When We're Both Thirty (Когда Нам Обоим Будет По 30)

— Вчера вечером я получил сообщение от Фрэнка. — А? — Да. В четыре часа утра. Пока пытался уснуть. — Серьезно? — удивленно спрашивает Майки. — Да, он написал, и я цитирую: «Просто хотел написать тебе, чтобы ты знал, что ты мудак, и я надеюсь на твою случайную смерть», — говорит Джерард, закатывая глаза. — Значит, вы двое не сильно изменились за это время. — Нет. Он стал намного хуже. Теперь я ненавижу его еще больше. — Так что ты собираешься делать? — с интересом спрашивает Майки. — Ну, мы попытаемся свести друг друга с кем-то, чтобы наши мамы отстали от нас. — Подождите, вы, получается, помогаете друг другу? По-настоящему? Типа, не подаете руку один другому, чтобы спрыгнуть со скалы? — вопросы Майки сыпятся на Джерарда, потому что это действительно странно. — Если бы я знал, где найти скалу, то наверняка помог бы ему спрыгнуть. С другой стороны, в этом городе много небоскребов… — Джерард действительно задумывается об этой возможности, почесав голову. — Джерард! — одергивает его Майки — Извини. Я придумаю план его убийства в другой раз — А как насчет того, чтобы вообще не думать об этом? — Он написал мне в четыре утра и разбудил! — возмущенно напоминает ему брат. — Почему он не спит так поздно? Или рано? — Не знаю, но я решил, что он стриптизер, — пожимает плечами Джерард. — Неужели? Ты так решил? Фрэнк-стриптизер? Искуситель Фрэнк? — Ну, да, может, он порнозвезда, — предполагает Джерард вновь. — Фрэнк «А.Нал»? Джерард фыркает: — У тебя есть идеи получше? — Э-э, Фрэнк Кокс? Фрэнк С. Гей? Фрэнк Камминг, — уверенно перечисляет Майки. — Отвратительно, Майкс. Ты просто чудик, — говорит Джерард, качая головой и смеясь. Он рассеянно перебирает рукав собственной рубашки, пытаясь сообразить, как перевести тему с Фрэнка. Хотя сам он не уверен, что действительно хочет этого. Он ненавидит этого парня, но теперь, когда тот вернулся в его жизнь, он не может не думать о нем. В основном он думает, что Фрэнк ужасен, но эти мысли уже заняли центральное место в его голове. Это почти то же, что было в средней школе, когда он ругался на Фрэнка за ужином дома. Он вечно мог разглагольствовать о том, как сильно ненавидит Фрэнка и как не может поверить в то, что Фрэнк живет по соседству. Это приобрело большие масштабы. Настолько, что люди буквально не могли вынести общения с ним. Джерард ведь только и делал, что жаловался. Теперь он беспокоится, что это может начаться вновь. Но это не беспокоит его настолько, чтобы он перестал жаловаться на Фрэнка сейчас же. Ведь есть на что пожаловаться и эти причины весомые. Это как шведский стол оскорблений и Джерард смешивает и соединяет друг с другом все, что хочет. Айеро сам виноват в том, что такой нелепый и обидчивый. — Ты сам спросил, — пожимает плечами Майки. — С каких это пор ты знаешь так много имен порнозвезд, Майкс? — с ухмылкой на лице спрашивает Джерард. — Иногда лучше, чтобы что-то осталось невысказанным. Но если хочешь знать, у меня есть странные коллеги по работе. У парня, который доставляет нам почту, есть домашний ежик. — Зачем кому-то понадобился ручной еж? — А почему бы тебе не завести домашнего ежика? Думаю, все знают, как бы ты его назвал, — хмыкает Майки. — Наклз. — Наклз даже, блять, не еж, тупица. — Извини, что я тридцатилетний мужчина, который, вероятно, даже и не должен знать, кто такой Наклз, — раздраженно отвечает Джерард. — Тебе тридцать и ты не зомби, — отвечает Майки, закатывая глаза, — и, кроме того, ты не настоящий взрослый. И никогда им не был. — О, и я полагаю, что ты тогда настоящий? — У меня есть работа. — Да, но у меня есть экзистенциальная депрессия из-за страха быть чрезмерно в долгах при отсутствии доходов, что может быть вызвано необходимостью поддерживать мою зависимость от комиксов. Майки качает головой: — Звучало убедительно до тех пор, пока ты не признался в пристрастии к комиксам. Я же сказал, ты ненастоящий взрослый. Ты похож на одно из тех телевизионных клише, где один маленький ребенок сидит на другом, и они надевают костюм, чтобы притвориться взрослыми. Ты будто цепляешься за край кратера, издавая скулящие звуки и называя себя взрослым. — Это возмутительно. — Да, так кем работает твой будущий муж? — с ухмылкой спрашивает Майки, — и, помимо того факта, что ты его ненавидишь, как вообще дела у Фрэнка? — Ты только что предал своего брата, — драматично говорит Джерард. — Эй, мы с Фрэнком неплохо ладили в старших классах. Мы жаловались на тебя друг другу и даже распространили слух о том, что ты вампир, — напоминает ему Майки. — Нет, люди считали меня вампиром из-за бледности и моего ненасытного желания шипеть на них. — Ну, тогда мы помогли слухам распространиться, — пожимает плечами Майки, — так как Фрэнк? Чем он занимается? — Я же сказал тебе, я решил, что он стриптизер. — Он не стриптизер, — Майки закатывает глаза, — и, говоря это, ты признаешь, что он достаточно сексуален, чтобы стать стриптизером. — Он смазливый. — Вот именно, — говорит Майки, снова закатывая глаза, — значит, ты находишь его привлекательным? Что вот как? Влюбиться в своего злейшего врага? — Я не влюблен во Фрэнка Айеро. Я не маленький ребенок. Я никогда не влюбляюсь. — Никогда, кроме того, что происходит сейчас. — Я в него не влюблен! — Это то, что ты бы сказал, если бы влюбился во Фрэнка, — пожимает плечами Майки. — Но это также и то, что я сказал бы, если бы не был влюблен в него и говорил тебе правду. Слушай, он уродлив, а может быть, и нет, но его лицо не имеет для меня никакого значения, потому что я ненавижу его всей душой, и я никогда даже не рассматривал его в романтическом ключе. Никогда. — Ага, значит, он тебе нравится, — говорит Майки. — Я бы хотел похоронить его, — поправляет его Джерард. — С любовью, — говорит Майки, усмехаясь при виде отвращения на лице Джерарда. — Сказать, что меня влечет к Фрэнку, все равно что сказать, что меня влечет к этому ананасу на столе, — говорит Джерард, указывая на свою кухню, на столе которой действительно лежит ананас. — А зачем тебе ананас? — Просто захотелось, — пожимает плечами Джерард. — У Фрэнка все хорошо? Конечно, у него больше денег, чем у тебя, если только он не живет в картонной коробке, но мне всегда казалось, что он куда-то ходит, ну, знаешь, развлечься. — А я что, никуда не хожу? — Джерард, ты ходишь в комиссионный магазин посмотреть, нет ли у них футболок с Зеленым Фонарем, и это совсем не то, что я представлял себе, говоря о Фрэнке. Я думал, он станет кем-то вроде большой рок-звезды. — Конечно, — усмехается Джерард так, будто Майки только что рассказал какую-то шутку, которую понимает только он, — Фрэнк? Он просто козел. Чтобы стать рок-звездой, нужно обладать харизмой. Самое лучшее, на что он способен — работать в круглосуточном магазине где-нибудь на окраине города. Или уборщиком туалетов в борделе. — Звучит ужасно. — Именно об этом я и думал, когда вчера вечером увидел лицо Фрэнка, — хмыкает Джерард. — Держу пари, он действительно привлекателен, — говорит Майки, закатывая глаза, — Подожди, дай я проверю. Майки лезет в карман и достает телефон. Джерард просто смотрит на него, сдвинув брови, потому что не знает, что тот, черт возьми, делает. — Что ты делаешь? — Полагаю, у него есть страничка в Facebook или что-то в этом роде. Я хочу знать, как он выглядит сейчас. Судя по тому, как ты себя ведешь, он, видимо, очень хорош. — Предполагается, что ты натурал. — Это не совсем точная информация, — отвечает Майки, пожимая плечами. — Более того, это лишняя для меня информация, — Джерард качает головой и пытается взглянуть на телефон, но Майки просто отталкивает его, больно тыча в плечо, — ты просто осел. — Джерард, я не собираюсь вести с тобой философскую беседу о «Властелине колец», если ты оскорбляешь меня еще до того, как мы включили фильм. — Но я не смотрел все марафоном уже месяца два, и мне нужен кто-то, чтобы потом скидывать на него рандомные факты, — стонет Джерард. — Именно поэтому ты заткнешься и позволишь мне найти профиль Фрэнка в какой-нибудь социальной сети! Проходит несколько минут и волнение Джерарда не утихает, а Майки все еще тыкает в экран. Потом он говорит: — Все, нашел его. — Так легко? — Ну, его же не зовут Джон Смит. — Так что же ты думаешь? — спрашивает Джерард, стараясь говорить нейтрально, но на самом деле он хочет знать, что Майки думает о нем. Не то чтобы его волнует, что Фрэнк вдруг слишком привлекательный, он просто хочет знать, что не единственный, кто так думает. Он не будет чувствовать себя виноватым, если у кого-то будет схожее мнение на его счет. — Да, неплохо. По крайней мере, ты бы не выгнал его из постели, не так ли? Я имею в виду, что он выглядит лучше, чем ты, по крайней мере. — Ты так говоришь только потому, что я твой брат, и ты обязан быть мудаком. — Ну да, а еще он выглядит намного лучше, чем ты, — деловито говорит Майки, — Кстати, ты знал, что он в группе? — Он что? — громко спрашивает Джерард, пытаясь вырвать телефон из рук Майки. — Успокойся, Джерард, — шипит Майки, отталкивая его локтем. Локоть Майки похож на копье, за исключением того, что его не нужно точить. Его локти могли бы убить человека. Не помогает и то, что у него самые крепкие кости на свете. Наверное, из-за молока. Его кости похожи алмазы, они не ломаются. Таким образом, у него есть похожие на ножи кости и та же фигура в виде зубочистки, что и у Дэвид Боуи, что в сумме дает самые смертоносные локти, которые когда-либо видел мир. — Майки! Ты же знаешь, какие у тебя острые локти, — жалуется Джерард, — не тыкай в меня этими штуками. — Тогда не пытайся ничего у меня отнять. Я ничего не скажу тебе о Фрэнке, если ты продолжишь! — отвечает Майки — О, прекрасно. Так расскажи мне о нем все, — говорит Джерард. Майки качает головой: — Ну, он в группе. — Ты это уже говорил. Что он делает? На чем играет? — Гитара, — отвечает Майки, — но я знаю об этом только потому, что мы с ним часто тусовались. Я бы предположил, что он все еще играет на гитаре. Это кажется логичным. У него на страничке полно фотографий с гитарой. — У него хорошая группа? — Откуда мне знать? Ты думаешь, это просто написано на его странице или что-то в этом роде? Как я, блять, должен это узнать? — Ты все знаешь о маленьких группах и прочем дерьме! Почему ты не знал, что он в группе? — Джерард засыпает брата вопросами. — Хм, не знаю. Наверное, потому что на планете больше семи миллиардов людей, и в одном только Нью-Йорке тысяча маленьких групп, если не больше. — Ладно, ладно. Значит, ты не знаешь его группу. Держу пари, его группа отстой, — говорит Джерард. — Да, как скажешь. Это грубо. — Нет, я просто знаю, если Фрэнк в чем-то замешан, то это отстой, — говорит Джерард. — Ты сошел с ума. — Я просто очень его ненавижу, ладно? Чего ты от меня ждешь? — Не могу сказать, — вздыхает Майки, — Подожди, Джерард, у тебя же пунктик на музыкантов? Всегда раньше так и было, и в этот раз…. — Нет у меня никакого пунктика на музыкантов! Майки недоверчиво смотрит на него:  — Ага, значит, я просто выдумываю все те случаи, когда ты говорил мне, что влюблен в Моррисси? — Это другое дело, — пытается оправдаться Джерард, — я не люблю музыкантов, — продолжает Джерард, — и уж тем более Фрэнка. Ну и что с того, что он умеет играть на гитаре? Я могу играть в Тетрис с некоторой долей эффективности! — Да, потому что гитара и Тетрис это почти одно и тоже, — говорит Майки с такой долей сарказма, что Джерарду кажется, будто его уши вот-вот начнут кровоточить. — Заткнись, — недовольно ворчит он в ответ.