Айдол

Чимин не возвращается спустя пять минут, заставляя Чонгука оторваться от своего отражения в зеркальном потолке и выйти на поиски. На полу он видит разбросанную одежду, которую сам же уронил, быстро поднимает чёрную майку и шорты, а затем натыкается на Чимина, доливающего в бокал остатки вина. А рядом на барной стойке Чонгук видит ватные диски и маленькую бутылочку хлоргексидина. — Ты бы хоть сделал вид, что не алкоголик. Чимин чуть не давится напитком, пугаясь внезапного появления Чонгука. Он слизывает со своих губ остатки полусухого белого вина и отставляет пустую бутылку на пол. — Это от кошмаров. — Но тебе сны вообще не снятся, — подходит ближе Чонгук. Чимин смотрит с какой-то чрезмерной уверенностью. — Ага. Как видишь вино помогает, — парень обходит застывшего Чонгука, чтобы взять антисептик и оставленные на барной стойке диски, и зовёт Чона в середину комнаты, прямо к большому черному дивану. — Садись. Брюнет осматривается по сторонам, наконец осознавая, что теперь он может видеть квартиру Чимина, которая так сильно отличается от его собственной. Чимин смог воплотить все свои желания в реальность. Жильё в самом лучшем районе. Окна на всю стену, позволяющие видеть хмурый дневной Сеул и наслаждаться мерцающим ночным. Вычурный рояль прямо около этих самых окон, собирающий пыль, не более. Черный кожаный диван в идеальном состоянии, будто на нем никто обычно не сидит после тяжёлого рабочего дня. Небольшой стеклянный столик, а рядом приличных размеров белый да и скорее уже серый, пушистый ковёр, который является единственной вещью, дающей понять, что здесь кто-то живёт. В голове картинки того, как Пак по вечерам сидит на этом ковре в кромешной темноте, с бокалом вина и смотрит на город, возможно ощущая то, что называют счастьем. Но Пак не выглядит счастливым. Он выглядит до ужаса уставшим и сонным. — Чимин, — блондин поднимает голову, когда слышит своё имя, — иди спать. Я сам. — Все в порядке, — протестует он, но тут же зевает. — Чимин. — Хорошо, да, я пойду. Можешь занять соседнюю комнату или…эм…да, я пойду. Только обработай царапины, ладно? Брюнет усмехается и подходит поближе, аккуратно забирает хлоргексидин и диски из рук Пака, теряя на несколько секунд все мысли в голове из-за мимолетного прикосновения и, кинув тихое «ладно», выпроваживает парня из комнаты одним лишь взглядом. Ему даже кажется, что он слышит что-то напоминающее спокойной ночи, но молчит в ответ, мысленно желая Паку сладких снов. Обрабатывать раны Чон никогда не любил, и никогда этого не делал, считая всё это вовсе необязательным. Да и за него это всегда делал Чимин, если был рядом. А когда не был, чуть ли не слезно умолял Чонгука сделать это самостоятельно, младший нагло врал, что делает всё как надо, только чтобы Чимин не переживал. На деле, Чонгука хватало только на умывание водой и заклеивание особо глубоких ран пластырем и то только тогда, когда он был в аптечке. Просто Пак всегда делал это аккуратно, часто дуя на кожу, делая процесс не таким болезненным, а у Чонгука никогда аккуратно и безболезненно не получалось. Поэтому он откладывает антисептик и диски на стеклянный стол, а сам шагает по нагретому полу в сторону ванной, чтобы поступить как обычно. Тёплая вода все равно приносит дискомфорт там, где содрана кожа, но Чонгук мужественно это терпит. Быстро переодевается в вещи, оставленные Чимином, имея предчувствие, что эта майка когда-то принадлежала самому Чонгуку, до того, как она не перебралась в шкаф к Чимину. Когда парень выходит из ванной, то улавливает негромкий голос Чимина из глубины квартиры, поэтому он тихо идёт туда, куда до этого ушёл Пак и попадает в его темную спальню, в которой сразу замечает кровать, стоящую прямо напротив окон в пол, и лежащего под чёрным воздушным одеялом Чимина. — Это моя майка? — с ходу начинает Чонгук. — Уже два года как моя, — подтверждает догадку блондин. — Ты чего не спишь? — Можешь лечь рядом? — Намджун тоже так делает? — Нет. Он спит в соседней комнате, — Чимин легонько хлопает по месту рядом с собой, не поднимая глаз и на отрываясь от подушки. — Давай. Под весом Чонгука кровать немного прогибается, Чимину это помогает почувствовать присутствие парня. За окном тысяча мерцающих огней и совершенно другой мир, не тот, что Чонгук видит из окна своей холодной, но родной однушки. И Чонгук не уверен, что готов видеть этот мир другими глазами. В его жизни куча проблем, старые деревянные окна с облупившейся белой краской, пыльный подоконник, который протирается раз в две недели. Вечный запах табака и наполненная до краёв пепельница. Мир Чонгука состоит из пошарпанных белых стен, протекающего крана в ванной и запаха ванили. Мир Пака совсем другой, и Чон надеется, что такой мир его устраивает. Вскоре снова раздается сонный голос: — Я испугался тогда, — медленно шепчет Чимин, закусывает губу и останавливается секунд на десять, думая стоит ли договаривать, и все-таки продолжает, — когда увидел тебя у Чжиын в первый раз. Чонгук вскидывает брови от удивления. — Я увидел в твоих глазах только надменность. Пак хмыкает и замолкает на какое-то время, младшему кажется, что он уже уснул, но блондин продолжает своим мягким голосом. — Айдолы — это прежде всего актёры. — И почему ты испугался? — поворачивается к блондину Чонгук, разглядывая его лицо, освещённое уличными огнями. — Не хотел знать, как ты справляешься без меня. Чонгук вдруг чувствует сдавливающее ощущение в груди после этой фразы, но не подаёт виду и усмехается. — Боялся, что слишком хорошо? — Боялся, что слишком плохо, — в то же мгновение отвечает Чимин. — У тебя большое самомнение. Чимин невольно улыбается краешком губ. — Согласен, — отвечает он, приоткрывая глаза и глядя исподлобья на младшего в темноте. — Мне жаль, Чонгук. Я крупно проебался, когда уехал, не сказав ни слова, ты не заслужил такого обращения. Чон втягивает носом воздух, переваривая только что услышанное. Осматривает лицо Пака на приметы актёрской игры, но ничего не находит, чувствуя, что внутри уже все перекручивается от неожиданного разговора. — Это ты так извиняешься? — уточняет Чонгук и видит, как Чимин прячет своё лицо в одеяле. — А мне стоит? — мнётся Пак. — Был бы признателен. — Прости меня, — шепчет блондин, вновь приоткрывая глаза и поднимая их на обезоруженного Чонгука. Но Пак потерян не меньше, это и пугает. — Ничего искренней в жизни не слышал. Ты напился, чтобы попросить прощение? — Мне легче засыпать после алкоголя, — напоминает Чимин и больше кутается в одеяла, закрывая глаза и пытаясь восстановить своё участившееся сердцебиение. — Ты не затыкаешься уже пятнадцать минут. Уверен, твоя схема не работает. Чимин тихо смеётся, ничего не отвечая. Немного ворочается на месте и снова пытается уснуть, всё ещё ощущая на себе взгляд Чонгука. — Когда я подписывал контракт, — в конце концов слышится его голос, — мне сказали, что первые полгода я буду отрезан от остального мира. В прямом смысле. Это означало, что я не смог бы снимать с тобой квартиру, видеться, даже просто созваниваться. Чонгук внимательно прислушивается к тихому голосу. Начинает казаться, что кто-то кромсает его душу на малюсенькие кусочки, но он снова делает вид, что его ничего не задевает в словах парня. — Я мечтал о жизни айдола всю жизнь, ты знаешь это как никто другой, — вздыхает блондин. — Это был такой шанс. И я не мог упустить его. И мне просто пришлось оставить тебя без объяснений. — Но я всегда был тем, кто поддерживал тебя, тогда почему ты даже спустя эти полгода не написал? Чимин непроизвольно зевает снова, но через силу приоткрывает глаза, скользя ими по Чонгуку. — Я хотел. Прошло несколько месяцев после дебюта, когда я подумал об этом и, однажды, уже даже набрал сообщение, как мне позвонила мама. Я поговорил с ней об этом. Она рассказала, что тебе пришлось нелегко, и я не знал связано ли это как-то со мной, но я правда хотел, Чонгук. Мы же всегда были рядом. — Но ты решил забить. — Не совсем, просто каждый раз мне что-то не давало отправить сообщение. И я решил повременить, подождать лучшего момента. Ну, а потом ONI начали набирать дикую популярность, я не успевал дышать, не говоря уже обо всем остальном. — Чимин, зачем ты говоришь мне это сейчас? — Чонгук отворачивается от Пака, устремляя свой взгляд в окно. — Чтобы ты остался рядом. Хоть на чуть-чуть, — слышит он в ответ тихий шёпот, но кажется вместе с этими словами выпадает из реальности, проклиная тот день, когда встретил Чимина в кофейне Чжиын. Чимин замолкает и окончательно проваливается в сон, пока Чонгук пытается прийти в себя после такого количества информации, которую он мечтал получить три года и которую лучше бы не знал. Но Чимин мирно спит рядом с надутыми губами, и все, о чем может думать Чонгук, это то, что он пережил бы ещё сто таких встреч, имея возможность просто слышать совсем тихое сопение рядом. Чонгук выжидает по ощущениям минут пятнадцать и аккуратно поднимается с кровати, хотя прекрасно знает, что в таком состоянии Чимин точно не проснется, а затем бесшумно проскальзывает в тёмную гостиную, где он оставил телефон и сигареты. Наплевав на все правила приличия, он подкуривает сигарету, высунувшись в приоткрытое им же самим окно, расположившиеся между совмещенными гостиной и кухней. Только-только начинает светать и весь Сеул отливает глубокой синевой, этот город выглядит совсем по-настоящему, не утопая в безграничных огнях, к которым все жители так привыкли. Сейчас Сеул выглядел идеальным, таким каким его видит только Чонгук — свободным, отстранённым и невероятно красивым. В таком бы Чонгук жил вечно, но за этой пеленой всё ещё синеватого города медленно придёт рассвет, принося шум, фальшь и разочарование. Сейчас ему впервые хочется не кричать в эту беспросветную грусть, ему хочется шепотом говорить обо всем на свете, наслаждаясь тем, что он здесь. Только надолго ли? «Вечно»? Чонгук не верит в это. Он знаком лишь с вечным разочарованием и страхом, никак не со спокойствием и стабильностью. Плохое может длиться вечно, хорошее — никогда. И он привык, да выть от несправедливости все ещё хочется. Он тушит окурок, бросая из окна, что вероятно не одобрил бы Чимин и другие жители элитного комплекса. Правда лишь в том, что Чонгук не хочет думать о таких мелочах хотя бы эти часы перед рассветом. Стул под ним даже не скрипит, в отличие от тех, что стоят у него в квартире. Он по привычке не включает свет, ловкими движениями снимает блокировку на своём телефоне, а затем проверяет свою почту на наличие новых заказов, но там уже ни одного. Эффект Чимина сошёл на нет, очередное доказательство, что ничто не вечно. Ещё есть сообщение от Тэхёна в какао, в котором говорится, что друг успешно добрался до дома и хочет знать про состояние Чимина. Чонгук отвечает кратко, чтобы Тэхён не волновался, а затем от скуки заходит в Твиттер, где в мировых имя Чимина. Не долго думая Чон тыкает пальцем в экран. «Чимин не пришёл поговорить с нами ночью на фанкафе, а это значит, что он наконец-то спит» «я ждала его два часа, но он, кажется, в самом деле спит. спокойной ночи, чимин» Доходит до абсурда, и Чонгук на целый час выпадает из жизни, читая посты фанатов о Чимине. «Он всегда так добр ко всем, и даже не узнает о том, что два года назад его улыбка спасла меня от смерти.» — Добр ко всем, кроме меня, — горькая усмешка проскальзывает на лице Чонгука из-за чего он сразу чувствует себя погано и противоречиво. Тут люди пишут, что Чимин спас кого-то от смерти просто своим существованием, а Чонгук эгоист думает о том, что добрый Чимин оставил его в прошлом. Очевидно, у него был выбор: уйти или остаться. И он сделал свой. Теперь очередь Чонгука. Только нужно ещё немного времени рядом с Паком, как в старые времена, как в тот январский вечер, после которого ничего не было как прежде, ну просто, чтобы мучить себя воспоминания по ночам, а в дневное время суток задыхаться оттого, что он где-то рядом, ушёл на пятнадцать минут раньше от Чжиын до прихода Чонгука или проехал мимо той остановки, где младший ждёт автобус. А может все придёт к тому, что прощаний не понадобится? Может они смогут опустить эти три года, минуя как страшный сон, и попробовать заново? Остаться? Чонгуку хочется остаться. Ему хочется забыть обо всех обидах и просто попытаться заново. — Останься, — Чонгук открывает глаза и пару раз моргает, неожиданно осознавая, что он уснул прямо за круглым столом, а перед ним уже проснувшийся Чимин с немного заспанным лицом. — Я конечно могу понять, почему ты ушёл из моей комнаты, но почему ты не занял вторую? Блондин совсем по-домашнему шоркает тапочками на кухне и ставит чайник, шум которого давит на Чонгука. Он не помнит как уснул, может отключился пока листал все твиты по запросу «Пак Чимин» или просто поленился вставать. Как бы там не было телефон показывает уже целых шесть часов. Шесть? — Ты время видел? — охрипшим голосом спрашивает младший, возмущённо глядя на заваривающего чай Чимина. — У меня репетиция через час, а потом съемка, — не задумываясь, отвечает он, ставя перед Чонгуком чашку с зелёным чаем, протягивает упаковку печенья и садится напротив. — Они всегда так рано? Чимин не отвечает, игнорируя вопрос и делает глоток горячего чая, даже не подув на него, чтобы дать тому хоть немного остыть. — Можешь остаться здесь, выспишься, — переводит тему. — Я лучше поеду к себе. — Останься, — Чимин не давит, но очевидно не против это сделать, однако Чонгук качает головой из стороны в сторону. — Тогда переоденься, я подкину. Чимин делает ещё пару глотков, не притронувшись к печенью или чему-либо ещё, и встаёт изо стола. — Ты или твой водитель? Чимин игнорирует попытку Чонгука принизить его и уходит в комнату, чтобы собраться. Через время они уже подъезжают к многоэтажке Чонгука, где он благодарит водителя, многозначительно кивает Чимину и уходит домой.

***

— Я что-то пропустил? — Джин стягивает свою кепку как только подходит к друзьям и сразу же поправляет примявшиеся волосы. Юнги и Хосок тяжело вздыхают оборачиваясь на парня, и их взгляды говорят все за них. Чимин даже не слышит, как входит Сокджин и как другие участники уже давно закончили репетировать хореографию к песне, которую Чимин прогоняет примерно десятый раз совершенно один, искореняя любую малейшую неточность. Проблема лишь в том, что он двигается идеально в глазах других. — Ладно, я только прилетел, так что идём перекусим, — Джин похлопывает по спинам друзей, кидая последний взволнованный взгляд на громко дышащего Чимина. — А что насчёт него? Оставим здесь сходить с ума? — спрашивает Юнги хриплым голосом и наклоняется, чтобы поднять бутылку воды с пола. — Придём минут через сорок, его все равно лучше не трогать сейчас. — Джин прав, Чимин не остановится, пока не посчитает нужным, — встревает Хосок и кивает в сторону выхода. — Идём. Чимин валится на пол без сил через полчаса, зато теперь его все устраивает.

***

В квартире Джина темно и пахнет чем-то очень приятным, напоминающим что-то из детства, когда Тэхён весной слонялся по улицам с друзьями вместо того, чтобы делать домашнее задание. Из ближайших пекарен до чуткого носа мальчишки доходил запах корицы, смешиваясь с ароматом цветущих деревьев, а из городского парка развлечений всегда пахло сладкой ватой и попкорном. Младший падает вместе с ноутбуком на диван к уставшему и развалившемуся Сокджину, который открывает свои глаза, когда парень садится. — Ты не выспался в самолёте? Джин наблюдает, как Тэхён вводит пароль на ноутбуке, сам в это время лениво потягивается и отвечает: — Не могу спать в дороге. — Забавно, твоя жизнь состоит из поездок, — усмехается Тэхён, а Джин чётко слышит в его голосе сарказм. — Прости, — всё, что остаётся сказать Джину. Тэхён кидает тихое «забыли» и продолжает безостановочно печатать на ноутбуке. Старшему на самом деле паршиво, и вина съедает до сих пор, ведь Тэхён узнал о рабочей поездке Джина в самый последний и неподходящий момент, да ещё и по телефону. Он может злиться, он и должен злиться. Он не подписывался на всё это, когда привязывался к человеку по ту сторону экрана. Но сердцу младшего как-то все равно, кто такой Ким Сокджин и почему Тэхён не лучшая пара для него, оно просто чувствует спокойствие и необъятную нежность, когда рядом именно он. Здесь есть только право выбора, которое приведёт к мировой трагедии в глазах одного человека или же к самым светлым чувствам. — Почему ты просто не можешь восстановить этот аккаунт? — спустя пять минут напряжённого нажимания на клавиши спрашивает младший. — Я не помню никаких данных. — Это от старости, — невозмутимо проговаривает Тэхён, за что позже получает локтем по рёбрам. — Эй, да это же правда! — Ничего подобного, я не старый. Не отвлекайся. И младший опять начинает делать то, что Джин называет «нелегальщиной» несмотря на то, что парень взламывает не государственные архивы, а обычный аккаунт. Спустя пару минут махинаций с компьютером Тэхён в удивлении приподнимает брови, полностью оборачиваясь к парню. — Подожди, Не Ким Сокджин? Да ты шутишь. Ты не мог назвать так свой второй аккаунт в твиттере. Не мог ведь, да? В ответ на молчание Тэхён взрывается смехом и оставляет компьютер на стол. — Воу, да ты точно старик и к тому же совсем неоригинальный. Джин не может сдержать улыбку при виде смеющегося Тэхёна потому что это зрелище совершенно уникальное и редкое, которое раз из раза поражает Сокджина. То, как в уголках его лисьих глаз появляются небольшие морщины, и то, как он сгибается от смеха — все это взращивает в Сокджине какое-то незнакомое тепло. Ведь если он улыбается, значит Джин что-то делает правильно. Младший всё смеётся, а Сокджин не может оторвать глаз, запоминает каждую деталь и задается вопросом, как их дороги вообще сошлись. Было ли это промыслом судьбы или чьей-то злой шуткой, Джин не может на это жаловаться. Он получил любовь фанатов, но теперь он хочет любовь Тэхёна. Когда смех затихает, то лицо старшего оказывается слишком близко, и взгляд младшего тут же невольно задерживается на пухлых и влажных от бальзама губах, отчего в горле пересыхает. Сокджин воюет с эмоциями и здравым смыслом, но Тэхён двигается ближе, медленно и тихо шепчет, боясь отчего-то сдвинуться хоть на миллиметр и не получить желаемого: — Если хочешь поцеловать, то целуй. Дыхание Сокджина слишком обжигает кожу, вызывая эмоциональный шторм внутри и крупную пробивающую всё тело дрожь. — Что, если не хочу? — их взгляды встречаются, на этот раз вызывая табун мурашек и нехватку кислорода у старшего, который не замечает как задерживает дыхание. — Тогда поцелую я, — без промедления отвечает Тэхён, мягко сталкиваясь со лбом Сокджина, и облизывает пересохшие губы, зная, что это может губительно подействовать на парня. Джин усмехается и даже выглядит совершено непоколебимым, что раздражает младшего, но на деле слышит собственный громкий стук сердца. Не помогает и ладонь Тэхёна настойчиво скользящая по бедру старшего, пытаясь склонить его к каким-то действиям, но он не реагирует, очень старается не реагировать. — У тебя есть три секунды, Ким Сокджин, — обрывками доносится до него низкий шёпот, способный довести до греха, — раз. Джин переводит дыхание. — Два. Большая холодная ладонь касается задней части разгоряченной шеи Тэхёна, и он даже не успевает опомниться, как чужие губы, аккуратно накрывают его собственные, вытесняя все посторонние мысли и ощущения, оставляя в голове только парня напротив, который делает этот поцелуй беспощадно сладким своим виноградным бальзамом. Сильно нежно не выходит, но Джин вовсе не напирает, по очереди втягивает обветренные губы Тэхёна, проводит по ним языком, вызывая судорожный вздох парня. Тэхён быстро приходит в себя, обвивая широкие плечи Джина руками и медленно, ни на секунду не отрываясь от его губ, откидывается на диван, чем заставляет Сокджина полностью нависнуть над ним, уместиться между его разведённых ног, и потерять контроль над эмоциями, ведь блядский Тэхён даже не думает останавливаться, а лишь провоцирует на более глубокие, оборванные и мокрые поцелуи, из-за которых они оба слишком громко дышат и чересчур много себе позволяют. Тёплые ладони младшего между делом забираются под чужую белую хлопковую майку, поглаживая спину Сокджина, пока тот слепо проводит по манящему бедру младшего и получает в ответ оборванный вздох, когда с силой его сжимает. Джин вдруг тихо шипит, чувствуя резкую боль от прокусанной нижней губы, но не думает отрываться, скользя ладонью назло ближе к стороне внутреннего бедра Тэхёна, неуверенный кого это сведёт с ума больше. Металлический привкус поцелуя вдруг заставляет Тэхёна остановиться и открыть глаза, чтобы взглянуть на опухшие губы Сокджина и на собирающуюся на месте укуса алую кровь. — Я говорил поцеловать, а не возбудить, — шепчет он прямо в губы старшего, с диким желанием глядя ему в его глаза и параллельно убирая ладонь Сокджина с бедра. — Я иначе не умею, — еле дышит он. — Не такой уж ты и идеальный получается, — насмехается младший и аккуратно обхватывает кровоточащую губу своими, сначала слегка впиваясь в неё зубами, делая ещё больнее, а затем медленно и нежно смазывая капельки крови по собственным губам, игнорируя её привкус, до тех пор, пока она не останавливается вовсе. Тэхён, отрывается от чужих губ, сразу же сталкиваясь с тёмным взглядом Сокджина, который наклоняется в следующую секунду, чтобы аккуратно слизать небольшую капельку своей же крови с уголка рта младшего. — Не такой уж ты неприступный, получается, — тихо шепчет Джин. На губах Тэхёна играет улыбка.

***

Чонгук появляется дома к двенадцати ночи, подкуривает сигарету и решительно отправляет сообщение со своего телефона, только вот не рассчитывает на быстрый ответ, а он приходит сразу же. Джей Эм: все нормально, я останусь сегодня с Намджуном.

ладно, если что, то пиши.

Джей Эм: Чонгук

м?

Джей Эм: придёшь на концерт послезавтра? первый ряд и лучший вид, соглашайся

зачем?

Джей Эм: пожалуйста, Чонгук. Тэхён идёт.

я подумаю

Джей Эм: не забудь взять паспорт.

***

Сердце Чимина просто вырывается из груди от волнения, которое всегда появляется перед выступлением и исчезает спустя минуту после выхода на сцену. Визажисты и стилисты только закончили свою работу, расслабленно выдыхая, как только все участники группы полностью готовы. Пак в пятый раз поправляет свой наушник, делает серию вдохов и выдохов и старается расслабиться. — Ты как, порядок? — рядом появляется Намджун, позволяя персоналу закрепить на нем оборудование. Блондин только лишь кивает, прилагая огромные усилия к тому, чтобы выглядеть убедительно, но забывает о том, что они здесь все друг друга наизнанку знают. — Ты выйдешь на сцену, и все будет хорошо, — успокаивает Намджун и, поклонившись персоналу, вырастает перед Чимином. И несмотря на то, что Джун не выглядит волнующимся, но Пак знает, что Намджун переживает точно так же. Каждое выступление — новое начало, где они заново знакомятся с фанатами, заново доказывают всему миру и себе, кто они такие. — Чонгук и Тэхён уже в зале. Джин появляется очень неожиданно и аккуратно приобнимает вздрогнувшего Чимина за плечи. Чонгук всё-таки пришёл, не должен был, но сделал это. Чимина потихоньку отпускает. — Твою губу забыли замазать? — хмурится Чимин, осматривая красную ранку на губах старшего, чем вызывает интерес к ней и у Намджуна. Лидер смотрит внимательно: — Ого, она что вздулась? Может замажешь тинтом? — Она уже замазана, — закатывает глаза Сокджин. — Ааа, — произносят парни в унисон и переглядываются. — Просто ничего не говорите. — А откуда это у тебя? — спрашивает Намджун. — Правильнее будет — от кого, — встревает Чимин. — Ты имеешь в виду, — удивлённый Намджун поворачивается к повеселевшему Паку, но не успевает договорить, так как Хосок и Юнги оказываются рядом очень кстати, напоминая о том, что концерт скоро начнётся. — Ты бледный, все нормально? — Юнги кидает встревоженный взгляд на Чимина, когда они через потайные ходы подходят к месту, откуда их выпустят на сцену. Уже чётко слышны восторженные крики фанатов, громкая мелодия их VCRa, что все ещё транслируется на экранах. Они подходят к платформе, которая поднимет их, и присаживаются на корточки в ожидании выхода. Осталось совсем немного. — Я в порядке. Их разговор не уходит от ушей Хосока, который хмурится и внимательно смотрит на профиль Чимина, ища причины для беспокойства. Чимин и правда бледный. — Чимин, ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — Я в порядке. Перестаньте, — раздраженно выдыхает он, смахивая со своего лба прядку. Хосока и рядом сидящего Юнги это явно не успокаивает, потому они беспокойно переглядываются и дают друг другу невидимые знаки. — Приготовьтесь, — наконец подаёт голос лидер, что значит скорое начало.

***

Чонгук с первого ряда обводит взглядом огромный стадион, полностью набитый людьми, и кажется в полной мере только сейчас начинает осознавать популярность ONI. На экране обратный отсчёт, а у Чонгука какое-то чертово волнение, будто на сцену поднимается он, а не Чимин. — Не думал, что когда-либо попаду на их концерт при таких условиях, — Тэхён вздыхает рядом с Чонгуком, стараясь игнорировать дикие крики. Чонгук ничего не отвечает. Отсчёт на экране останавливается и весь свет в помещении гаснет всего лишь на очень короткое мгновение, взрываясь в следующую секунду вспышкой белого света, пока весь стадион заполняется громкими криками, которых парни ни разу в своей жизни и не слышали. Биты вступительной песни гремят по всему стадиону, сливаясь со спокойной мелодией, которая Чонгуку смутно знакома. На сцене появляется сразу несколько силуэтов, сокрытых отсутствием света в той части сцены и тут же слышится мягкий голос Чимина, который выходит из тени, облачённый во всё чёрное. Его голос звучит так хорошо, что несколько секунд Чонгук стоит не в силах пошевелить какой-либо частью тела. Волосы Пака аккуратно уложены, что не мешает некоторым прядкам выбиваться из укладки и спадать ему на глаза, подчёркнутые тенями. Движения тела плавные и отточенные до совершенства. Толпа сходит с ума, да и Чимин уже давно не поёт, а танцует, но Чонгук все ещё шокирован тем, каких успехов Чимин смог добиться и как далеко он зашёл. Он выглядит как чертово непостижимое искусство. Вслед за Чимином продолжает Джин, и он кажется более сосредоточенным. Чистый голос разносится по всему стадиону, забираясь в души фанатов и находя в них своё убежище. Тэхён начинает улыбаться, как только видит лицо Сокджина на большом экране. Чонгук следит за взглядом друга, пробегая глазами по светящемуся Джину с открытым лбом из-за убранных наверх волос, хмурится, а потом как будто в озарении поворачивается к Тэхёну тыча в него пальцем: — Только не говори мне, что ты причастен к этому. Ким украдкой смотрит на друга и отводит свой взгляд на сцену, игнорируя существование Чонгука, как будто его здесь нет. Чон не находит слов. После исполнения трёх треков, музыка наконец затихает, позволяя артистам передохнуть и представиться. Чонгук не особо смотрит на других, в его поле зрения только Чимин, чей макияж глаз уже немного размазался из-за стекающих капелек пота. Намджун был первым, кто представил группу и представился сам. Цепочкой за ним пошли другие. — Спасибо, что вы все сегодня пришли! Меня зовут Пак Чимин! — радостно кричит в микрофон парень, ослепляя абсолютно всех улыбкой и ею же отдельно убивая кого-то особенного. Чонгук не знает сколько песен и восторженных вздохов прошло перед тем, как Чимин вышел с сольным выступлением, одетый во всё белое и переливающееся на свету. Мелодия не была ритмичной и заводной, она была до безумия грустной, подстать глазам Чимина, которые обычно даже в линзах светились счастьем во время выступлений. Голос пробирал до мурашек, а каждое движение было неповторимым. — Какая встреча, Чон Чонгук. Не ожидал Вас здесь увидеть. Брюнет оборачивается на знакомый голос, который не особо хотел сейчас слышать, а видеть лицо его обладателя тем более. — Что Вы здесь забыли, господин Хан? — огрызается парень, чем привлекает внимание Тэхёна, заинтересованного в разговоре. — Охочусь, Вы же знаете. Ещё не передумали? — Все ещё не перед… Песня близится к завершению и Пак допевает последние строчки, когда Чонгук кидает взгляд на сцену и его прошибает разрядом тока, когда он понимает, что что-то не так. Голос Чимина совсем неровный, когда он пропевает последнее слово и пошатывается на месте, еле оставаясь в сознании. — Блять, — сердце Чонгука сжимается, когда он понимает, что происходит и хочет уже кинуться к стоящему рядом охраннику, чтобы он сделал хоть что-то, но Чимина вовремя хватает под руку один из танцоров, помогая ему удержаться на месте. Другие танцоры быстро прикрывают их удаляющиеся спины. Чонгук выдыхает, но ощущает как быстро бьется его сердце от паники. — Пак Чимин чуть не потерял сознание прямо на концерте после бурной ночи в клубе, — проговаривает мужчина, забавляясь тому, как быстро лицо Чонгука меняет эмоции от страха до злости. — Как Вам заголовок, Чон Чонгук? Тянет на скандал?