти. Твои треки я знаю наизусть. Ван снова расслабляется, выдаёт новые позы. Чонгук внимательно следит за движениями полуобнаженного тела Джексона, ловит лучшие кадры на фоне злополучной надписи и пробует разные ракурсы, пытаясь захватить и другие фразы. — Я не думаю, что иметь отношения с айдолом, это хорошая идея, — наконец признается младший спустя несколько минут. — Не стану отрицать, идея отвратительная, — Ван достаёт пачку сигарет из кармана, продолжая позировать даже тогда, когда поджигает одну из сигарет. — Отношения с айдолом полная херня. Поэтому большинство айдолов просто встречаются друг с другом ради секса. Могут ли сюда относиться Чимин и Намджун? — Поднеси ещё раз сигарету к губам. Они заканчивают где-то через час, затем покупают уличную еду в качестве ужина и Джексон отвозит Чонгука домой, они курят ещё раз, облокотившись о капот машины, привычно обнимаются, как делали это всегда в школе, и расходятся. Уже в квартире, после визита к Тэхёну, Чонгук понимает, что они с Джексоном провели вместе часов шесть. В квартире прохладно из-за оставленного на проветривание окна, и чище, из-за в коем-то веке заправленной кровати, которую Чонгук буквально никогда не заправляет. Чонгук сбрасывает кроссовки у дверей, забрасывает на вешалку куртку и, не забывая про фотоаппарат, проходит дальше в комнату. Никакой грязной посуды на стойке, только записка и двести тысяч вон. «Спасибо за спа-услуги, размещение и завтрак. Это должно покрыть все расходы. Если хотите обжаловать сумму звонить по телефону…» Чонгук не знает стоит ли ему улыбнуться, или же, напротив, разозлиться за никому ненужные подачки. Чон не хочет разбираться в этом сейчас или когда-либо ещё. Наверное, не хочет. Единственное чего он хочет в последние дни, забыть имя Пак Чимина хотя бы на день. Потому что оно не просто везде, оно буквально внутри Чонгука, на его языке, отпечатано на веках, скулах и даже рёбрах. Ему нужна передышка. После душа Чонгук даже не удосуживается посмотреть снимки, он, просто забывшись, ложится в кровать поближе к окну и вдруг чувствует на подушке горький парфюм вперемешку с еле заметным запахом персиков и ванили. Внутри все сжимается в одно мгновение, и эта реакция так сильно пугает Чонгука, что он резким движением руки переворачивает подушку другой стороной, где знакомого запаха практически нет. Нужно просто перетерпеть, переждать ночь, и, если будет совсем хреново, постирать постельное и смыть этот запах. Только Чонгук не уверен, что сможет сделать это самостоятельно. Он и заснуть даже не сможет. Он открывает свои глаза, тяжело вздыхает, ложится на спину и пялится в потолок, не зная как ещё можно привести в порядок свои беспорядочные мысли, в которых только Чимин и Пак Чимин. Что Чонгук должен делать, когда Чимин буквально свалился ему на голову, наговорил гадостей, а потом просто заявился в пьяном состоянии посреди ночи, имея при этом кучу друзей и возможностей поехать куда угодно. На тумбочке рядом вибрирует телефон, вырывая, спасибо Господи, из мыслей. Чонгук тянется к нему и смотрит на экран, заходясь в внезапном приступе истерического смеха. На экране оповещение о прямой трансляции Пак Чимина. Чонгук мазохист раз додумался подписаться на канал несколько дней назад. Этим миром буквально правит Сатана, Чонгук уверен. Куда ещё хуже, думает Чон и тянется за ноутбуком, что лежит у кровати. Требуется пару минут, чтобы включить трансляцию Чимина. Блондин выглядит по-домашнему, его волосы собраны в небольшом хвостике, а на лице нет косметики. Похоже, что он уже в кровати, потому что видно её изголовье, а из освещения только свет от настольной лампы и экрана ноутбука. — Думаете, что мне хорошо с собранными волосами? — его смех тихий и мягкий. — Спасибо, ребята. Я хожу так только дома и на репетициях. Чонгук видит его таким первый раз. Это тот же Чимин, его лицо и его голос, его улыбка, но что-то во всем этом есть чужое. Что-то неопознанное для Чонгука, может быть даже для самого Чимина. — Вчера мы отдыхали в баре и Джин-хён снова заплатил за всех нас. Спасибо ещё раз, хён, если ты это смотришь. Я знаю, что он никогда не смотрит мои трансляции, но попытка ведь не лишняя, правда? Чимин улыбается и читает комментарии фанатов на экране, отвечая на некоторые короткими фразами. — Много ли я трачу денег? Я трачу много денег на одежду, думаю, это своего рода зависимость, вы не можете меня судить. Но в остальном я очень экономный. Чонгук даже не хочет отдавать себе отчёт в действиях и знать не хочет зачем встаёт и идёт за клочком бумажки, на которой написан номер Чимина. Игнорирует все возмущения здравого рассудка и, плюхнувшись обратно на кровать, отправляет сообщение. Чонгук отчетливо слышит, как у Чимина за экраном приходит уведомление, и видит, как он одной рукой тянется в сторону за телефоном. И тут Чонгука прошибает током с ног до головы. Он только что отправил сообщение Чимину, которое он сейчас прочитает. Чимин, который бывший лучший друг. Который был здесь этой ночью. Чимин, чьё имя он уже не может слышать. Чонгук с замеревшим сердцем наблюдает за тем, как Чимин свайпает вверх, хмурится пару секунд, а затем начинает улыбаться. — Извините, ребята. Это папа. О чем я говорил? Телефон Чонгука вибрирует. Я: «Я оскорблён, что предоставленные мною услуги, были оценены в двести тысяч вон, когда Вы буквально купаетесь в деньгах и тратите их на одежду.» Неизвестный: «Я бы мог оценить Вас и на двести пятьдесят, но утром я проснулся с гнездом на голове.» Я: «Скажите спасибо, что Вы проснулись.» Чимин снова улыбается своему телефону не в силах это контролировать. Неизвестный: «К вашему вниманию, я предоставил Вам услугу клининга.» Чимин видит, как собеседник набирает ответное сообщение, но отвлекается на открывшуюся дверь и шаги. — Привет, ты уже ужинал? Чонгук отрывается от своего сообщения, когда слышит голос Намджуна. Чон приходит в себя, когда к горлу подбирается болезненный комок. — Да, недавно. Я провожу трансляцию, поздоровайся со всеми, — Чимин очаровательно улыбается, когда Намджун появляется в кадре. Но Чонгук уже не видит, как улыбка блондина исчезает стоит ему бросить взгляд на оставленное без ответа сообщение. Потому что ноутбук Чона уже выключен, телефон лежит на тумбочке в его квартире, а он стучится к Тэхёну, матеря самого себя за такую глупость.