When We're Both Thirty (Когда Нам Обоим Будет По 30)

Джерард уверен, что настолько сильной головной боли он никогда не испытывал. Это не просто похмелье или что-то еще, кто-то будто пытается прорыть себе путь из черепа Джерарда и делает максимально возможную большую дыру в его голове. Он не может даже пошевелиться, настолько ему больно. Джерард стонет и чувствует, как его рука тянется к виску, но боль все равно не прекращается. Наверное, он умирает. Хотя смерть, должно быть, приятней, чем эта мигрень. Джерард ерзает, пытаясь найти наиболее удобное положение на подушке под ним. Только тогда он замечает незнакомую обстановку. Он завернут в несколько больших одеял, и подушка под его головой мягкая, но это не его кровать. Он не знает, где он. Но это слишком мягко, чтобы быть полом. Возможно, он уже умер. Хотя это не похоже на правду. Джерард не думает, что его голова болела бы, если бы он был в аду. Джерард пытается открыть глаза, но совершает огромную ошибку. Свет слишком резко бьет в глаза, что только ухудшает боль. Он закрывает глаза так быстро, как только может, и пытается понять, где находится, ощупывая руками пространство рядом с собой. Потом слышит, как что-то тихо движется позади него, но не знает, что это. Он различает шаги, которые звучат достаточно далеко. Джерард стонет, пытаясь заглушить шум, потому что от этого голова болит еще сильнее. Это ужасно неприятно. Смерть не может быть настолько ужасной, поэтому он предполагает, что должен быть живым, но это не кажется ему слишком уж приятным. — Джерард? — спрашивает чей-то голос, — ты не спишь? Он сразу же понимает, что голос принадлежит Фрэнку, и недоумевает; с какой стати, где бы он ни был, он находится там же, где и Айеро. Наверное, лучше умереть, чем быть в одной комнате с Фрэнком без сознания. Вероятно, тот уже нарисовал усы на его лице. Или, может быть, на его лбу написано какое-то ругательство. Он сильно сомневается, что его лицо не было испорчено перманентным маркером. — Джерард? — повторяет Фрэнк и Джерард слышит тихие шаги, приближающиеся к нему, поэтому зажимает уши руками, чтобы звук не слишком ударял в голову. — Ты проснулся, — говорит Фрэнк. — Тише, — бормочет в ответ Джерард. — Голова болит? — спрашивает его Фрэнк. — Да. — Давай я принесу тебе аспирин. Джерард не реагирует на это, просто закрывает глаза руками и делает вид, что его не существует, надеясь, что если он снова заснет, то не будет страдать от этой боли. — Джерард! — уже через минуту Фрэнк говорит слишком громко, прерывая его размышления. Джерард почти совершенно забыл, что произошло минуту назад. Он просто знает, что у него болит голова. — Это просто так не пройдет, тупица, — говорит Фрэнк, — тебе придется сесть, и если ты этого не сделаешь, то мне придется облить тебя водой. — Что? — спрашивает Джерард. Он чувствует руку на своем плече, пытающуюся поднять его, но всхлипывает и хватается за голову, чтобы она перестала болеть. Движение нарушило его покой, пока он оставался совершенно неподвижным. — Вот, — говорит Фрэнк, и Уэй чувствует, как в одну руку ему дают холодный стакан, а в другую кладут что-то маленькое. — А? — переспрашивает Джерард, потому что сейчас он действительно мало что понимает, пока его голова будто бы в агонии. — Просто выпей эту чертову таблетку, иначе твоей голове не станет лучше, — говорит Фрэнк. Странно слышать, как он пытается помочь голосом, полным злобы. Это все равно что слушать, как палач говорит тебе улыбнуться или как политик говорит что-то уважительное о женщинах. Это просто звучит так неправильно, когда слышишь это от кого-то, кто никогда не скажет ничего полезного. Джерард делает глоток из стакана, пробуя на вкус воду, которой, как он и подозревал, ему не хватало. Во рту пересохло, и он почти полностью выпивает стакан, прежде чем вспоминает о маленькой таблетке в руке. Он чуть ли не давится ей, но все же проглатывает, чувствуя, как Фрэнк забирает у него стакан. Джерард со стоном откидывается в свое маленькое гнездышко из одеял. Слева от себя он чувствует что-то твердое и понимает, что лежит на диване. — Ты помнишь, что произошло? — спрашивает Фрэнк, и Джерард понимает, что Фрэнк смотрит на него, склонившись над спинкой дивана. — Нет, — отвечает Джерард. — Может, это не так уж и плохо, — отвечает Фрэнк, — я дам тебе немного времени для того, чтобы эта штука сработала. Тебе что-нибудь нужно? Джерард действительно не уверен, что не мертв, потому что нет никакой причины для того, чтобы Фрэнк предложил бы ему что угодно, кроме пинка в пах. Это просто невозможно. Он не стал бы спрашивать Джерарда, нужно ли ему что-то. Он также не помог бы ему с головной болью, он просто кричал бы в его ухо. Все это кажется очень странным. — Фрэнк? — спрашивает Джерард, просто чтобы проверить, действительно ли с Фрэнком он сейчас разговаривает. — Что? Джерард не отвечает. Должно быть, это был Фрэнк, если он откликнулся на это имя. Но это так странно. Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? — Ничего, — отвечает Джерард и снова кладет руки на голову так, чтобы она не шевелилась. Это, кажется, несколько помогает, потому что голова перестает так сильно пульсировать, если он держит ее в одном положении. Джерард, должно быть, снова засыпает, потому что ему кажется, что он просыпается спустя какой-то промежуток времени. Его голова все еще болит, но уже не так сильно, как до этого. Он просыпается только потому, что слышит, как что-то тихо разговаривает где-то рядом с ним. Спустя некоторое время он выясняет, что это телевизор. Он слегка стонет и моргает, открывая глаза, и ему уже не так больно. На этот раз он смотрит на потолок, который узнает. В нем сразу же поселяется мысль, что он в квартире Фрэнка. Он действительно в квартире Фрэнка. Он на диване Фрэнка. Он свернулся калачиком в одеяле Фрэнка. Его голова лежит на подушке Фрэнка. Он дышит воздухом Фрэнка. — Кошмар, — стонет Джерард. — Что? — спрашивает Фрэнк где-то слишком близко. Джерард оглядывается и видит Фрэнка, сидящего на подлокотнике дивана рядом с его ногами. Джерард подтягивает колени ближе к телу, чтобы увеличить расстояние между ними. — Я в твоей квартире, — отвечает Джерард. — Я знаю, — говорит Фрэнк, — и выглядишь ужасно. — Что случилось? — Ты что, не помнишь? Я не уверен, но предполагаю, что кто-то накачал тебя наркотиками. — О, Боже, — говорит Джерард, прикладывая руку ко лбу, в основном, из-за смущения. Он не понимает, почему его это смущает. Это не его вина. Конечно, он мог бы быть более внимательным, но это не его вина. Кроме того, он только что вспомнил кое-что из прошлой ночи. Его голова была на плече Фрэнка. Он буквально использовал Фрэнка в качестве подушки. Теперь он никогда не сможет отмыть от этого свое лицо. Он никогда не забудет, как положил голову Фрэнку на плечо. Когда-то он даже поцеловал Фрэнка. Это было почти двадцать пять лет назад, но все же было. — Ты в порядке, насколько я могу судить, — говорит Фрэнк, — ты точно не болен чем-то серьезным. — Господи, какой же я дурак. — Не стану отрицать, — говорит Фрэнк, — ты дурак. Но ты в порядке. Скорее всего. Джерард издает звук, который трудно описать словами, а затем подтягивается достаточно высоко, чтобы принять сидячее положение. У него то самое чувство, которое возникает, когда просыпаешься на чьем-то диване после долгого сна на ночевке. Он не испытывал этого чувства уже несколько лет. Обычно теперь ночевки включают гораздо меньше одежды и не называются ночевками. Джерард стонет, понимая, что прошлой ночью даже ни с кем не переспал. Учитывая все обстоятельства, вероятно, он должен быть очень счастлив по этому поводу. Джерард хмурится, когда понимает, что ему, вероятно, следует поблагодарить Фрэнка. Он действительно должен. Фрэнк мог бы просто оставить его там. Хоть Джерарду этот парень и не нравится, но он не думает, что Фрэнк настолько плох. Джерард даже думать не хочет о том, что было бы, если бы Фрэнк не вытащил бы его оттуда. А что, если бы Майки не пригласил Фрэнка? Джерард, возможно, был бы потерпевшим в новом эпизоде «Закона и порядка». С ним могло случиться так много разных ужасных вещей, но ничего не произошло, потому что Фрэнк был там. — Наверное… — начинает Джерард, но тут же давится словами, — наверное, я должен, э-э, поблагодарить тебя. — Ты говоришь так искренне, — саркастически отвечает Фрэнк.  — Нет, правда, — отвечает Джерард, — я серьезно. Спасибо. Что-то плохое могло случиться, если бы тебя там не было. Фрэнк смотрит на него скептически, но потом понимает, что Джерард абсолютно серьезен. Джерард ненавидит быть милым с Фрэнком, но не может отрицать того, что Фрэнк помог ему. Он вел себя как человек, ничего особенного в его помощи нет, но он все равно заслуживает благодарности, даже если благодарить его Джерарду не хочется. — Ага, — отвечает Фрэнк, потому что, похоже, не знает, как на это реагировать. Они слишком долго сидят, неловко глядя друг на друга. Телевизор тихо говорит перед ними, и Джерард не знает, что теперь делать или говорить. — Э-э, ты голоден? — спрашивает Фрэнк. — Я… — начинает Джерард, прежде чем понимает, что не знает, что ответить. На мгновение он задумывается, а потом решает, что ему действительно не помешает поесть. Он кивает головой, а Фрэнк кивает в ответ, а потом оглядывается по сторонам, будто забыл, что собирается сделать — Хорошо, — наконец говорит Фрэнк, вставая и направляясь на кухню. Джерард стягивает с себя одеяло и протирает глаза от сна. На мгновение обернувшись, он видит, что Фрэнк возится с чем-то на кухне. — Фрэнк? — зовет его Джерард, и тот оборачивается на звук своего имени. — Да? — Ванная комната? — Точно. По коридору. Первая дверь налево, — отвечает он, и Джерард кивает в ответ. Квартира Фрэнка не такая уж большая, так что Джерарду не составит особого труда найти дорогу. Джерард смотрит на свое лицо в зеркале, чтобы убедиться, что Фрэнк не разрисовал его. Это немного удивляет его. На самом деле он ожидал, что его лицо будет разрисовано, но это не так. Джерард — сталкер. Он ничего не может с собой поделать. Он из тех людей, которые изучают лекарства в вашей аптечке, пока вы не видите. Ему стыдно за свою навязчивую идею заглядывать в чужие вещи, но ничего не может с собой поделать. Это просто его привычка. Джерард оглядывает маленькую ванную и открывает шкафчик над раковиной. Там нет ничего интересного. Обычные вещи. Всякие лекарства, ничего такого. У него есть таблетки от кашля, а также пачка презервативов и Джерард не знает, почему это кажется ему странным. По какой-то причине он не может принять, что Фрэнк, мальчик, который вырос в соседнем доме, занимается сексом. Это просто странно. Это тот самый парень, который когда-то содрал кожу с коленки у дома Джерарда и потом проплакал полтора часа. Тот самый парень, который носил на этом же колене пластырь с Человеком-Пауком около четырех недель, чтобы убедиться, что рана зажила. Просто ему трудно ассоциировать Фрэнка с тем же самым мальчиком, с которым он играл каждый день в первом классе. Раньше они пытались скакать по камням в пруду возле их школы. Фрэнк был тем парнем, с которым он играл в прятки. Фрэнк всегда выбирал камень, когда они играли в «камень-ножницы-бумага». Фрэнк боялся монстров из «Скуби Ду». Это тот самый Фрэнк, который всегда пытался подставить ему подножку в коридорах школы. Тот самый Фрэнк, который налил краску в его шапку. Тот самый Фрэнк, который украл калькулятор Джерарда в восьмом классе. Это тот же самый Фрэнк с кучей татуировок по всему телу. Это тот же парень, которого Джерард теперь считает хорошим в постели. Тот же самый Фрэнк, который играет в группе, и тот же самый Фрэнк, который ругается, как сапожник. Фрэнк, которого он знает, был его лучшим другом. Они были неразлучны. Он был первым, с кем поцеловался Джерард. Они ценили друг друга достаточно, чтобы видеться каждый день после школы. Теперь они также сильно ненавидят друг друга. Они глупо обзываются и придумывают все более изощренные причины смерти друг для друга. Но все же, они были лучшими друзьями. Как же так получилось?