Ведьмачье чутье

      Геральт, Лютик, Йеннифэр и целый обоз с краснолюдами выехал из городка чуть встало солнце. Заданием от Йеннифэр было защищать детей от нападающих по ночам тварей. Краснолюды везли товар в соседний город, а дети, в частности девочки, ехали в монастырь, для обучения.       Все девочки были не старше тринадцати лет. Их постоянная говорливость утомляла взрослых, поэтому телеги часто наезжали на камни, которые упускались из вида всадниками.       Лютик ехал с девочками и развлекал их, чтобы они не отвлекали занятых купцов. Нарвав на первом привале цветов, бард занимался вплетанием их в девичьи волосы, чем выстроил к себе очередь внутри телеги.       Кружившие вокруг Геральт и Йенн наблюдали за этим, удивляясь новым открывающимся талантам трубадура. Геральт не отрывал глаз от порхающих рук барда на прядях и цветах. Йенн редкий раз упускала возможность хихикнуть, когда видела этот взгляд у ведьмака. Она подмигивала ему, заставляя смутиться и отвернуться. Хотя Геральт скорее растягивал лицо в своей каменной гримасе и смотрел в даль, пытаясь скрыть бледный румянец на щеках, для большей убедительности начиная ворчать под нос.        К обеду было решено устроить второй привал. Все девочки были заплетены и начинали ныть о голоде, поэтому, подыскав приличную полянку, телеги сошли с дороги.       Солнце светило приветливо, не смотря на недавние холодные деньки, странные для здешней весны. Лёгкий ветерок заставлял редкие колоски и молодые листики на деревьях покачиваться, а цветы — благоухать. В центре полянки весело потрескивал костер, фырча словно кот от чуть влажных дров. Высоко в небе порхали птицы, щебеча что-то друг другу звонкими и заливистыми трелями.       Геральт выкроил себе место с краю на полянке и пристроился под молодым деревцем, глядя как носятся девчушки по поляне вместе с Лютиком. Юлиан будет прекрасным отцом. Геральт чуть погруснел. Когда-нибудь Лютик найдет себе милую крестьянку или прекрасную статную княжну, остепенится, и они заведут семью. У них будут замечательные ребятишки, с прекрасными звонкими голосами, как у отца. А ведьмак... Ведьмак продолжит свой путь один. В тишине. Без постоянной трескотни под ухом о всем на свете, без надоедливых глупых баллад ни о чем, без Лютика...       — Редко я вижу тебя грустным...— голос Йеннифэр вернул Геральта из мыслей. Она стояла, привалившись плечом к деревцу, прижимая руки к груди.       — Я не грустный, — возразил ведьмак, подтягивая ногу и опираясь рукой о колено. — Задумался...       — Я знаю о чем ты задумался. Хочешь знать мое мнение? Мне кажется, он тебя не оставит, — чародейка присела на траву рядом с Белым Волком, поправляя чёрное дорожное платье, и опустила ладонь на траву, вороша колоски и мелкие цветочки пальцами.       — Не знаю. Пройдет время — увидим.       — Зачем ждать? Почему у вас все так сложно? — девушка достала из травы жёлтый цветочек.       — Это у нас-то сложно? — усмехаясь, Геральт взглянул на чародейку, а после опустил глаза. — Он меня испугается. Возненавидит.       — Не попробуешь— не узнаешь, — Йенн посмотрела Геральту в глаза и протянула маленький жёлтый лютик. — Давай, ведьмак. Хотя б признайся, что поцеловал его в ванне.       — Йенн...       — Либо я сама ему скажу и приукрашу, — чародейка весело хихикнула.       — Ты этого не сделаешь, — ведьмак холодно и грозно посмотрел на девушку.       — Ты уверен? — ухмылочка не сползала с лица колдуньи, а глаза озорно засверкали.       — Нет, — сквозь зубы прошипел беловолосый, принимая маленький жёлтый лютик.       Ветер продолжал тихо ворошить волосы, траву, гривы лошадей. Воздух наполнялся запахом душистых специй, что не поскупились купцы добавить в похлёбку.       — Обед готов! — послышался чей-то голос от костра, а за ним и заливистый смех бегущих к лагерю девочек.       Ведьмак и чародейка поднялись, направляясь к костру. Лютик подбежал к ним. В его полосах было полно разноцветных цветочков и листиков, видать, вплетенных девочками.       — Геральт, ты чего такой кислый? — спросил бард, передвигаясь по траве своей обыденной скачущей походкой. — Все нормально?       — Да, не беспокойся, — ведьмак копался в своем сундучке на ходу.       — Лютик, а тебе с кем больше нравится целоваться? С женщинами или с мужчинами? — Йенн будто бы ненароком задала этот вопрос, а Геральт чуть поперхнулся вздохом. Щеки резко заалели, но ведьмак решил отложить эту проблему на второй план. В одно мгновение в голове Геральта прошел дождь из мыслей. Что она делает? Зачем? Что он ответит? Прервать? Выслушать? А вдруг потом она расскажет?       Чародейка с секунду наблюдала потерявшие контроль и смущённые лица обоих мужчин. Геральт резко дёрнул головой от Лютика, скрывая красные щеки, а Лютик просто опустил голову и закусил губу.       — К чему такой вопрос?.. Я и никогда не целовался с мужчинами, чтобы сравнить...— из-за голубых глаз, щеки барда казались ещё розовее.       — Целовался, — твердо заявила девушка, точно услышав, как у Геральта заскрипели зубы, и хрустнул сундучок в его руках. Йеннифэр виском чувствовала, как ее не то чтобы испепеляют, расчленяют взглядом. Посмотреть на ведьмака она побоялась.       — К-как!? С кем!? Геральт...— кажется, где-то неподалеку взорвалась планета. — ...как сильно я изничтожил свою репутацию?!       Повисло гробовое молчание, даже птицы заткнулись на момент складывания в голове ведьмака двух и двух.       — Не бойся, никто не узнал. Это знаем только мы, — пришла на помощь Йенн, понимая, что ещё одного такого напряжённого мгновения ведьмак просто не вынесет.       — А почему я этого не помню?.. Эм, Геральт, с тобой все нормально? — Лютик чуть обогнал друга и посмотрел прямо в его глаза.       — Д-да.       — О боже, ты выпил не то зелье? Голову напекло? Давай воды? — прежде чем Геральт ещё раз заикнется, бард метнулся до небольшой чашечки. — Вот!        За эти несколько мгновений Геральт взял над телом контроль. Щеки приняли нормальный цвет, сердце забылось как надо, а руки перестали дрожать.       — Спасибо, Лютик, — приняв чашечку для вида и отпив два-три глотка, Геральт вернул ее встревоженному менестрелю. — Спасибо. Мне уже лучше.       — Геральт, точно все хорошо? — трубадур выглядел очень трогательно. Растрепаный от беготни видок, все ещё розовые щеки, преданные голубые глаза, приоткрытые губы, которые очень приятно целовать...        Махнув головой и избавляясь от этих мыслей, Геральт положил руку на плечо барда.       — Лютик, со мной все хорошо. Давай, пошли есть, а то все без нас начнут, — в ответ Геральт получил кивок и забавную улыбку от поэта.

***

      Поев, обоз вновь выдвинулся в путь. Из телеги слышалась мелодичная игра на дудочке и разноголосое пение девочек.       Солнце все ближе клонилось в сторону горизонта, но пока ещё было высоко, обеспечивая ещё около пяти часов дороги.       Геральт отчитал Йенн, и та в свою очередь поклялась больше такого не проворачивать. Геральт не бил ее, но ясно дал понять, что если девушка сделает хоть что-то не так, то он не станет смотреть на то, что она девушка.        Время шло. Колеса, скрипя, тихо стучали о землю, копыта лошадей звонко цокали подковами. Мимо постепенно проплывали луга и небольшие лесочки.       Ведьмак и чародейка молча ехали за телегой, вслушиваясь в игру на дудочке, как та резко смолкла на середине ноты. Повисла тишина, а после стали раздаваться встревоженые становящиеся все громче голоса девочек.       Почуяв неладное, Геральта вскочил на телегу и быстро подошёл к Лютику, сидящему и смотрящему в одну точку.       — Он нам не отвечает, — пропищала маленькая девочка, смотря на Геральта голубыми глазами.       Сзади подскачила Йеннифэр, сразу же начиная осматривать заторможеного барда.       — Что с ним? — тихо спросил ведьмак, поймав барда на руки, когда тот попытался встать.       — Не держи его, —чародейка аккуратно водила ладонью по телу поэта, касаясь шеи, висков, запястий. Она сосредоточенно заглядывала в глаза Лютика, зовя его, но это ни к чему не приводило. — Как он приходил в себя?       — Первый раз проснулся таким, заснул, потом проснулся нормальным, а вчера пришел в себя, пока я его одевал.       Девочки наблюдали за происходящим, нервно потирая ладошки и дергая юбочки. Атмосфера была напряжённой.       — Он ведь не умрет? — чуть плача прошептала девчушка лет семи.       — Нет. Конечно нет, — заверила ее и молчавшего ведьмака чародейка, — Так. Это не заклинание. Это последствия его присутствия. Хорошо то, что это состояние ему не вредит, он будто видит сон наяву. Мозг спит, а тело работает. Ему просто нужен отдых. Не бойся, — Йеннифэр аккуратно коснулась напряжённого ведьмака и шепотом продолжила. — Присмотри за ним, чтобы девочки его не беспокоили.        Ведьмак в ответ кивнул и осмотрелся в поисках наиболее подходящего места для отдыха.        Обняв Лютика поудобнее, Геральт привалился к стеночке и встретился взглядом с маленькой девочкой.       — Дяденька, а почему в вас такие глаза?       Геральту вспомнилась сказка о волке и девочке в красной накидке, но Белый волк, пусть и прозванный "волком", не собирался есть любопытную девчушку.        — Потому что я ведьмак.       — А кто такой ведьмак? — девочка присела перед Геральтом, заинтересованно смотря на него.       — Это тот кто убивает монстров и берёт за это плату.       — Монстров? Это те кто у нас в деревне овец ночью таскали? — девочка нахмурила носик и хлопнула ладошками по платьицу.       — Их много. Кто овец ест, а кто людей, — Геральт услышал тихое сопение снизу и опустил голову, мимолётно наблюдая за спящим бардом на руках. Обычно прикосновения людей отдавались отголосками их эмоций и мыслей. Геральт ценил свое личное пространство и не любил прикосновения, но с удивлением понимал, что Лютик смог за все время их знакомства не просто вклиниться в его личное пространство, но и стать его частью.       Сидящие по отдельности и маленькими группками девочки навострили ушки и повернулись к Геральту, решаясь послушать его истории.       — А вы сражались против дракона? — спросила девчушка чуть постарше остальных.       — Нет, но как-то мы сражались с Золотым Драконом бок о бок, — некоторые девочки удивлённо приоткрыли рты.       — В Голополье? Против принцессы что ли? — личико старшей девочки задумчиво нахмурилось.       — Да, но скорее против короля разбойников, который хотел забрать сокровища дракона и его маленького детёныша, — послышались испуганные и удивлённые голоса девочек. Для Геральта это был обычный случай из жизни, а они внимали его истории, как теленок коровье молоко.       В повозку заглянула Йеннифер и опустилась рядом с какой-то девочкой. Геральт рассказывал про свои приключения, а чародейка добавляла интересные детали к историй с ее участием. Девочки просили ее показать им волшебство, а когда девушка заставляла маленький цветок распуститься, а листик левитировать, то слышались восхищённые вздохи и просьбы показать ещё. В какой-то момент проснулся Лютик и начал добавлять интересные и приукрашенные, по привычке поэта, детали. Бард исполнил несколько баллад и даже без своей лютни у него это выходило прекрасно. Геральт наблюдал за ним и думал о том, что ни одна рассказанная история не обошлась без ветреного и солнечного Лютика. Он всегда был рядом. Всегда.       Солнце медленно катилось за горизонт, разливая по облакам медный блеск и поджигая небо. Птичьи щебетания стихали, а повозки лениво съезжали на полянку, становясь кругом и образуя лагерь.       Приключения Геральта из Ривии, его верного барда Лютика и прекрасной чародейки Йеннифэр из Венгерберга рассказывались до ночи. У костра к слушателям присоединились и краснолюды с удивлением внимая рассказам, с хохотом хватаясь за животы при забавных ситуациях и с ужасом сглатывая при описаниях чудовищ.

***

      Геральт вошёл в холодную воду, омывая руки и грудь. Ночь уже давно вошла в свои владения, но ведьмак не мог не воспользоваться случаем смыть с себя пот и дорожную пыть, а выспавшийся и уже помывшийся Лютик ждал его на берегу, сочиняя новую мелодию, мыча ее себе под нос.       — Геральт, я опять, получается, был в том состоянии, да? — Лютик попытался рассмотреть ведьмака, но было слишком темно, лишь блики воды от света звёзд в небе, которое постепенно заслоняло поднимающимся от воды туманом.       — Да, но Йеннифэр сказала, что это последствия колдовства, а не его причина, — мужчина окунулся под воду с головой и принялся расчёсывать волосы пальцами, пытаясь их промыть.       Вдруг Геральт ощутил, как задрожал его медальон. Быстро вынырнув из воду, ведьмак огляделся. Лютик был ещё на берегу и пинал ботинком камушки. Туман сгущался, становясь непроглядным белым дымом. Геральт повернулся в другую сторону и увидел на берегу реки пляшущие блеклые огоньки.       — Лютик! Не шевелись! Ни шагу! — Геральт стал быстро выбираться из воды, но та, казалось, становилась все плотнее, как известняк в болоте, не позволяя быстро добраться до барда.        Лютик вздрогнул и оглянулся. В метрах двадцати он увидел огоньки и замер. Свет от них был теплым, зовущим, не предвещающим ничего опасного, но как его учил Геральт, внешность обманчива, поэтому поэт стоял, не спуская глаз с огней, как вдруг они начали двигаться его сторону. Страх постепенно обхвалил горло, покрывая тело дрожью, но Лютик не двигался. Лишь когда он начал различать очертания приближающегося существа, то ноги сами шагнули от огней, а они за ним. Лютик побежал что есть мочи, не замечая острых камней под ногами, проносящихся мимо кустов и деревьев. Бард не понял, как очутился в лесу. Он запнулся за корень и со всего маху рухнул на землю. Начиная осматриваться, Лютик позвал Геральта. Тишина. Ещё раз. Без изменений.        Страх отвратительно пульсировал с кровью по телу, пропитывая собой каждую клеточку. Тишина не давала расслабиться, а собственное загнанное дыхание казалось неимоверно громким.       Впереди раздался треск ветки, и поэт обомлел. Огоньки двигались к нему небольшими скачками. Лютик попытался отползти, но ладонь соскользнула по влажному мху. Поэт зажмурился, и ощутил, что его хватают за плечи. Он распахнул глаза, чтобы встретиться лицом к лицу со смертью, и увидел струю огня, а после мерцающий взрыв. Раздался хриплый визг, а за ним тишина.       — Я же сказал тебе не двигаться! — громыхнул голос Геральта, — А если б взрослый был?       Лютик рывком обхватил шею ведьмака, а после задрожал. Поэт хотел извинится, оправдаться, но слова комом застряли в глотке.       —Все... Все хорошо. Я здесь. Он мертв. Не бойся...— Геральт обнимал барда, притянув к себе за плечи и прижав его лоб к своим губам. Сдавленные хриплые вздохи сменились слезами. Геральт оторвал лицо барда от своей груди и заглянул в его глаза, бережно утирая слезы. — Все хорошо, Лютик...       Геральт поднял барда на руки и побрел в сторону берега, где оставил все свои вещи. Он не мог описать тех чувств, когда он бежал в лесу за туманником. Страх за жизнь Лютика добавлял сил больше "Грома". Туманник бы не съел тело трубадура, но для нового опыта наверняка бы убил.       Выйдя на залитый лунным светом берег, Геральт опустил менестреля на большой камень, принялся одеваться и раскладывать перемешавшиеся зелья в сундучке.       — Спасибо...— пискнул бард, вновь обнимая Геральта.       Такое проявление нежности отдалось легким спазмом в паху. Руки ведьмака обняли Лютика, начиная гладить по спине и волосам, позволяя наслаждиться мимолётным мгновением единства и утихшего страха.

***

      Добравшись до лагеря и пересчитав всех членов похода, Лютик и Геральт расположились с краю лужка, готовясь ко сну.       —Геральт, — послышалось нерешительно от Лютика, — можно задать вопрос?       — Хм, — кивнул ведьмак.       — С кем я тогда целовался?       Наступило затишье. Геральт решался, а Лютик ждал, выразительно смотря.       — Со мной. — отозвался Геральт, не давая смущению вырваться из глубины души.       Молчание повторилось.       — А кто был инициатором?..— робко спросил поэт, пытаясь звучать не так, по его мнению, пищаще.       Ему не ответили.       — Геральт...— Лютик закусил губы.       — Хм?       — Можно вопрос?..       — Хм...— повторилось с сомнением.       — Я ничего не помню, поэтому...— трубадур приблизился и смущённо коснулся локтя Белого Волка, — Мы можем повторить? Я пойму если ты оттолкнешь меня и пошлёшь куда подальше, наорешь. Если захочешь, я уйду, как только мы...— слова прервала рука, положенная на талию. Воздух в легких погустел.        Лютик робко поднял глаза и встретился с нежным взглядом и медленным кивком. Лютик сидел перед Геральтом на ногах, а ведьмак оперся локтем о колено. Лютик смущённо прижался лбом к плечу Геральта, а после поднял голову и первый качнулся вперёд, прижавшись своими губами к ведьмачьим.       Поцелуй сперва был нежным, робким со стороны поэта и аккуратным со стороны ведьмака. Рука на талии приподняла рубаху и легла на голую спину, поглаживая и укладывая поэта на плед. Лютик пальчиками сжимал мускулистые сильные плечи, вздыхая и томно постанывая в губы, когда Геральт гладил его грудь. Посасывая и кусая губы друг друга, они оба пытались запомнить этот момент.        Рубахи быстро оказались на траве. Геральт, отпустив покрасневшие губы барда, провел носом по его шее и прикусил ключицу. Стон последовал тут же. От этого звука член в штанах налился кровью. Рука опустилась на пах Лютика, и Геральт понял, что тот даже взмок от его ласк. Это льстило. Лютик подцепил пальцами завязки портков ведьмака и, ослабив пояс, скользнул рукой внутрь, широко проводя по члену, вызвав благодарный рык и метку на своей шее в виде большого фиолетового засоса. Бедра барда дрожа взмахнули на встречу ласкающей руке, когда та обхватила и сжала его достоинство. Геральт смог насладиться высоким скулящим стоном. Лютик двигал рукой, пропуская достойный орган Геральта через кулак, слыша властные рыки на ухо. Лютик был готов подчиняться. Полностью, без остатка. Лютик и Геральт постепенно ускорялись, целуясь так, будто это были их последние в жизни поцелуи. Геральт сжал ладонь на ягодице барда, от чего тот зажмурился и с протяжным стоном излился себе на живот. Лютик обхватил бедра ведьмака ногами и притянул к себе, имитируя глубокий толчок, от чего Геральт тоже кончил на руку, живот барда. Приходя в себя после оргазма, Лютик слизал семя с руки, под почти черным кошачьим взглядом.        Геральт притянул Лютика, ласково поцелуя и оставляя завершающий вечер укус на нижней губе. Бард улыбаясь стёр с себя следы их развлечений, прижимаясь к Геральту. Усталость взяла свое, а небо уже светлело и птицы начинали щебетать, обозначая начало нового дня.