Another vision

С улицы вновь дул ветер, но теперь в комнату падали лучи солнца. В желтоватом свете медленно вращались пылинки, и Эм Кей лениво наблюдала за золотистыми искорками. Было так тихо, что она стала чувствовать себя букашкой, зачем-то заползшей в вымершее осиное гнездо. Приближался полдень, но королевство поганцев будто совершенно не собиралось оживать, до Эм Кей не доносился гул или стук чужих сапог. Должно быть, основная часть здешних обитателей была задействована в вылазке, объявленной Мандрейком прошлой ночью – сразу после поединка с Ронином. Эм Кей хотелось спать. Она растянулась прямо на полу - сил подниматься не было. Её слегка тошнило. Голова, казалось, превратилась в одну большую ссадину: всё время, когда Эм Кей вытирала лоб или нос, на рукаве оставались всё новые пятна крови. Она в очередной раз стала рассматривать дурацкий узор на потолке, когда до неё донесся тот звук. Эм Кей приподнялась на локте, вслушиваясь и пытаясь понять, в чём дело. Или она сошла с ума, или где-то работали вертолётные лопасти. Тр-р-р-р-р. Звук был слабым, но Эм Кей слышала его достаточно отчетливо, чтобы распознать. Она сразу же представила себе вытянутый светло-серый корпус, угловатый хвост и винт с тремя длинными прямоугольными лопастями. По бокам могли бы тянуться две синие полосы. Внутри два человека в тёмно-синей форме – с загорелыми бесстрастными лицами, с массивными подбородками и тонкими губами. Полицейский вертолёт. Почему-то Эм Кей была в этом уверена. Возможно, папа обратился в полицию?.. Это было маловероятно, но Эм Кей очень хотелось, чтобы так оно и было. Звук прекратился, когда Эм Кей, тяжело дыша и трудом отталкиваясь от пола, поднялась и обернулась. Волосы на её голове, кажется, встали дыбом. На оконной раме сидел шмель размером с собаку бойцовской породы. Его изогнутые жвала чуть подрагивали, будто он смеялся. Треугольная голова снизу оканчивалась коротким плоским жалом, похожим на обломок бритвы. Его глаза напоминали перевёрнутые миски из чёрного фарфора. Они глянцево поблескивали. Они были такими огромными, что Эм Кей не могла понять, куда был направлен взгляд насекомого. Вдруг её осенило. – Ты от лифменов, да? – тихонько прошептала она, сделав шаг навстречу насекомому. – Ты принёс мне новости? Шмель перестал двигать жалами, таращась на неё своими глазами-блюдцами. Потом он потёр передние лапки и полетел прямо на неё. Эм Кей, мигом забыв о своих ушибах и сонливости, рванула вон из комнаты. Жужжание за её спиной утихало – шмель, кажется, не горел желанием преследовать беглянку. Эм Кей, вдруг вспомнив о своём предыдущем падении, стала тщательнее следить за тем, что находится у неё под ногами. Выбоины на каменном полу сливались в сплошную серую полосу. Сердце глухо стучало в груди. В кровь выбрасывался адреналин, заставляя девушку бежать ещё быстрее. Она как раз подумала, что практически перестала слышать насекомое, когда она во что-то врезалась. В кого-то. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, она закрыла глаза, прижимаясь лицом к потенциальному защитнику. В то мгновение для неё существовали лишь шмель, страх и некто, кто мог бы её защитить. – П-жалста, помогите мне, – быстро и невнятно произнесла она. – Там… в комнате… Слегка опомнившись, Эм Кей отстранилась и, не сдержавшись, ойкнула. Мандрейк негромко кашлянул, глядя на неё с уже знакомым ей странным выражением. Эм Кей почувствовала, как кровь приливает к её щекам. Ей стало жарко. Она вздохнула, стараясь вернуть самообладание. – Вы знаете, а там – шмель, – нарочито бодрым и уверенным тоном произнесла она, чувствуя себя полной дурой. – Был. – Ни дня без новых приключений, верно? – Мандрейк коротко усмехнулся, складывая руки на груди. Эм Кей заметила, что его плечо было перебинтовано. Было ли так утром? Или она не заметила? Возникшее было между ними напряжение практически рассеялось, но Эм Кей всё равно хотелось провалиться сквозь землю – куда угодно, но подальше от этих насмешливых тёмных глаз. – Итак, ты не знаешь, почему оборвалась твоя связь с Бутоном, – вдруг сказал Мандрейк. – Нет. Мне… мне очень жаль, – она с удивлением поняла, что верит своим словам. – Я не знаю… мой король. – Ясно, – он посмотрел куда-то за неё. – Я придумал, куда тебя пристроить. – А вы не могли бы просто отпустить меня? – не подумав, ляпнула Эм Кей. – О нет. В этом случае я буду вынужден убить тебя, хранительница. – А… – Но в моей власти – позволить тебе жить, – задумчиво продолжал Мандрейк, не обращая внимания на её смятение. – Пара моих слуг высказала желание приютить тебя. На время, разумеется. – Разумеется, – пробормотала Эм Кей. Возможно, она сумеет сбежать, когда эти его слуги заснут. Если, конечно, они не прикончат, изобьют до полусмерти или не изнасилуют её раньше. Поганцы же иногда спали, верно?.. – Если ты желаешь жить дальше, тебе придётся принять новую сторону. Принять меня как своего короля. Дать клятву верности. Гарантом твоего поведения будет жизнь твоего друга, – король, будто угадав её мысли, наконец соизволил взглянуть ей в лицо. Под его нечитаемым взглядом Эм Кей попыталась сделать незаметный шаг назад. Он чуть склонил голову набок. Эм Кей опять почувствовала, что неудержимо краснеет. Она надеялась, что в полумраке это было не очень заметно. Она поймала себя на том, что почему-то это для неё казалось важнее, чем жизнь Нода. Когда Мандрейк не бил или не тряс её за плечи, пытаясь вытянуть из её уставшего от «приключений» мозга информацию о Бутоне, он выглядел почти нормальным. Словно монстр выглядывал наружу только в определённые часы. Вот только он убил Ронина. И мог убить её. «То, что произошло с Нодом – наказание для меня», – подумала она. Это казалось справедливым. Выходит, всё складывалось так: либо Эм Кей какое-то время существует в обществе поганцев и делает вид, что не испытывает отвращения к их гнилым ценностям и идеалам, а Нод продолжает жить, – либо же они оба умирают. По её вине. Но Нод не заслужил смерти. Эм Кей решилась. – Я согласна. – Я не сомневался, Мэри-Кэтрин. Мои слуги ожидают тебя на посту охраны. Он замолчал. Эм Кей замялась, не зная, что сказать напоследок. Затем она неловко отвернулась и побрела в уже знакомом направлении – туда, где в прошлый раз она пробежала мимо стражи, отпихнувшись от кого-то локтём. Она чувствовала легкое покалывание между лопаток – чужой взгляд. Дойдя до поворота, она остановилась. Она задумалась. Что-то казалось неправильным. А ещё Мандрейк так и не сказал, кто же из его подданных выразил желание приютить беглую хранительницу. Очень хотелось надеяться, что Эм Кей не была с ними знакома. Перед глазами тут же встало одутловатое похотливое лицо толстяка. Эм Кей тряхнула головой, избавляясь от неприятных воспоминаний, и шагнула к посту охраны. На неё тут же уставилось пять пар настороженных глаз. Трое из них казались братьями: одинаковые невыразительные лица, блеклые глаза, тёмная форма и много, много оружия – пояса увешаны ножами, сбоку на перевязях – кривые мечи, у стены – несколько копий. Личная охрана Мандрейка, конечно же. А остальные двое… – Ну здравствуй, барышня. – Роуб, – Эм Кей не сумела сдержать вздох облегчения. – Годеция. Здравствуйте. – Выглядишь ты, конечно, не очень, – изрёк жаб, оглядывая Эм Кей с ног до головы. – А… ладно. Это можно исправить. Пойдём. Она пошла рядом с Роубом. Ящерица шла перед ними, видимо, не желая принимать участие в разговоре. – Почему так? – спросила Эм Кей. Она знала, что Роуб, по крайней мере, не испытывал беспричинных приступов жестокости, а потому он не стал бы её бить из-за неудобных вопросов. – Почему вы решили… взять меня к себе? – Потому что нам никогда не нравился Брифорт, – легко ответил Роуб. – А слухи расходятся быстро. – Это верно, – подтвердила Годеция, обернувшись. – Этот проходимец часто не контролирует свои замашки. – Брифорт? – Ты видела его. Он нёс службу, когда я привёл тебя ко второму пленнику. Тот ещё прохвост. Он считается хорошим бойцом, но зверь он совершенно паршивый. Лягушонок-переросток, поняла Эм Кей. Брифорт – это тот лягушонок-переросток, который сначала угрожал ей копьем, а затем чуть не изнасиловал её вместе с толстяком и другими гвардейцами. – В своё время он был лучшим другом генерала Дагды. Многие ожидали, что после смерти Дагды Брифорт сможет занять место наследника. – Он не занял? – осторожно спросила Эм Кей. – А… лось его знает, – Роуб пожал плечами. – Дагда-то умер только вчера. Король сейчас ходит сам не свой. Может, займёт, а может, нет. Роуб продолжал рассказывать какие-то мелочи о Брифорте. Эм Кей шагала рядом с ним, слушая вполуха. Её мысли вновь возвращались к разговору с Мандрейком. Было некое несоответствие, какая-то зацепка, которая тут же ускользала, едва Эм Кей пыталась сосредоточиться – сказывалась усталость.