Айдол

Утро начинается совсем не с кофе, а состоит из сплошного никотина, что ядом въедается в каждую клеточку молодого тела. Утро начинается с синяков под глазами, остывшего ещё вчера чая, который выпивается за одно мгновение. Горький, терпкий и сильный. Зелёный чай бывает таким, когда оставляешь его забытым. Чонгук выкидывает окурок в банку, отшатывается от перил балкона и на негнущихся ногах заходит обратно в квартиру. Он не знает, как смог пережить эту ночь. Он звонил Чимину, закидывал его сообщениями, пытаясь узнать, как случилось то, что случилось. Почему пресса знает о его депрессии? Тэхен растянулся на незаправленной кровати, уснул в одежде, отнекиваясь на все «иди к себе». И это то, за что Чон так сильно ценил Кима. Был бы он один, давно бы сошёл с ума. Однако помимо поддержки, от Тэхена толка особо нет, потому что Сокджину звонить он отказывается (очередная ссора, из-за которой, Тэхен уверен, они скоро расстанутся). Уже утром написала встревоженная Чжиын, она гостила у родителей, поэтому новости увидела слишком поздно. — Я спрошу у Намджуна, что произошло, — сказала она ему в голосовом, которое Чонгук прослушал в ту же самую секунду. Весь интернет стоял на ушах. Никто не мог в это поверить. «Но он всегда такой счастливый, как ему удавалось это скрывать?» «Чимин водил нас всех вокруг пальца, мило улыбаясь в камеру» А что он должен был вам сказать?

Привет, ребята, у меня депрессия. Но, вы, пожалуйста, продолжайте любить меня, пока я буду видеть весь этот мир в серых тонах.

Так это должно было быть? Чонгук громко вздыхает, проверяя прочитаны ли сообщения в единственном важном диалоге. Но там лишь его жалкие попытки достучаться до своего парня. Плохо ли ему сейчас? Как он себя чувствует? Ненавидит ли себя? Может быть снова чувствует себя несчастным? Может он всегда чувствует себя несчастным. Спустя два часа, когда Чонгук уже хочет лезть на стенку, а рядом сидит Чжиын, нахмурив брови, её телефон начинает звонить. Тэхён подрывается от звука быстрее, чем это делает кто-либо ещё. Чон смотрит на подругу в надежде, когда она берет в руки мобильный, а затем кивает ему. Это значит, что звонит Намджун. Она принимает вызов и ставит на громкую связь, жуя свои губы от переживаний. — Больше никто не берет трубку, Джун, — мягко начинает девушка и переглядывается с друзьями. Ким по ту сторону какое-то время молчит, будто бы думает, должен ли он сам говорить хоть что-то. — Чимин спит, — в конце концов говорит он. — У него был нервный срыв и несколько панических атак, Хосок с ним сейчас. Все внутри Чонгука сжимается до крошечных размеров. Его словно окунули в ледяную воду. Чимину плохо и он никак не может помочь. — С ним все будет хорошо? — спрашивает Ли, потому что видит, как Чонгук уходит в себя, прожигая взглядом дыру в телефоне. — Я надеюсь. Не знаю. Все зависит от реакции общества. Ему будет тяжело приспособиться к тому, что о его депрессии теперь знают все, особенно, если он встретит осуждение. Честно говоря, я читал твиттер всю ночь, прогнозы неутешительные. — Просто дайте мне поговорить с ним, — оживает Чонгук, подлетая ближе к девушке. — Я успокою его. — Да, пускай Чонгук поговорит с ним, Чимин его послушает, — кивает Тэхен, не обращая внимание на то, что Намджуну этого не видно. — Это не лучшая идея, Чонгук, — твёрдо отвечает тот, отчего троица ёжится. Не только Чонгуку послышалась эта злость в голосе? — Эй, в чем дело? — Чжиын тянется ладошкой к руке друга, пытаясь выразить свою поддержку. Его глаза потеряно бегают по ее лицу, в глазах мольба о помощи и заставшие слезы. Он весь разрывается изнутри и снаружи. — Я не могу пока сказать, Чжи, — смягчается Намджун, тяжело вздыхая. Ему все это тоже тяжело даётся. — Чонгук, лучше не звони и не пиши Чимину, хотя бы первое время. — Что это значит? — взрывается Чон, отчего девушка и Тэхён дергаются. — Мне нужно идти. Чжиын, я напишу тебе позже. Гудки звучат словно смертный приговор. — Тихо, — подруга двигается ближе к парню, совсем нежно проводя по его волосам, перебирая пряди, пытаясь отвлечь от сжирающих мыслей. Тэхен сам готов заплакать, когда смотрит на него. Он обходит стойку, чтобы очутиться по другую сторону от Чонгука и девушки, и обвивает друга своими руками, отчего Чон не выдерживает всхлипа и последующих рыданий. Уведомление заставляет всех поднять головы спустя пять минут. Чонгук открывает свои сообщения, которые расплываются перед ним из-за слез. Джин: вложение Чонгук вытирает слезы, чтобы открыть сообщение. Он увеличивает скрин переписки, что появился на экране. Это переписка Чимина.

Откуда вы взяли эту информацию?

Хан Сохён: Чон Чонгук рассказал мне. Чон задерживает дыхание, стоит глазами пробежаться по этим строчкам. Ч-о-н Ч-о-н-г-у-к Он не может поверить. Перечитывает это раз пять, но каждый раз что-то внутри него ломается. Журналист сказал, что это был он. Что это он рассказал всему миру о боли Чимина. Он нанёс новые раны. Он. Чимину. Сквозь слезы на его лице появляется улыбка, пропитанная от и до болью. Он быстро печатает «я никому не рассказывал» и отправляет. Чимин не мог в это поверить. — Скажите, что вы верите в то, что я ни за что бы этого не сделал? — обречённо выдыхает он, падая лицом на сложенные на стойке руки. Ситуация выходит из-под контроля и не по его вине. — О чем ты говоришь? Конечно же ты этого не делал! Мы можем подать в суд за клевету? Господи, это ведь все из-за меня, если бы тогда я послала этого ублюдка куда подальше- — Чжи, тише, — перебивает её насторожённый Тэхён, и девушка замолкает. — Они не могут верить каждому слову сомнительных журналистов. Чимин точно знает, что это не- Ответ Джина появляется на экране: Хотелось бы верить.

Джин, это был не я. Чимин знает, что я никогда не поступил бы с ним так.

Сообщение остаётся проигнорированным, а сердце Чонгука разбитым. Все становится хуже, когда появляется объявление о переносе концерта в Париже, что должен был состояться в выходные, на конец тура. Чжиын и Тэхен еле удерживают Чонгука от того, чтобы он не позвонил прямо в эту же секунду журналисту и не пригрозил ему самой страшной и самой беспощадной местью. «Чего ты этим добьёшься? Нужно быть умнее, Гук» — сказала тогда подруга. Его следующие несколько дней проходят…они просто проходят. Тут даже говорить нечего. Все дерьмово. Чимин игнорирует. Сокджин не отвечает, а никотина в теле Чонгука уже больше, чем чего-либо ещё. Он пролистывает ленту твиттера, пытаясь вычитать какие-нибудь новости, касаемо Чимина, но все, что находит — разговоры про депрессию и про то, как это, наверное, скажется на его рейтинге репутации. К черту этот рейтинг. К черту все рейтинги. Речь идёт о жизни человека.

Ariana Grande — Touch it

Телефон вибрирует в руках, потому что гребанный звук уведомлений сидит в печенках. Входящий вызов: Чонха — Привет, — тихо выдаёт он, прикрывая глаза и откидываясь на кровать. — Как ты себя чувствуешь? — Чонгук переводит это с её языка, как «я все знаю, надеюсь, что ты в порядке». Её голос был тихим, тише обычного. И, конечно же, она все знала. Потому что знала о Чимине, о том, что они встречаются, и о депрессии. Она все равно не попадала под подозрение, потому что Чонгук был готов доверить ей свою жизнь. Чонха была тем человеком, на которого можно было положиться. — Я бы давно поехал к нему, но у меня нет визы, — говорит Чонгук, в сотый раз жалея о том, что не сделал её до этого. — Он игнорирует меня около четырёх дней? — Пообещай, что не оставишь его. — Он не хочет разговаривать со мной. У тебя все нормально? — Конечно, — Чонгук хмурится, когда до него долетает колебание со стороны девушки. — Ты завтракал? Стоп. Он привстает с кровати, что-то начинает душить его внутри. Чонха никогда не спрашивает ничего подобного. Её голос никогда не колеблется, Чонха — самый предсказуемо-непредсказуемый человек, да, но что-то не так. — Ты звучишь странно, — аккуратно говорит он. — Почему ты говоришь так тихо? — Может проблемы со звуком. Мне надо идти, — все, что слышит он перед тем, как раздаются оглушающие гудки. Он пробует перезвонить ей, но ответа не следует. Это Чонха. С ней все хорошо, она в состоянии о себе позаботиться. Только за все время, что он её знает, её голос ни разу не колебался. Чонгук уже погряз в своих плохих эмоциях, в гребанном плохом предчувствии. Его тошнит от долгих гудков, которые никто не прерывает. Как будто все сговорились игнорировать Чонгука. — Сука! — кричит он, отбрасывая свой телефон на кровать. Мир как будто сошёл с ума, сузился лишь до одного Чонгука и теперь над ним насмехается. Был счастлив? Хочешь испытать несчастье? Вот, держи. В тройном размере. Его игнорирует Чимин (надо сказать, что Чимин ещё, кажется, Чонгука ненавидит), его игнорирует Чонха, и, если сюда подключатся Тэ и Чжиын, он просто слетит с катушек. Чон наматывает круги по квартире, когда Чонха не покидает его мыслей. Все как-то чересчур невесело. Хватая телефон и куртку, что весит в прихожей, он громким хлопком закрывает дверь. Надо проветриться. Поток осеннего немного прохладного воздуха окатывает его, дерево перед ним заливисто смеётся, красуясь своими жёлтыми листьями. Но Чон оставляет это без внимания, с кривой улыбкой наблюдая небольшую кучку опавших листков под его кроной. Дерево 1: Чонгук 1 Прохожие вечно куда-то спешат, загруженные своими заботами, Чонгук похож на них. Только ему спешить некуда. Носки его кроссовок раскидывают небольшие кучки собранных листьев, он надеется, что дворники простят его за такую выходку. Сеул такой хрупкий. Кипящий жизнью, но бумажный. Он бродит недалеко от дома, пытаясь отвлечься от всего дерьма, которым прямо сейчас наполнена его жизнь. Помогите выбраться. С новой вибрацией телефона он надеется, что это Чимин, звонит сказать, что с ним все хорошо, что он не верит ни слову журналиста. Что он не обвиняет его. Но на экране входящее сообщение от Чонхи. А вот тут сердце уходит в пятки. Её геолокация с горящим «пожалуйста, быстрее». Чон глупо смотрит в экран мобильного, пока он не потухает. И он ощущает это: земля уходит из-под ног. Именно поэтому он, переборов себя, бежит со всех сил до ближайшей остановке, где он может словить такси. Чонха в здании своего отца. Значит она на смотровой площадке. Отсюда ехать минут десять, если постараться обогнуть пробки. По его спине скатывается капелька холодного пота. Внутри все трясётся. Чонха никогда не назначала встреч, не считая той фотосессии на крыше. Эти эмоции в её голосе во время телефонного разговора — все не она. Не та, что появлялась перед Чонгуком. Таксист громко охает, когда Чонгук шумно залетает на задние сидения автомобиля. — Апкуджон, пожалуйста, как можно быстрее. Высотка бизнес-центра, — его голос прерывистый, потому что он пытается отдышаться. Благо таксист не задаёт вопросов, сразу же выруливая на главную дорогу и нажимая на газ, двигаясь по городу с максимальной допустимой скоростью. Ему так страшно, что внутри все леденеет от переживаний. Ладони мерзнут из-за пота, он как будто даже не в своём теле. Сидит неспокойно, выглядывая заветное здание. Почему он думает о том, что что-то должно случиться? Они доезжают за семь минут, благодаря таксисту, что объезжал пробки настолько, насколько это было возможно. Впереди пешеходная площадь, по которой он поехать не может. А значит, что Чонгуку снова нужно бежать до здания. Он высыпает все деньги, что у него есть в куртке, надеясь, что этого хватит, но водитель вдогонку кричит, что это слишком много, Чонгук не обращает внимания. Сердце стучит, как сумасшедшее. Он маневрирует между офисными работниками и занятыми дамами, как останавливается от вибрации на своём телефоне. Мобильный чуть не вылетает из вспотевших рук. Но на экране не Чонха. На экране Чимин. Замирает. Жизнь вокруг замирает, когда он поднимает трубку. — Чимин- — Нам нужно поговорить, я в Сеуле на несколько часов, мой вылет в пять. Поторопись. Тон голоса старшего холодный, пропитанный неприязнью, разочарованием, усталостью. Он протыкает Чонгука одним лишь голосом. Внутри начинает все дрожать, перед ним все плывет. Он как будто находится на американских горках, его взгляд не может зацепиться за что-либо, все, что он видит — расплывчатые силуэты. Чимин в Сеуле. Возможно, это их единственный шанс все прояснить. И он уже почти делает шаг назад, как вспоминает про Чонху и её горящее «пожалуйста, быстрее». У него есть шанс увидеть парня, поговорить с ним, убедиться, что с ним все в порядке. Его пожирает чувство страха за Чонху. И этот страх сильнее. Он сбрасывает вызов, так ничего и не сказав, и срывается с места со всех ног, чтобы быстрее добраться до высотки. Сейчас Чонха в приоритете: он не знает, что с ней. Везение ли то, что пост охраны пустует, когда он летит мимо пропускной кабины. Не знает, везение ли, что лифт на первом этаже. Но у него в душе все содрогается, и, если с Чонхой все нормально, он посмеётся со своей глупости. Как же сильно он готов отдаваться людям. Лифт едет будто бы вечность, хотя на деле не проходит и двух минут как он оказывается в наполненном светом коридоре, его ноги уже бегут по инерции. Холод пробирает его, когда он выбегает на смотровую площадку. А все органы внутри него за один момент словно разрываются. Его парализует. Вдохи даются с трудом. Чонха еле держит глаза открытыми, пока облокачивается спиной о стеклянную перегородку, сидя на холодном полу в одном чёрном бархатном платье. Чонгук леденеет от ужаса, когда видит коробки из-под таблеток рядом с ней, её смертельно-бледное лицо и наполненные печалью стеклянные глаза. Он падает перед ней через секунду, протягивая свою ладонь к ее подбородку и цепляясь за него, чтобы поднять. Руки трясутся, внутри все тоже не на месте. — Что ты сделала? — дрожащим голосом спрашивает Чонгук. Чонха лишь тяжело дышит. В разговоре со скорой он продолжает кричать «быстрее». Пока его сердце стучит через раз. Чон оборачивает свою куртку вокруг её плеч, неприкрытых ничем кроме локонов. Дыхание девушки все тяжелеет. — Кажется, мне придётся жить, — вымученно выговаривает она, совсем тихо и очень хрипло, на её глазах застывшие слезы. Чонгук проклинает себя за медлительность, подхватывает ее на руки и суёт пару пустых упаковок от таблеток в карман брюк, сразу же мчась к лифту. — Тебе придётся жить, потому что я планирую тебя убить после, — шипит Чонгук, но в голосе не столько злости, сколько страха. Он не успевает ступить шагу из лифта, как врачи подлетают к нему вместе с охраной, что до этого отсутствовала на месте. Высокий мужчина в медицинской форме забирает у него из рук Чонху, перед ним снова плывёт весь мир, когда он бежит следом за врачами, спрашивая, все ли с ней будет хорошо. Он беспорядочно суёт упаковки из-под таблеток в руки какой-то медсёстры. — Я-я не знаю, как много она выпила, — задыхаясь говорит он, по его щекам стекают слезы, такое чувство, что он умирает сам. Он никогда в жизни не сталкивался с подобным. Женщина обеспокоено глядит на него, прося поскорее зайти в машину, чтобы они могли отправиться в больницу. Он глядит на обездвиженное тело блондинки, на то, как на неё надевают маску суетящиеся врачи, как измеряют пульс и давление. Чонгук надеется, что он просто упадёт в обморок прямо сейчас, а когда проснётся, все будет хорошо.

***

Он мельтешит под дверью реанимации несколько часов, обливаясь липким потом, задыхаясь от запаха медикаментов, которые сразу же проецируют лицо умершего дяди в сознании. Как много боли нужно на одного Чонгука. Дрожащими руками он набирает смску Тэхёну, который перезванивает через пару секунд, взволнованно спрашивая обо всех деталях. И Чонгуку не удаётся сдержать слез. — Я чувствовал, что с ней что-то происходит, — хрипит от в трубку и обессилено скатывается вниз по стене. — Я-я, если она не выживет, Тэ? — Я сейчас приеду, Чонгук. — Да, пожалуйста, — обречённо выдыхает он. Чон всматривается в потухший экран, когда тот снова начинает вибрировать. Контакт с именем Чимин остаётся без ответа. Тэхен врывается словно ураган, опускаясь на колени перед Чонгуком, в нем что-то ломается, когда он снова видит его слезы и опухшие глаза. Он ненавидит это. — Врачи говорили что-то? Младший лишь качает головой в отрицании. — Они там уже больше трёх часов. — Почему ты сразу не позвонил? — Я-я, господи, у меня в голове кавардак. Я просто не знаю, что ещё произойдёт перед тем, как я поступлю точно так, как и Чонха! — взрывается Чонгук, переходя на крик, от которого все внутри Тэхёна переворачивается. Он крепко прижимает друга к себе, позволяя ему плакать, позволяя говорить все, что у того накопилось на душе. На душе, которая соткана из сплошной боли, тянущейся с самого детства. — Мы выберемся из этого, Чонгук, — тихо повторяет Тэхен, крепче прижимая разбитого друга. Одно предложение вселяет больше уверенности, чем слова «все будет хорошо». Все будет хорошо. Звучит так неправдоподобно. Мы не пророки. Мы не глядим в будущее через магический шар, в котором всплывают кадры из счастливой будущей жизни. Мы ни черта не знаем о том, как будет. Хорошо, плохо, терпимо. Все, что мы можем делать — держаться друг за друга, проходить через эти ужасы вместе, чтобы падение не стало смертельным. Тяжесть повисает в воздухе, но облегчается объятиями Тэхёна. Мягким тембром он вспоминает про все передряги, в которые они когда-либо попадали со дня их знакомства. Он поглаживает Чонгука по спине, рассказывая глупые шутки, которым научился у Сокджина. И тогда, сквозь слезы, Чонгук улыбается. Не так широко, как хотелось бы, но слезы перестают скатываться по его щекам, а дыхание становится равномерным. Стоит только им облегченно вздохнуть, как дверь около них открывается, выпуская невысокого врача средних лет, Чонгук мгновенно подрывается, держась за руку Тэхена. Если он услышит, что все плохо, он- — Её состояние стабильное. Вы вовремя вызвали скорую, — предельное натяжение нервов разбивается о слова доктора, позволяя Чону глубоко вздохнуть. — Она побудет здесь какое-то время. — А вы связывались с её отцом? — спрашивает Чонгук. — Он в Австрии, прилетит первым же рейсом, — кивает доктор, а затем он похлопывает брюнета по плечу. — Не переживай, твоя подруга будет жить. Мы также связались с её личным психологом, так что он будет здесь, когда она проснётся. Тэхен сжимает руку друга. — Спасибо, — обращается он к доктору, когда Чонгук не находит слов. — Это моя работа. Теперь идите отдыхать. Врач улыбается и снова скрывается за дверьми, оставляя за собой спокойствие. Друзья не находят слов друг для друга. Облегчение на их лицах говорит все за них.

***

jungkook — nothing like us

Чимин спешит за охраной, что окольными путями пробирается к аэропорту, чтобы не нарваться на кружащую в неподходящих местах прессу, менеджер следит за тем, чтобы ни один журналист не появился на радаре. Сокджин идёт позади. Он осматривается по сторонам, надеясь, что их ещё никто не заметил. Стандартная мелодия его телефона перебивает тишину, и Джин, нахмурившись, глядит на имя Тэхена, что появляется на дисплее. — Да? — отвечает он, когда они подходят к зданию. — Вы ещё не прошли регистрацию? — торопливо спрашивает парень, наплевав на то, что они в ссоре. — Нет. В чем дело? — Там Чонгук, им надо поговорить, — Сокджин тормозит, оглядываясь по сторонам и напрягая зрение, чтобы найти знакомый силуэт, и напрягается, когда видит бегущего в их сторону парня, что, спасибо, не привлекает внимание парочки журналистов, столпившихся у главного входа. Джин скидывает вызов. — Чимин, он здесь, — он прокашливается, когда все их сопровождающие останавливаются, метая недобрые взгляда в сторону приближающегося Чонгука. — Чимин? — с вопросительным тоном к нему обращается менеджер, требуя каких-то слов. Пак замирает под приближающимся и встревоженным взглядом Чонгука, и ему так хочется просто броситься в чужие объятия, никому ничего не объясняя, но в следующий момент его грудь сдавливает от неприятного ощущения внутри, что расползается под рёбрами горечью. — Я его знаю, можно нам пару минут? — тихо просит он и надеется, что дрожь в его голосе прошла мимо всех. Менеджер косится на Джина, на что тот лишь пожимает плечами и кивает, уверяя в том, что Чонгук ничего плохого не сделает. В его голосе Чонгук читает неуверенность. — Три минуты, — соглашается мужчина и просит отойти их в сторону, чтобы скрыться от глаз журналистов. Чонгук закусывает нижнюю губу от волнения, стоит им двоим отойти подальше от чужих ушей. Он смотрит в глаза Чимина, отчаянно пытаясь найти там что-то, кроме недоверия и боли. Но ничего не находит. Он не видел его так долго и точно не ожидал, что увидит при таких обстоятельствах. — Чего ты хочешь, Чонгук? — Пак бегает взглядом по лицу Чона, они оба такие уставшие, как будто прожили на пять лет больше всего за несколько дней. Каштановые пряди Чонгука находятся в беспорядке, а лицо красное от холода. — Я ничего и никому не рассказывал. Ты правда думаешь, что я мог так поступить с тобой? — надломленно произносит Чонгук, вкладывая в свой взгляд все свои истинные эмоции, которые, он уверен, Чимин должен прочитать правильно. Ведь Чон Чонгук и Пак Чимин — одно целое. Верно? — Я думаю лишь о том, что у тебя много секретов, Чонгук. Ты не рассказывал мне о своих проблемах, ты вообще мне ни о чём не рассказывал, — выдыхает Чимин, переминаясь с ноги на ногу. — Как и ты мне! Я выпытывал у тебя каждое слово. Младший делает шаг ближе, пока блондин делает два назад, разрывая в клочья все, что осталось живого внутри Чона. — Я с самого начала знал, что Хан Сохён предложил тебе сделку. Грязный секрет за деньги и отличную карьеру. Не так ли? — Да, но я не соглашался на его условия! — Я видел его визитку в твоей квартире, — пожимает плечами блондин. — Я взял её, но не для того, чтобы сотрудничать с ним. Боже, Чимин, ты считаешь меня моральным уродом? Чимин дёргается оттого, что чувствует, как его глаза предательски начинают щипать. — У меня самолёт. — Ты же знаешь, что я этого не делал! — Не уверен. — Чимин, пожалуйста, посмотри на меня. Пак резко поднимает свой взгляд и смотрит прямиком в карие глаза напротив, искрящиеся надеждой, и это оказывается слишком тяжело для него. Он не выдерживает давления и опускает глаза, прерывая зрительный контакт. Ноги Пака сами уводят его подальше, пока он не расклеился прямо здесь. — Ты бросаешь меня. Снова. Каждый гребанный раз ты бросаешь меня! — Чонгук не останавливает слезы, скатывающиеся по щекам. У айдола все внутри переворачивается от этого тона. Все сжимается внутри от его слов и от чужих слез, которые он просто ненавидит. — Ты и Чимин из Пусана — разные люди. Потому что тот Чимин — всегда верил мне. И, наверное, я был влюблён в него, а не в тебя! Сваливай, Чимин! Ты это делаешь лучше всех! Когда Пак оборачивается, то Чонгук медленно отступает. Чимин смотрит ему вслед, и гигантские цепи оковывают его сердце. Они добьют Чимина окончательно.

***

Навязчивый аромат терпкого кофе щекочет ноздри Чонгука, он ненавидит американо, но Хан Сохён так этого и не понял, заказав им по двойной порции. Тёплая чёрная толстовка Чонгука вроде бы греет, но его руки остаются холодными, поэтому он натягивает рукава на ладони, не особо заморачиваясь насчёт того, что они растянутся. Может быть владельцу этой кофейни нужно позаботиться об отоплении. Он изредка моргает, смотря куда-то сквозь журналиста, что противно улыбается, снова заводя разговор об одном и том же. Чонгуку отсторчетело слушать всю эту болтовню о скандалах, но опять же — мужчину это не заботит. — Вы все равно не общаетесь, а сдавать свой источник — так глупо. Я предлагал сотрудничество, но Вы отказались, господин Чон, — он с грохотом отпускает чашку на блюдце. — Мне было известно, что Вы не сможете противостоять мне, если я Вас немножечко подставлю.Дела с домом все ещё плохи, не так ли? — Какой проницательный ублюдок, — притворно улыбается Чонгук, прожигая своим взглядом мужчину, но тот лишь усмехается, словно совсем не в обиде. — Каждый выживает как может. В аду это скажешь, мелькает в голове у парня, когда рядом с ними отодвигается стул, куда присаживается длинноволосая девушка. Её губы переливаются из-за блеска, а глаза скрываются за тёмными круглыми очками. Чонгук знает, что это Чжиын, но делает вид, словно он видит эту личность впервые, надеясь, что парик и очки не смогут выдать её. — Извините, я тут подслушала ваш разговор. Поразительно, как журналисты порой бывают слепы, вы упускаете скандал прямо из-под носа, — пафосно фыркает она, вальяжно закидывая ногу на ногу, и откидывается на спинку стула. Чонгук просто фанат её актерской игры. Её тонкий палец указывает на парочку в конце зала, на что Сохён охотно клюёт, без вопросов наклоняясь подальше от стола, чтобы разглядеть знаменитостей, что явно проводят своё тайное свидание у него под носом. — Джексон Ван, а кто с ним? — пальцы мужчины тут же хватаются за его камеру, он внимательно приближает объектив, отчетливо наблюдает за не особо скрывающимся Джексоном, который сидит бок о бок с неизвестной девушкой. Её блондинистые волосы слегка выглядывают из-за широкополой чёрной шляпы, а изящная ладонь прикрывает половину лица. — Вы сейчас серьёзно? — возмущается Чжиын, выглядя совершенно удивлённой. — Это же Габриела Уолдорф! Она американка с корейскими корнями, — журналист выглядит потерянным, когда поворачивается к брюнетке, она вскидывает свою бровь в издевке. — Вы хотя бы слышали, что она только что порвала с Шоном Мендесом? Нет? Господи, как вы вообще можете называть себя журналистом! Чонгук повторяет удивлённый взгляд девушки, когда растерявшийся журналист поворачивается в его сторону. Мужчина хватается за телефон, быстро вводя буквы на клавиатуре, но в итоге злостно суёт телефон в руки девушке: — Как пишется её имя? Чжиын, Чонгук уверен, закатывает глаза и недовольно берет телефон поудобнее, скрывая победную улыбку. Чонгук следит за тем, чтобы фотограф не отвлекался от своей съемки ещё какое-то время. — Может на этом скандале тоже срубите бабки, только постарайтесь не сливать меня в виде источника, — спокойно произносит Чонгук. Брюнетка ловко отключает сеть вай фая, к которой подключён телефон журналиста, и включает мобильный интернет. Не проходит и тридцати секунд, как телефон Чонгука вибрирует у него в кармане. Он продолжает играть, скрывая победную улыбку. Чжиын невозмутимо моргает своими ресницами, чего не видно из-за очков, когда уведомление приходит и на её телефон. — Был бы ты посговорчивее, давно бы купался в лучах славы, — смеётся журналист, не отрываясь от съемки пары. Он получает кадр, на котором большая ладонь репера накрывает лежащую на столе свободную ладонь девушки. — Такая красивая фотография. Это ваш молодой человек? — невинно задаёт вопрос Чжиын, рассматривая полученную фотографию на свой телефон, где Сохён оставляет поцелуй на щеке презентабельного мужчины. На губах девушки появляется довольная усмешка, — Выглядит прямо как генеральный директор SLS Entertainment. О, — она хихикает и прикрывает рот ладошкой, — это же он и есть, да? Теперь понятно, почему их артисты всегда выходят сухими из воды. Журналист бледнеет, когда оборачивается на девушку и замечает на экране ее мобильного фотографию. — Кстати, я, наверное, обозналась насчёт Габриелы Уолдорф. Что-то со зрением в последнее время, — Чжиын хлопает ресницами, смотря на ничего непонимающиего журналиста. — Какого черта? — только может спросить он. Чонгук подключается к игре, когда открывает на своём телефоне скрины непонятных таблиц с именами. Судя по многочисленным уведомлениям, Тэхён все ещё продолжает скидывать ему весь компромат. — Многовато у вас поставщиков информации. Как с ними рассчитываетесь? — Какого черта?! — восклицает журналист и только поддаётся вперёд, чтобы выхватить телефон девушки у неё из рук, как крепкая мужская рука ложится ему на плечо. — На скандале со мной ты тоже не сможешь заработать, какая жалость, — насмешливо тянет Джексон и вспыхивает дерзкой улыбкой стоит Сохёну обернуться к нему. — Приветик. Мужчина обливается потом из-за напряжения. Чонгук поднимает взгляд на Чонху, когда её ладонь ложится ему на плечо. Её губы растягиваются в поддерживающей улыбке, а глаза сияют совершенно новым оттенком. Чон вздрагивает, получая уведомление от Тэхена со скрином и текстом. от кого: Тэхен он сотрудничает с девушкой из их агентства, это она слила информацию

я твой должник

от кого: Тэхен лучше просто оставайся моим другом :) Чонгук усмехается и отправляет нужный скрин Сокджину, когда журналист подрывается изо стола, бесконечно нажимая на иконки своего телефона: вся его информация удалена. — Классно поиграли, правда? — кивает ему Чонгук, наслаждаясь злым и шокированным выражением лица злодея всей истории. Телефон снова вибрирует. от кого: Джин Я поставил в известность компанию и Чимина. Спасибо, Чонгук. Мне жаль, что все так вышло.

Лучше скажи спасибо своему парню.

***

Ему не хотелось просыпаться. Не хотелось открывать глаза. Он превращался в оголенный провод, до которого дотронуться — подписать смертный приговор. Поэтому он не спорил даже с собой. Медленно умирал. Изолировался. Принял обет молчания. И с нуля создал обет одиночества. Чонгук был готов уйти в хижину в лесу, где до него никто бы не добрался. Ни гребанный Ким Тэхён, стучащийся в двери по ночам, чтобы принести продукты в пропахшую сигаретами квартиру. Ни гребанная Ли Чжиын, постоянно оставляющая по утрам пирожные под дверью, чтобы на следующее же утро обнаружить, что они остались нетронутыми. Ни даже гребанные Джексон Ван и Ким Чонха, что в дуэте колотили в двери в дневное время суток. Его просто не было. Зато были фантазии. Фантомы. Ему даже иногда казалось, что Чимин сопит рядом с ним, аккуратно обнимая со спины. Ему казалось, что он чувствовал на своих губах — его. А запах персиков и ванили пробивался даже через насморк. Просыпаться всегда было страшно. Потому что Чимина не существовало. Точнее, не существовало рядом с ним. Он был там. С фанатами, мемберами и безумно известными людьми. И это нормально. Их не было. Чонгука и Чимина больше не было, но Чимин продолжать жить в нем, воротил непонятные дела с его сердцем, оставив ключик от него в своих маленьких ладонях. А вот это уже приносило мучения. Чонгук открывает глаза, оказываясь в темно-синей комнате, что была такой из-за задвинутых и днём и ночью плотных штор. Он кидает взгляд на экран мобильника, где все ещё орёт будильник. Переставлял его раз пять. Поэтому, когда он смотрит на время на дисплее, он видит шесть пятнадцать вечера. Шесть пятнадцать тринадцатого октября. Он пока живёт лишь потому, что собирался отправить свой подарок в странствие по просторам интернета. Найдёт ли оно своего обладателя? Без понятия. Брюнет оседает на кровать, пока ноутбук включается. Сердце в груди уже не колотится от предвкушения, как это было до. Просто это было нечто, что Чонгук обязан был сделать лишь для самого себя. Он открывает на компьютере браузер, сразу жмёт на иконку ютуба, и ещё минут двадцать просто глядит на ожидающее отправки видео. Просто три минуты Чимина. Смеющегося с шуток друзей в загородном домике, серьезного на репетиции, маневрирующего между людьми около поющих фонтанов. Кусочки Чимина, которые Чонгук собирал по маленьким деталям. Которые он хранил. Из-за которых он улыбался сам даже после того, как Чимина рядом уже не было. Отпустить. Нет. Чонгук не хотел. Он хотел запомнить. «С днём рождения, Джей Эм»

Опубликовать Закрыть браузер Выключить компьютер Исчезнуть

Чонгук засыпает снова, и, когда просыпается, понимает, что Чимин ему впервые не снился. Он вытаскивает телефон из-под слоёв одеяла, видит сотни уведомлений на ютубе и твиттере. Значит видео не исчезло на просторах платформы. Значит не затерялось среди действительно интересных роликов. Значит, что снова все пошло не по его плану. Чонгук сворачивает приложение, не читает комментарии под видео, которое он выложил с аккаунта с никнеймом «неудачник». А потом замечает два новых сообщения. От кого: Джей Эм Чонгук От кого: неизвестный Если вы не внесёте полную сумму долга за дом в течении трёх дней, мы будем вынуждены его изъять. Он игнорирует оба.