Айдол

Чимин просыпается первым, он долго не открывает глаза, потому что боится быть ослепленным ярким дневным светом, проходящим сквозь прозрачный слегка покачивающийся на летнем ветерке тюль. Он чувствует, что волосы все еще влажные после душа, который он принимал перед сном, и оттого морщится, представляя, какая прическа его ждет. Блондин сонно потягивается и переворачивается на спину, наконец разлепляя глаза, однако за окном еще не раньше пяти утра. Рядом начинает шевелиться Чонгук, и Пак замирает, как только находит его: темная копна влажных волос спадает на его лицо, розовые губы опухли от вечерних поцелуев, а эта невероятно манящая родинка под нижней заставляет медленно сходить с ума. Пак облизывается, а сердце предательски ускоряет свой ритм. Он не готов сдержаться. Аккуратно приблизившись, Чимин остается в нескольких миллиметрах от желанного поцелуя. Чонгук размеренно дышит, пока его длинные ресницы изредка подрагивают, Пак не уверен, что видел что-то более прекрасное ранее. Все красоты этого мира, самые захватывающие водопады, берега океанов, чьи воды разбиваются о скалы, самые невероятные построения, гребанные семь чудес света — ничто не идет в сравнение с Чонгуком, с Чонгуком, который отдал свое сердце в бережные руки Чимина. Легкое касание губами там, где живет маленькая родинка, и Чимин готов сойти с ума от счастья. Он ее бережно, почти невесомо зацеловывает. Сонные глаза Чона приоткрываются, сразу же натыкаясь на блондинистую лохматую макушку. — Что ты делаешь, м? — его шею обжигает дыхание Пака, из-за чего улыбка появляется сама по себе, заставляя улыбнуться и Чимина, внутри которого все дрожит от хриплого голоса младшего. — Я, кажется, люблю тебя, — радостно в ответ шепчет старший, смотря прямо в темные глаза Чонгука, что бегают по лицу самого Пака. — Ты уже говорил об этом, — он хватает Чимина за руку, притягивая парня еще ближе, отчего тому приходится лечь прямо поверх Чонгука. Дыхание спирает, но Чимин продолжает улыбаться так, словно выиграл в лотерею, хотя он именно это и сделал, получив что-то гораздо важнее денег. По коже Чонгука бегут мурашки. — Ты не понимаешь, — выдыхает Чимин, качая головой, — я люблю тебя. Мягкий смех Чонгука разносится по всему периметру просторного номера мотеля. — Я понимаю, потому что тоже люблю тебя. Чонгук не понимает. Чимин от одной только мысли, что они в такой непозволительной близости, теряет голову. Пухлые искусанные губы нежно припадают к чонгуковым, Чон лениво и не спеша отвечает на поцелуй, пробуждающий трепет во всем теле. Они даже не почистили зубы, но их волнует это в последнюю очередь. Чимин слышит стук собственного сердца, а по позвоночнику пробегает табун мурашек, когда широкие ладони Чонгука медленно проводят вдоль его спины и ложатся на упругие ягодицы, скрытые за боксерами. Губы Чимина нереально мягкие, а напор поцелуя уже не совсем что бы. Пак зарывается пальцами в волосах младшего и, не отстраняясь, углубляет поцелуй, ловя шумный вдох Чонгука, который скользит ладонью вдоль его спины вверх, укладывая ее на шею, притягивая Чимина еще ближе. Чонгук теряет тот момент, когда Чимин перелазит на его бедра, усаживаясь поудобнее. Чонгук теряет и ту грань, когда от милых утренних и ленивых поцелуев они переходят к тяжелому дыханию и настойчивым движениям. Глаза Чимина, совершенно невероятные, скользят по Чонгуку, переворачивая все вверх дном, как айдол это и любит. Любит уничтожать одним взглядом, влюблять одной улыбкой, сводить с ума одним поцелуем. Чонгук знает, что он уже слишком погряз во всем этом, он точно ощущает то, как Чимин забирается глубже в его сердце, обустраивая там свой уютный уголок, в котором собирается прожить, пожалуй, вечность. И Чон не понимает, кто из них более беспомощный. Потому что сердце Пака бьется так громко, он жмется так отчаянно будто бы его жизнь зависит от Чонгука и его прикосновений, будто он может исчезнуть, не почувствовав необходимого прямо сейчас тепла. Пожара. Пак исследует своими ладошками грудь Чонгука, очерчивает кончиками пальцев его кубики, и только больше начинает ерзать на коленях младшего, передавая тем самым слишком быстро опаляющее его самого возбуждение. Блондин томно дышит, потому что тело Чонгука обжигает его, а зацелованные губы так трепетно касаются его ключиц и шеи, спускаясь все ниже к груди. Надо остановиться или окончательно сорвать все тормоза, потому что чем дальше, тем труднее. Тем желаннее. То, как Пак откидывает свою голову назад, позволяя Чону зацеловывать его чувствительную шею, то, как губы айдола приоткрываются с каждым тяжелым вдохом, Чонгук не справляется. — Я не смогу остановиться, если ты продолжишь в таком темпе, — задыхаясь, шепчет Чонгук в шею старшего и, совершенно не контролируя себя, проводит горячим языком вдоль по проступающей вене. От внезапного короткого стона Чимина, Чон покрывается мурашками. Пальчики Пака тут же касаются резинки чужих боксеров. — Ты такой смешной, — вполголоса говорит Пак, оттягивая вниз с чужих бедер ткань, — я собираюсь продолжить. — У меня нет ни презервативов, ни смазки, малыш, — опаляет он своим дыханием ухо Чимина и вздрагивает, когда ладонь Чимина накрывает его возбужденный член под тканью боксеров. Еще немного и Чонгук оторвет этому ангелу руки. — Под подушкой, — шепчет Чимин и выгибается от того, как Чонгук грубо сжимает его ягодицы. — Называешь своего хёна малышом? Чонгук выпускает усмешку: он снова попал в коварные сети Пак Чимина. — Хранишь смазку и презервативы под подушкой? Ты что знал, что все придет к этому? Пак на парня не смотрит, но хитро улыбается, сидя у него на бедрах, касаясь его нуждающегося в ласке члена и внимательно прислушиваясь к неконтролируемым тяжелым вздохам брюнета. Чонгуку нравится. Чимину тоже. — Это входило в мои планы, — не скрывает он. — Там внизу аптека, если ты не видел. Дрожью прошибает сразу же из-за слов блондина, бесстыдно выгибающегося прямо у Чона в руках, когда тот сжимает его ягодицы двумя ладонями, прежде чем принять вызов и скользнуть одной к вздымающейся груди Чимина. Его кожа такая горячая, что наверняка бы запросто ошпарила Чонгука будь он не настолько возбужденным. Чонгук делает свой ход, копируя хитрую ухмылку своего парня, когда припадает губами к темному ореолу сосков и замечает, как кожа Чимина покрывается мурашками. Пак задерживает дыхание: он играется с огнем. Большие ладони поднимаются выше, оглаживая чужую спину, проезжаются по позвоночнику, Чимин жмётся все ближе, предоставляя тем самым Чонгуку тонкую шею и плечо, которые младший сразу же начинает покрывать медленными поцелуями, из-за чего тело в его руках начинает дрожать. Пальцы Чимина так же медленно скользят к резинке чужих боксёров, с каждым разом пытаясь отодвинуть мешающую вещь все ниже. Чонгук боится смотреть в глаза блондину, потому что иначе он в очередной раз попадёт на уловку Пака. Поэтому он просто позволяет парню ерзать на себе, и после нескольких минут воздержания, их губы встречаются в немного болезненном поцелуе, из-за чего обоих окатывает жаром. Единственным препятствием между ними остаётся белье Чимина, которое летит в сторону в следующую секунду. Младший сжимает пальцы на чужих боках, и они снова нетерпеливо целуются, а тела сплетаются между собой. Горячий стон вырывается из губ брюнета, когда Чимин аккуратно размазывает предэякулят по головке чужого члена. Температура в комнате уже выше на пару градусов, и, когда Чимин выдает что-то похожее на рычание, вызванное возбуждением, Чонгук чуть не взрывается от чувств. Большие ладони возвращаются на ягодицы, и Пак выдыхает в чужой рот ещё раз. — Чонгук… То, как его имя срывается с пухлых губ, приводит Чона в своего рода экстаз. Он просовывает руку между ними, обхватывая их члены одной ладонью, мягкое движение вверх, и Чимина пробивает дрожью снова. Младший уверен, что готов слушать тяжёлое дыхание айдола вместо будильника по утрам и вместо музыки во время пробежки. Но он тогда не встанет с кровати, а его тело потеряет былую форму, оттого, что его обладатель и шага сделать не сможет. Чонгук стонет после того, как Чимин прижимается губами к его соску, немного царапая кожу зубами, втягивая его в рот и медленно играясь с ним влажным языком. — Почему ты такой бесстыжий? — Чонгук усмехается, медленно ведя ладонью по их соприкасающимся членам, и вздрагивает, стоит руке Чимина лечь на его собственную, заставив тем самым ускорить темп. — Ты делаешь меня таким, разве нет? — хихикает блондин, и они, наконец, осмеливаются взглянуть друга на друга. Чонгук пропадает, как это всегда бывает, когда рядом Пак. Перед ним его бывший лучший друг, их ладони, протиснутые между ними, что заставляют кровь бурлить и застывать в жилах одновременно. Это так правильно. Так хорошо. — Разве да? — улыбается Чонгук, припадая губами к уголку чужого рта, оставляя там нежный поцелуй, заставляющий сердце Пака пропустить несколько ударов. Они плавно заполняют комнату своим вздохами, Чимин, чьё место всегда будет рядом с Чонгуком, тихо ерзает, трется пятой точкой о бёдра младшего, и большего, чтобы сорвать тормоза, Чону не требуется. Он одной рукой тянется к смазке под подушкой, но останавливает себя на полпути, когда видит нужный бутылек в руках у блондина. Щеки Чимина красные от возбуждения, и очередной стон выходит из него, стоит Чонгуку провести свободной рукой меж его половинок, касаясь подушечкой пальца розового колечка мышц. Он чуть надавливает на уязвимое место, и Пак в его руках плавно выгибает спину. — Хочешь быть снизу? — Чонгук следит за изменениями в лице старшего, когда он оглаживает колечко мышц, и остаётся довольным при виде раскрытых пухлых губ. — Учитывая наше положение, то снизу ты, — говорит он, не открывая глаз. — Но, Бог мой, возьми ты уже эту смазку. Чонгук тихо смеётся в чужое плечо и забирает бутылек, оставляя лишь ладонь Пака оглаживать их члены. Младший смотрит, как прозрачная и немного прохладная жидкость капает на его пальцы, и в один момент понимает, что хочет Чимина настолько близко, насколько это позволяет природа. Пульс Чимина начинает ускоряться, когда он чувствует, как нежно Чонгук мажет меж его ягодиц и на пробу толкается кончиком пальца внутрь, словно боясь начинать с большего. — Я растянут, — выдыхает Чимин, оборачивая свою свободную руку вокруг чужой шеи. — Повтори, — вздрагивает Чонгук. — Думал ты будешь посмелее ночью, а не утром, — отвечает Чимин, приподнимая пятую точку и самостоятельно насаживаясь на длинный палец парня, пока он находится в прострации. Долгий стон отрезвляет Чонгука, и он вытаскивает палец под разочарованное мычание Пака. — Не поступай так со мной. Утренний секс — это романтично. Чон пытается совладать с эмоциями, но ничего с собой поделать не может, проталкивая сразу два пальца в старшего, после ощущая, как короткие ноготки въедаются в его кожу. — Ох, черт, — слышит он от Пака и улыбается, разводя пальцы внутри него. Чимин покачиваясь своими бёдрами, безмолвно просит большего. Чонгук готов дать ему это, скользя языком по чужим ключицам и прикусывая тоненькую кожу возле. Чимин слишком сильно закусывает свою губу. Чонгук ускоряет темп, но сбивается с ритма, когда Чимин проделывает то же самое с его членом, а после касаясь нежными пальцами мошонки, несильно сжимая. Чонгук сейчас сойдёт с ума. Он добавляет третий палец, придерживает Чимина за талию, помогая насаживаться глубже, а в его голове все плывёт. Одно лицо Чимина с прикрытыми глазами и дрожащими губами почти способны довести его до разрядки. Чонгук чувствует, что все пазлы складываются. Это всегда был лишь один Чимин. Чонгук нежно отталкивает Чимина от своих бёдер, выходя из него, наконец-то он срывает с себя нижнее белье и, разорвав упаковку с презервативами, раскатывает один вдоль ствола. Пак томно смотрит на него и даже не вздрагивает, когда Чон притягивает блондина обратно на свои колени. Пару раз он толкается пальцами в айдола, но после того, как убеждается, что он хорошо растянут, уже толкается в него членом, отчего Чимин громко выкрикивает и выгибается. Чонгук сам громко выдыхает, падает лицом в грудь Чимина, оставляя множество поцелуев по коже и толкаясь все резче. — Ах, Чонгук! Чонгук темп не ускоряет, оставляя его медленным, но его резкие движения заставляют Пака все сильнее и сильнее цепляться за него. Чонгуку кажется, что они занимались сексом уже тысячи раз. Потому что они чувствуют друг друга на каком-то ином уровне, предугадывают движения друг друга и гармонируют между собой. Чимин плавно двигается на нем, в такт движений Чонгука, и это выше Чонгука. Он готов подарить Чимину весь мир. Стон Пака слишком громкий и пошлый, когда Чонгук проходится по простате. — Блять, — шипят они в один момент, что заставляет их сбито засмеяться. — Заткнись, мы тут трахаемся, а не в стендапе участвуем, — задыхаясь, говорит Чимин, зарываясь пальцами в тёмных волосах. Чонгук снова смеётся, но начинает наращивать темп, чувствуя, как по его спине стекают капельки пота. Он теряется в стонах Чимина, сильнее вбиваясь в него и заставляя их обоих перекатиться на кровати, чтобы уложить Пака на спину. Младший выходит из него, даёт ему пару секунд, чтобы тот удобнее устроился, и входит снова, Чимин сжимается вокруг него, тяжело дыша. Чонгук даже не может найти сил, чтобы опуститься к лицу блондина и поцеловать его, потому что внутри него нарастает удовольствие, он снова меняет положение, укладываясь позади Чимина так, чтобы его ладонь доставала до чужого члена. Он ведёт ею вверх-вниз так быстро, насколько может, продолжая сильнее и сильнее толкаться. Их стоны уже звучат в унисон, когда Чимин хрипло кричит его имя. Чонгук понимает, что они сейчас оба дойдут до разрядки, поэтому полностью отпускает себя и подстраивается под тон старшего, чтобы сделать это одновременно, как во всех дерьмовых книжках. — Блять, Чимин, — все, что может выкрикнуть Чонгук, когда фейерверки в его голове буквально взрываются. Он чувствует, как по его ладони стекает тёплая сперма Чимина, и вымученно улыбается, потому что они и правда кончили в одно время. Не пора ли снимать кино по этому сюжету? Они тяжело дышат, приходя в себя, и Чон чувствует себя блядски хорошо, оставляя поцелуй на плече парня. Он даже ещё не вышел из него. Будто так и должно быть. Чонгук медленно и аккуратно отстраняется, завязывая использованный презерватив, который нужно не забыть выкинуть, и отбрасывая его куда-то на пол. — Хэй, ты как? — он тихонько оборачивает свои руки вокруг все ещё разгоряченного айдола и улыбается, когда видит такую же улыбку на любимых губах. — Хорошо, — шепчет блондин, понимая, что до этого должно быть его стоны были слишком громкими для такого маленько мотеля. Он нежно протягивает свою ладонь к лицу Чонгука, нежно убирает взмокшие пряди волос и, приподнимаясь, тянет чужое лицо за подбородок поближе. — Спасибо. — Говоришь спасибо за то, что я переспал с тобой? — искренне смеётся Чонгук, а Чимин видит, как его глаза, похожие на Вселенные, искрятся от любви. — За то, что любишь меня. Он оставляет короткий поцелуй на чоновых губах, который тот углубляет в мгновение ока. — Тебя нельзя не любить, — говорит Чонгук ему в губы, отстраняясь. Чимин усмехается, зная, что вообще-то можно. Но внутри него сейчас буря эмоций. И эта буря уже какое-то время приносит только счастье.

***

Запах грушевого чая заставляет Чонгука оторваться от гипнотизирования поверхности стола перед ним, а Чимина это, наконец, заставляет оторваться от спинки удобного красного диванчика. Блондин подсаживается ближе, как только немолодая официантка в забавном белом фартуке опускает на стол перед ними тарелки с большими бургерами и горячей картошкой фри, но от резкого движения своей пятой точкой неосознанно шипит из-за чего ловит взволнованный и виноватый взгляд Чонгука. — Прости, это было немного слишком, да? Ты как? Пак ухмыляется, качая головой так, будто Чонгук сказал несусветную чушь, и тянется рукой к кружке с горячим чаем. — Единственное, за что ты должен просить прощение, это за то, что ты слишком горячий. Мне эта боль даже доставляет удовольствие, — невинно говорит Чимин, спуская маску с лица, чтобы сделать глоток. — Так я хоть вспоминаю о том, что ты хорошенько трахнул меня этим утром. Прямо как я и мечтал. — Перестань быть таким бесстыжим, — смех Чонгука разлетается по закусочной, в которой кроме них еще только пару человек, которым совершенно нет до них дела. Губы Чона все еще горят от укусов Чимина, но это явно не то, на что он хотел бы пожаловаться. — Я могу побыть бесстыжим прежде, чем уеду на семь месяцев и останусь без секса с тобой. Чонгук заинтересованно выгибает бровь, следя за тем, как Чимин откусывает бургер: — Значит ты будешь скучать только лишь по сексу со мной, который был у нас один раз? — Ну уж извините, ты ломался слишком долго. Не хотелось брать тебя силой, — пожимает плечами блондин, улыбаясь уголочком своих губ. — Начинать отношения с секса — не лучшая идея. — Я тебя много раз просил о том, чтобы ты просто трахнул меня, малыш, — выделяет он последнее слово и ярко улыбается, он выглядит счастливым. В душе у Чимина то же самое — море, переполненное любовью и счастьем. Чонгук — его антидепрессант. — Будешь так со мной разговаривать и точно опоздаешь на репетицию, — с ухмылкой говорит Чонгук, а Чимин недовольно вздыхает, вспоминая про последнюю, перед их отлетом, репетицию. — Сдаюсь. Моей заднице нужен отдых. Чем ты займешься сегодня? — Останусь дома. — Дома? У нас или у тебя? — Не помню, чтобы у нас был общий дом, — хмурится Чон, тщательно пережевывая свой бургер. Ему на него хочется молиться — таких в Сеуле не найдешь. — Ты же знаешь, о чем я, — выдыхает айдол. Конечно, знает. Чимин не первый раз говорит о том, что его квартира — это «их» квартира, только Чонгук совсем себя так не ощущает. Он не хочет в ней оставаться после того, как парень уедет. — У меня есть своя квартира, Чимин, мне в ней комфортно. — Что плохого в том, что я хочу, чтобы ты переехал и называл «нашу» квартиру своим домом? Но это не наша квартира, порывается сказать Чонгук. — Чимин, это не дом без тебя в нем, — говорит он вместо этого абсолютную правду. Его настоящий дом будет разъезжать по миру следующие семь месяцев. — Ладно, я понял тебя. Ты такой упрямый, — блондин заканчивает со своим бургером и вытирает руки салфетками, что официантка принесла на отдельной тарелке. Такого в элитных ресторанах не встретишь. — Всё забываю, какой же противной задницей ты стал после своего пятнадцатого дня рождения. Таким же упрямым остался, хочется стукнуть. Чонгук тихо посмеивается и делает глоток остывшего чая. Ему Чимина будет не хватать сильнее, чем когда-либо.

***

Целый день Чонгук просто страдает ерундой. Он так сильно вымотался за сегодняшнее утро (нет, их прекрасное начало дня в мотеле здесь ни причем, а вот дорога обратно в Сеул очень даже), что за весь день успевает только прибраться и сходить за продуктами. И все, в принципе, не так уж и плохо, вполне спокойно. До тех пор, пока не приходит сообщение от Чжиын: «тебя сейчас убьют». Запах готовящейся пасты охватывает всю квартиру, когда приходит Чимин. На вид злой как собака, готовый накинуться и растерзать, но вместо этого превосходно справляющийся с эмоциями. Он улыбается натянуто, ставит на стойку два стаканчика с холодным латте и несколько коробочек от пирожных с названием кофейни подруги. — Ты заходил к Чжиын? — осторожно тянет Чонгук, когда становится напротив Чимина, но делает шаг назад, когда тот смотрит ему в глаза. — Объяснись перед тем, как я начну тебя убивать. Значит Чжиын буквально предупреждала. — Что я успел сделать за время твоего отсутствия? Пак мягко улыбается, прикрывая свои глаза. Это точно ловушка. — А ты не знаешь, Джей Кей? Его руки находят на стойке телефон Чонгука, вводят пароль, жмут на иконку инстаграма, а через пару секунд показывают Чонгуку то самое нечто. Чонгук берет телефон в свои руки, чтобы посмотреть на фотографию Дженни, сделанную им самим, поближе. Внизу красуется подпись «Провела отличное время на съемке, давно так не веселилась. Спасибо, jkphoto». Брюнет пытается приблизить фотографию, чтобы рассмотреть все мелкие детали, но под ужасно злым взглядом Чимина его палец соскальзывает и оставляет лайк на чужой фотографии. — Ты что, издеваешься? — кричит блондин, выхватывая устройство из рук напуганного Чона. Казалось бы, всего лишь злой Чимин, но в душе такое ощущение, что Чонгук и правда отправится на тот свет в ближайшие пять минут. — Я лайкнул случайно, ты же сам видел, — Чонгук тяжело вздыхает, хочет подойти к хмурому парню, но тот вздрагивает, делая шаг назад, когда телефон в его руке начинает звонить. Чонгук труп. Айдол смотрит на своего парня в неверии, ждет каких-то объяснений, пока девушка назойливо звонит, раздражая экран своим глупым именем. — Я просто провел с ней съемку, почему ты смотришь на меня так? — сдается Чонгук, на что Пак лишь хмыкает и отвечает на звонок, прожигая дыру в брюнете. — Ой, привет, Дженни, — мягко восклицает он. — Это Чимин, как дела? Чону хочется просто провалиться сквозь землю. — Эм, Пак Чимин? Я…привет, кажется, ошиблась номером, просто звонила знакомому, — прилетает ответ растерявшейся девушки. — А, да, это телефон Чонгука. Знаешь, он сейчас не совсем может говорить, у него ангина. Хрипит просто кошмар, ни слова не разобрать. Я, кстати, недавно фотографию твою с его аккаунта лайкнул. У вас, кажется, была очень интересная фотосессия, да? Чимин продолжает сверлить взглядом Чонгука, который на грани то ли истерики, то ли смеха. Как этот приятный день превратился в цирк прямо у него в квартире? — Положи трубку, — блондин вздрагивает, как только младший поддаётся к нему ближе, мягко касаясь его руки, которой тот держит телефон. Чимин пытается делать все, чтобы не поддаться этому дешёвому трюку, но это выше его. Он может только тяжело вздохнуть со словами «Мне нужно бежать. Был рад с тобой поболтать. Пока». Даже если он был вовсе не рад этому. — Ты ведешь себя, словно маленький ребёнок, у которого пытаются отнять игрушку, — говорит Чон, когда телефон опускается обратно на стойку, а Пак рассерженно выдыхает, не поднимая глаз. — Ты нравишься ей, — по факту отвечает Чимин, он не видит, как брови Чонгука почти что сходятся на переносице из-за того, как сильно он хмурится. — Допустим. Я уже занят. Что дальше? — Она же этого не знает. — Раз уж ты знаешь мой пароль, который я точно тебе не говорил, то можешь прямо сейчас зайти в переписку с ней, — Чонгук отступает, кивая на стойку, а сам возвращается к готовке, про которую его заставили забыть. Сыр, кажется, даже не успеет растаять на поверхности пасты, потому что она остыла. Руки Пака неуверенно касаются телефона, вводят пароль, который он множество раз подсматривал у Чонгука (но тут нельзя его винить, Чон его особо не скрывал). Вверху всплывает уведомление о сообщении, конечно же, — Дженни. от Дженни: поправляйся, Чонгук! Хотела поблагодарить ещё раз за фотографии, мне очень нравится результат. Чимин закатывает глаза, нажимая на сообщение, и переходит в полную переписку, где поток сообщений в основном поступает именно от девушки. Пак листает вверх, не подмечая ничего интересного, пока не цепляется взглядом за ответ Чонгука, что тот отправил несколько недель тому назад.

Извини, что не поднял. Я был на встрече. Обсудим фотосессию чуть позже?

от Дженни: в такое время люди обычно ходят на свидания.

Хм. Я был на встрече с человеком, который мне нравится. Но думаю, что это было не свидание. Не похоже на то, чтобы я этому человеку нравился.

от Дженни: оу, жаль слышать. может хочешь обсудить это?

Все нормально. Обговорим твою фотосессию на неделе, ладно? Можешь скинуть идеи, если есть.

от Дженни: конечно, буду ждать. Ну ладно, может быть совсем чуть-чуть, крошечную капельку, Чимин чувствует себя виноватым. — Но разве ты не переспал с ней? — задаёт он глупый вопрос, следя за тем, как брюнет зло отбрасывает кусок сыра на дощечку и особенно резко хватает тёрку. — Почему я должен был с ней спать? — Ну…тогда на вечеринке вы ушли вместе. — И я провёл её до дома. Облегчение наваливается на Чимина, словно лавина снега. Медленными шагами он приближается к парню, чтобы обнять его со спины и ещё раз напомнить самому себе, что Чон Чонгук отныне и навечно только его. — Прости, — он мурлычет на ухо младшему, пока тот посыпает пармезаном одну из порций. — Одним «прости» тут не отделаться. — Что тогда ты хочешь? — наивно интересуется блондин, заглядывая в лицо парня, но видит лишь коварную улыбку, которая уже является ответом на вопрос. — О, нет, Чон Чонгук, даже не думай об этом, я еле пережил репетицию с этой болью в моей заднице. — Вообще-то планировал обойтись поцелуем, но раз ты так хочешь повторить, перед тем как уедешь, то я очень даже за. Он быстро оборачивается в руках Пака, становясь к нему лицом, и, не удержавшись, целует в маленький нос, отчего сердце в груди старшего делает кульбит. — Ты не можешь намекать на секс и целовать меня в нос, — Пак смеётся, когда уворачивается от ещё одного поцелуя. — Вообще-то могу, — Чонгук предугадывает траекторию движений головы Чимина, когда тот пытается избежать очередного поцелуя, и Пак попадает в ловушку, смеясь все громче и пытаясь отодвинуться от брюнета. — Ну так что? — Хосок убьёт тебя, когда я не смогу танцевать на репетиции. Ему приходится встать на носочки и обнять Чона за шею, чтобы остановиться напротив покрасневших и обветренных губ. — Я буду нежным, — Чонгук улыбается и оставляет быстрый поцелуй на пухлых губах. — Хорошо, позаботься обо мне. — Конечно, я позабочусь о тебе, — они оба начинают смеяться в поцелуе от слащавости их фраз, которые так похожи на те, что из фильмов.

***

Сердце разрывается на кусочки, но Чонгук все ещё демонстрирует свою самую широкую улыбку, пытаясь не дать никому в ней усомниться, потому что Чимин так счастлив по ту сторону экрана, все без конца смахивая свои светлые взмокшие пряди волос со лба. Блондин не может усидеть на месте, в его серых глазах тысяча и одна эмоция, среди которых нет ни одной удручающей и печальной, рядом с ним на кожаном диване сидят Сокджин и Намджун, такие же выдохшиеся, но счастливые. Юнги и Хосок мельком появляются на фоне или что-то выкрикивают, отчего парни заливисто начинают смеяться. Душа Чонгука согревается. Он уверен, что то же самое ощущают Чжиын и Тэхён, сидящие уже около него. Первый концерт этого тура закончился пятнадцать минут назад, после чего парни, как и обещали, сразу вышли на связь. Со стороны Чонгука вся эта ситуация — сплошная комедия. Вот они с Тэхёном, как примерные семьянины или что-то между, в назначенное время заходят в кофейню к Чжиын, радуясь, что девушка закрылась пораньше. Тэхен включает ноутбук с раздобытой трансляцией концерта, телефон Чонгука уже тоже наготове лежит на круглом столе, за который все уселись, в ожидании звонка от Чимина, который точно раздастся, как только они покинут сцену. Концерт был невероятным настолько, насколько это вообще возможно. Ещё более невероятной была эта улыбка Чимина, делающая хорошо, но так больно одновременно. Чонгуку хотелось быть рядом, хотелось зарываться в его волосы, бесконечно целовать его мягкие губы, слышать его сопение по утрам и устремлять на него взгляд, не замечая больше ничего вокруг. Но это все слишком эгоистично. Чимин счастлив, и Чонгук тоже должен быть. И он правда счастлив, просто скучает. — Клянусь, у меня так дрожали коленки перед сольным выступлением, — говорит Чимин, широко улыбаясь. Его глаза будто бы смотрят в душу Чонгука даже, если в экране телефона айдола помимо Чона ещё два человека. — У Чонгука тоже! — выкрикивает Чжиын, хлопая по плечу возмущённого друга. Конечно, Чонгук волновался. Все они волновались. — Правда? — хихикает Пак, пока Чонгук кивает головой. Глаза блондина полностью пропадают, когда он широко улыбается. — Вы видели, как мы с Юнги столкнулись во время приветствия? — Сокджин оборачивается к мемберам, пытаясь найти глазами Юнги, и находит его вытирающим белым полотенцем пот с лица. Хосок всплывает в кадре в ту же минуту. — Боже, да, это было так смешно! Сокджин такой «Эта сцена такая огромная для нас пятерых. Я даже могу избегать здесь мемберов часами», а потом он делает шаг вправо и сразу же врезается в Юнги! Клянусь, Юнги был готов убивать прямо там. Смех разлетается по обе стороны экрана, потому что все начинают бесконечно прокручивать этот момент в своей голове, и с каждым разом он становится все смешнее. — Я все ещё должен отомстить Намджуну за то, что он облил меня водой, — Юнги плюхается на диван из-за чего остальным приходится двигаться, но того это мало волнует. — Но это была идея Сокджина-хёна, — протестует Чимин в попытке выгородить друга, но грозный взгляд Джина, брошенный искоса, говорит ему помалкивать. — Боюсь на тебе живого места не останется, если ты попробуешь отомстить Джуну, — вмешивается Тэхён и одним кивком головы указывает на Чжиын, уместившуюся перед камерой, подперев лицо ладошками. — Не правда, я не могу отомстить за Намджуна. — Почему нет? — возмущается Намджун. — Ты забыл помахать в камеру во время выступления с сольной песней, как обещал, — она равнодушно пожимает плечами и тянется к трубочке своего напитка. На несколько мгновений повисает тишина, пока Чимин и Хосок не прерывают её своим смехом. — Ты облажался, Намджун, — улыбается Юнги. В его голове разворачиваются самые интересные способы мести. — Мы тебя предупреждали. — Я тоже тебя предупреждал, — вторит словам Чонгука и Тэхёна Чимин. Лидер от бессилия скатывается по спинке дивана.

***

Дома прохладно, потому что Чонгук снова забыл закрыть окно, но из-за этого думается легче. По привычке он не стал включать свет, расхаживая по квартире по памяти, потому что за окном уже темно. Ветровка и кроссовки остаются в коридоре, и Чонгук, кажется, слышит минутой позже, что кофта все-таки съезжает с крючка, оказываясь на полу. Может он вспомнит про неё утром. Он шагает закрывать окно, другой рукой тянется к ноутбуку, лежащему поверх незаправленного одеяла. На ходу он включает компьютер, ставит его на стойку, пытаясь не сильно жмурится от непривычного света. Чайник, поставленный ранее, отключается и Чонгук снова заваривает любимый зелёный чай. Скоро придётся идти в магазин за новой упаковкой. Если он не хочет отныне пить просто кипячённую воду. Может ему повезёт, и он наткнётся на акцию 1+1 в ближайшем супермаркете. Парень хмыкает под нос от прекрасной идеи, хотя знает: стоит ему опуститься на стул и продолжить редактировать видео, то сразу забудет обо всем, кроме Чимина. Чонгук проигрывает снова и снова короткое незаконченное видео длиною в 15 секунд, но каждый раз задерживает дыхание, когда Чимин в кадре оборачивается к нему лицом. Прошло всего ничего, а Чонгуку хочется сорваться с места, чтобы вернуть Пака сюда, прямо к нему. Впереди ещё семь мучительных месяцев и бесконечные звонки по фейстайму. По крайней мере, это не самое страшное, что могло с ними произойти. Спустя ещё час глаза понемногу начинают слипаться, а рот все чаще открывается в зевке, Чон решает, что пора закругляться, если он не хочет проспать весь завтрашний день. Пока весь прогресс сохраняется на компьютере, он проверяет свою почту, где не замечает никаких новых заказов. Может оно и к лучшему, ему нужно пару деньков на то, чтобы просто подумать обо всем и разложить по полочкам дальнейший план его жизни. Его пальцы быстро скользят по клавишам на телефонной клавиатуре, отправляя заученному наизусть контакту сообщение с текстом «доброй ночи, чимин. не будь таким бесстыжим на сцене завтра». Улыбка сама расцветает на его лице, ему непонятно, когда он превратился в того влюблённого героя из книжек, но он соврет, если скажет, что ему не нравится чувствовать это тепло внутри самого себя. Он почти откладывает телефон на стойку, когда его глаза обращают внимание на список контактов, находящихся в сети, и на имя пользователя Чонха, что загорается зелёным. Чонгук долго не думает и отправляет ей совершенно простое «хэй, как дела?» перед тем, как лечь спать.

***

три месяца спустя

Середина сентября по ощущениям кажется июлем, такая же тёплая, но капризная. В один день солнце прогревает асфальт, по которому местные ступают в лёгкой обуви, а в следующее мгновение небеса окатывают всех холодным ливнем. Чонгук привык видеть сеульскую осень во всех оттенках серого, но вместо этого получает только-только начинающие желтеть листья, на которые каждый день натыкается взглядом, выходя из подъезда. Отчаянно из раза в раз он ведёт какую-то молчаливую войну с раскинутым широким деревом во дворе, мысленно умоляя его не окрашиваться в болезненно-яркие цвета, оставаться серым (зелёным), чтобы иллюзия «извечно мрачного Сеула» никуда не убегала. Дерево 1: Чонгук 0 Он замирает в момент, когда замирает девушка перед ним, склонив голову в сторону бледных лиловых цветов, высаженных в ботаническом саду. Распущенные блондинистые локоны спадают на её оголившееся из-за съехавшей светлой накидки плечо. Несколько нажатий на кнопку и Чонгук опускает камеру, чтобы проверить получившиеся снимки, и запах стойких Монталь щекочет ему нос, стоит Чонхе склониться над камерой. — Может мне стоит попробовать оттуда, — брюнет кивает на соседнюю дорожку, увитую по обе стороны клумбами из цветов. — Как скажешь, — девушка лишь пожимает плечами и снова возвращается на прежнюю локацию, медленно ступая к ней на высоких шпильках. Чон переходит на другую дорожу, и, когда находит идеальный угол для съёмки, делает несколько снимков. Спустя пару секунд он снова оказывается рядом с девушкой и они продолжают медленно гулять меж рядов, окутанных ароматами таинственных растений. Монталь, кружащие шлейфом за их обладательницей, иногда не дают уловить точных запахов, но Чонгук не жалуется. Он краем глаза видит, как Чонха обнимает саму себя, скрестив руки на груди. Одна из её привычек, которую он выучил наизусть, её безопасный кокон. Тем не менее, на её лице завидное спокойствие и умиротворенность, ненакрашенные губы и лишь немного серебряных блёсток на складках век. — Ты ждёшь конца света? Почему ты не отправляешь фотографии в Париж? — королевский тон девушки заполняет собой все пространство вокруг, перекрывая разговор пожилой пары, что бродила неподалёку от них. — Париж? — Чонгук тихо усмехается, словно блондинка сказала какую-то глупость. — Я далеко не на уровне Парижа. Чтобы туда попасть, мне нужно как минимум ещё десять лет опыта. — Глупее ничего не слышала, — уголки её губ слегка дёргаются вверх, Чонха обращает своё внимание на кустовые розы выгоревшего красного цвета. — Знаешь историю о женщине, что пыталась быть идеальной во всем? Чонгук останавливается вслед за блондинкой, наблюдая, как её худые кисти рук тянутся к ближайшему бутону, а подушечки её пальцев оглаживают его. В ответ он лишь отрицательно качает головой, готовясь слушать. — Её пороком было ожидание лучшего момента. Она так долго готовилась к тому, чтобы зажить той самой выдуманной идеальной жизнью, что потеряла нить, по которой карабкалась все это время, — её рука опускается вдоль тела. Глаза выглядят пустыми, но Чонгук привык видеть их такими. — И что с ней стало? — интересуется он, склонив голову и вернув внимание на привлекший до этого девушку бутон. — Покончила с собой, наглотавшись таблеток в свой день рождения, двадцать девятого сентября, — Чонха невесело улыбается, поворачиваясь к парню. — Так ничего и не достигла. Искала себя. Но, знаешь, жизнь не о поисках, она о движении вперёд и создании себя. Брюнет вздрагивает, когда тон её голоса стихает. — Никогда не слышал эту историю. — Это просто история моей матери, идём дальше, мы, кажется, пропустили тот угол, — Чонгук остаётся стоять как вкопанный, глядя на удаляющуюся спину блондинки, пока его кожа покрывается мурашками, а голова мыслями. Когда Чонха рядом там всегда одно и то же «Что сделало тебя такой? И как мне спасти тебя и уберечь от этой пустоты Чимина?»

***

Он долго смотрит на неё, пока она не решается заговорить, блекло, но искренне, насколько она умеет, улыбаясь. — Это может прозвучать странно, но я знала тебя задолго до сегодняшнего дня. Чонгук вскидывает бровь, но не рискует прервать девушку, всматриваясь в город, распростёртый перед ним. — Мы учились в одной младшей школе в Пусане, знаешь, в том месте, где учителя кричали на тебя, если ты задавал глупый вопрос будучи ребёнком. Ты уже понял, что моя семья купается в деньгах, так было всегда, и забавно, что в младшей школе именно из-за этого я очень быстро превратилась в жертву для издевательств. Нам всем было около десяти, думаю, но жестокость проявляется рано. В один из дней, когда закончились занятия, меня поджидали у выхода из школы, куча несносных детей на одного несчастного ребёнка, — Чон хмурится при виде её грустной улыбки, — но кто-то очень смелый выхватил меня из этого адского круга за руку и провёл до дома, крикнув одноклассникам, что не против опробовать на них выученные приёмы на занятиях по боевым искусствам. Потом он спас меня снова от противных девчонок, снова провёл до дома после того, как меня облили йогуртом во время переменки. Помнишь что-то подобное? Мягкая улыбка касается губ парня, когда он вспоминает своё детство, в котором налево и направо рассказывал о том, что обучается боевым искусствам, хотя на деле посетил только три занятия. Потом он вспоминает маленькую запуганную одноклассницу, которую молча вытаскивал из передряг, не придавая этому никакого значения. — Так это ты, — тихо тянет он, смотря прямо на блондинку, когда она легонько кивает. — Да. Мы по сути даже не разговаривали, но из-за тебя конец года в той школе был не совсем ужасным. — Ты перевелась в другую школу после? Я больше не видел тебя. — Папа решил, что нам лучше переехать в Сеул, — они оба возвращают взор на ночной город. — Так что я здесь просто для того, чтобы сказать спасибо. Я не часто встречала хороших людей в своей жизни. Приятно, что ты был одним из них. Внутри Чонгука расползается теплота от чужих слов, соизмеримая с таким же объемом грусти. — Думаю, я просто поступал правильно, — пожимает он плечами. — Все равно спасибо, Чонгук, — парень вздрагивает от искренности в её голосе. — Был ещё один парень, которому я хотела бы сказать спасибо. Но думаю, что до него добраться гораздо труднее. — Почему? — Потому что это Пак Чимин. Мыслительный процесс в голове запущен без предупреждения, когда он слышит родное имя. Простое ли это совпадение? Отсюда ли все песни, что таятся в её плейлисте? Отсюда ли искреннее переживание повторяющейся мелодии, льющейся из динамика телефона? — Он тоже помогал тебе? — хрипло спрашивает Чонгук. — Да, не таким способом, как ты, конечно. Я ходила в танцевальную школу с ним, он всегда поднимал мне настроение, когда видел, что у меня что-то не получается. Вы вдвоём просто отпечатались в моей памяти, всю жизнь хотела поблагодарить вас за это, — Чонгук все ещё ощущает себя загнанным в угол от количества мыслей и воспоминаний из детства, в котором он и правда выручает практически незнакомую девочку от жестоких рук их одноклассников. — Не знаю, что сказать, — выговаривает Чон, потому что теряется. — Я, если честно, не думал много об этом в детстве. — Понимаю, это абсолютно нормально. Я звучу, как психопатка, нет? Они одновременно выпускают усмешки, отчего облако слабо парящего напряжения совершенно исчезает. — Странно это слышать спустя столько лет, но спасибо, что нашла меня и рассказала, — щеки Чонгука начинают краснеть от напавшего смущения. Чонха кивает. — Мне самой было необходимо это. Они замолкают, пока шум города пытается поглотить их мысли. Но Чонгук медленно от смущения переходит к одолевающей грусти и волнению. Его глаза скользят по девушке вновь, он не упускает ни единой мелочи: её пустой взгляд, её печальная улыбка, спокойный, но истерзанный равнодушием тон голоса. — У тебя ведь депрессия? Чонха не кажется удивлённой. — Как ты понял? — У дорогого мне человека тоже депрессия. Вы очень похожи. — Не дай ему утонуть в этом, но не лети на дно за ним. Если вы оба упадёте, то никого не будет внизу, чтобы не дать вам разбиться.

***

Дни летят по одному и тому же сценарию. Чимин. Чимин. Чимин. Съёмки. Друзья. Чимин. Чимин. Он не разговаривает с ним столько, сколько думает о нем. Чимин везде. В ленте твиттера, на постерах на улицах, в общем чате с Чжиын и Тэхеном, которые пугают своей манией на скидывание фотографий Чимина с концертов, которые можно подумать могут заменить самого Чимина. Чимин в наушниках. Снах. И хотя бы один раз в день на экране телефона, улыбающийся то устало и сонно, потому что часовые пояса играют злую шутку, то ярко, так, что сердце согревается от одного взгляда на него. У Чонгука точно болезнь чиминанехватание, как исправлять это в ближайшее время — неизвестно. Чонгук иногда просыпается по ночам от звонков по фейстайму, и, когда его сонное лицо появляется в кадре, Пак обычно в ужасе прикрывает рот ладонью «господи, я забыл, что ты спишь» — Ничего, малыш. Я могу поспать дольше утром. Как твои дела? И Чонгук медленно засыпает под мягкий голос Чимина из раз в раз, почти никогда не дослушивая до конца, и айдол специально говорит так, словно убаюкивает ребёнка, потому что Чонгук должен высыпаться. Иногда они говорят часами, пока Чонгук готовит ужин или Чимин прячется в номере отеля, чтобы мемберы не мешали разговору. И все нормально. Кроме, конечно же, тоски. Неделя за неделей. А потом начинается период эмоциональных срывов. Не у них. У Тэхёна и Сокджина. Чжиын и Чонгук никогда не могут вникнуть в причины ссор до конца, потому что парочка просто катается на американских горках, ссорясь в одну минуту, влюблённо шепчась по телефону в другую. Но, когда наступает пик этих трудностей, они не понимают. Просто Чжиын и Чонгук снова пропадают в кофейне. Чжиын — потому что это её работа. Чонгук — потому что дома одиноко. Но Тэхён заваливается пьяный в стельку прямо посреди рабочего дня. — Я собираюсь порвать с ним, — еле протягивает он, буквально расплываясь по стойке. Чонгук уводит его в скрытую за шторами кабинку по просьбе Чжиын и пытается сделать хоть что-то, что привело бы друга в сознание. Ему это удаётся через час, благодаря огромному количеству воды и таблеток, что он нашёл в своём рюкзаке. Голова друга покоится на коленях Чона. — Ты собираешься порвать с Джином? — неуверенно переспрашивает Чонгук и из-под лба глядит на склонившуюся над Тэхеном подругу. По её лицу видно, что она встревожена. — Да-а. Я собираюсь это сделать. Обрубить все концы. Послать его куда подальше, — пьяно соглашается Ким. Девушка проводит ладонью по чужому горящему от выпитого лицу. — Почему? — Думаю, что ему нравится его стилистка. Чонгук улыбается, путая свои пальцы в тёмных волосах Тэхёна. — Тэ, Джин гей. Но Тэхён не слышит, его грудь равномерно поднимается и опускается. Он уснул. — Ещё немного и он сойдёт с ума без него, — грустно вздыхает Чжиын. Чонгук боится представить, что с ним скоро может случиться то же самое.

***

— У тебя съёмка скоро? — Чимин ласково смотрит на то, как Чонгук снуёт по комнате, запихивая нужные ему инструменты для камеры в рюкзак. — Да. С какой-то фанаткой косплея. Мелодичный звук Чимина пробирается под кожу. — Надеюсь, будет весело. — Я тоже, — выпускает усмешку Чонгук. — Сегодня нет выступления? — Нет. Проведу весь день прямо здесь, в кровати. — Это полезно. В твоём случае. Кстати, твой подарок на день рождения почти готов, не думаю, что он переплюнет билеты в Исландию, что ты подарил на мой, но я очень хочу, чтобы ты увидел его. — Чонгук-и, ты же знаешь, что мне понравится все, что ты мне подаришь. Чонгук самодовольно улыбается, когда подходит ближе к камере, закончив со сборами. Чимин счастливо улыбается по ту сторону, что происходит слишком часто в последнее время. — Мне нужно бежать, а ты иди отдыхать, — он дарит ответную улыбку. — Хорошо. Не смей флиртовать с косплейшицей! — Ни за что на свете, — их смех звучит одновременно. Они прощаются ещё пять минут перед тем, как отключиться. Чимин так часто улыбается. Чонгуку хочется верить, что они победили.

***

Чонгук пытается словить кадры во время того, как девушка в костюме из неизвестного ему аниме прыгает. И спустя полчаса они наконец-то получают то, что их обоих устраивает. Съёмка с ней проходит забавно, она постоянно шутит и смеётся, лишая их неловкости. Она много говорит о себе, о её поездке в Японию и желании переехать в Тайвань. Чонгук пытается убедить её переехать в Сингапур, но та долго перечисляет причины того, почему Тайвань нравится ей больше. Она просит заснять её по мере того, как она будет кружиться. И Чонгук вздрагивает, когда её колено подводит её и она оседает на асфальт, проезжаясь ладонями по поверхности. Чонгук подбегает к ней под звук оповещения телефона, спрашивает, все ли с ней в порядке, под очередное оповещение. А после того, как осматривает её ладошки на предмет царапин и помогает ей подняться, его телефон не перестаёт трещать от уведомлений. Его окатывает плохим предчувствием. — Тебе повезло, что без травм, — обращается он к брюнетке, пока она отряхивает свой костюм. — Твой телефон сейчас разорвётся от этого звука, — смеётся она и отходит к своему рюкзаку, чтобы найти там что-то, чем она смоет пыль с рук. Чонгук следит за её действиями, его сердце громко стучит в груди, а руки достают телефон из заднего кармана. Пароль с первого раза не поддаётся. Приходится вводить дважды. Очередное уведомление вспыхивает в твиттере, он быстро нажимает на значок, где новых оповещений порядком тридцати, но стоит его глазам пробежаться по первому попавшемуся твиту, его сердце падает вниз, разбиваясь там на части. Новостной канал пишет:

«Сообщается, что вокалист самой известной южнокорейской группы ONI, Пак Чимин, уже долгое время страдает от депрессии».