When We're Both Thirty (Когда Нам Обоим Будет По 30)

Джерард выходит из ванной через минуту после того, как заканчивает ее изучать, и видит, что Фрэнк все еще занят чем-то на кухне. Он не очень понимает, чем именно, потому что на самом деле не обращает на это внимания. — Ты все еще любишь тосты с корицей и сахаром? — спрашивает Фрэнк и этим вопросом застает Джерарда врасплох. — Что? — Ну, когда мы были детьми, — начинает Фрэнк неуверенно, чувствуя неловкость, — это то, что тебе нравилось. Я просто…. — Это было так давно. Как ты вообще можешь это помнить? — спрашивает Джерард. — Я просто…. — начинает Фрэнк, но тут же замолкает, — забудь. — Зачем ты вообще вспомнил об этом? — Это не важно! — упирается Фрэнк, — просто так получилось, ладно? Я не хотел этого делать. Это ты здесь говоришь так, будто совсем забыл, что мы с тобой когда-то были друзьями. Если хочешь знать, это, по-моему, куда страннее, чем то, что я помню что-то о человеке, который был моим лучшим другом. — Но мы никогда не были настоящими друзьями, — говорит Джерард, потому что ему нравится притворяться, что это так. С тех пор, как всплыли воспоминания о том, как они проводили время вместе, стало легче притворяться, будто Фрэнк всегда был его врагом. Это исключительно на совести Джерарда. Он помнит, насколько они были близки, и ненавидит свое чувство вины за то, что они потеряли все это. Но они были очень близки. Все думали, что они очаровательны, и, вероятно, так оно и было. Грустно думать, что они так легко разрушили эту дружбу. — Вот. Пример, — говорит Фрэнк и пододвигает Джерарду тарелку с тостом, — теперь делай, что хочешь. — Да, хорошо, — говорит Джерард, хмуря брови от странного обмена репликами. Фрэнк неуклюже ходит вокруг кухонного стола и удаляется в другой конец комнаты. Он делает все возможное, чтобы смотреть куда угодно, но не на Джерарда, что сбивает с толку их обоих, потому что Джерард не знает, почему избегает зрительного контакта, и сам Фрэнк не понимает, почему вдруг не может смотреть Джерарду в глаза. Мучительно неловкое молчание милосердно прерывается секундой позже стуком в дверь. — Я открою! — говорит Фрэнк, быстро приближаясь к двери и хватаясь за эту возможности выйти из неловкости между ними, как за спасательный круг. Джерард просто наблюдает и берет тост, понимая, что изучать его кухню сейчас будет странно. Ему нравится изучать вещи других людей, но это странно, когда этот же человек находится с ним в комнате. — Привет, Майки, — говорит Фрэнк, открывая дверь. — А где Джерард? — Не поздороваешься даже? Конечно, я всего лишь человек, со мной не нужно быть вежливым, — саркастически говорит Фрэнк. — Привет, Фрэнк, а где Джерард? — Майкс, — зовет брата Джерард, все еще находясь на кухне. Майки проходит мимо Фрэнка и входит в квартиру без всякого приглашения. У него есть способ, позволяющий ему заставлять людей делать все, что он захочет. Это особый взгляд, при виде которого никто даже и не подумал бы возмущаться. — Ты заставил меня чертовски волноваться, Джерард, засранец, — говорит Майки, скрестив руки на груди и глядя на брата. — Ты сердишься на меня? Что я такого сделал? Я здесь жертва, Майки! — Я не говорю, что это твоя вина! — отвечает Майки, — но ты даже не позвонил мне, чтобы сказать, что ты, блять, не умер. Вот почему ты мудак. — Я был без сознания! — Это не оправдание. — Тогда злись на Фрэнка! Я спал, он мог бы позвонить тебе, — защищается Джерард. — Ты прав, — говорит Майки и поворачивается, чтобы посмотреть на Фрэнка. — Что я-то сделал? — раздраженно спрашивает он. — Я просто злюсь на вас обоих и на себя. Джерард, ты мог умереть, кто-то мог убить тебя или еще чего похуже. Я должен был быть там. Я не должен был оставлять тебя. — Ну, это на тебе, — пожимает плечами Джерард, — но я на тебя не сержусь. Посмотри на меня — я цел и невредим. Я не умер, ничего такого. Я бы сказал, что все в итоге обернулось чертовски хорошо. — Да, но сейчас я чувствую себя виноватым, а я не хочу чувствовать себя виноватым, поэтому виню вас обоих, — говорит Майки. — Серьезно? Ты просто… — начинает Фрэнк. — Ты говоришь с Майки, Фрэнк, — напоминает ему Джерард. — Действительно. — Я что-то упустил? — Майки, ты мог бы заставить святого почувствовать себя грешником, если бы захотел, — отвечает ему Джерард. — Я не настолько ужасен. Ты просто засранец, Джерард. Ты не позвонил мне, а должен был. — Ты только доказываешь мою точку зрения. — Джерард, ты пойдешь со мной, — говорит Майки, не обращая внимания на слова Джерарда, и протягивает руку через кухонный стол, чтобы схватить его за запястье. — Могу ли я возражать против того, что меня куда-то тащат? — спрашивает Джерард, едва не задев ногой стол. Он, вообще-то, не должен возражать против того, чтобы покинуть квартиру Фрэнка, потому что это странно, но он просто не любит, когда его тащат. Странно, что ему здесь стало нравиться. Честно говоря, у Фрэнка довольно симпатично. Это маленькая, но уютная квартира. Она также пахнет очень приятно. Она пахнет как Фрэнк. И как мыло. — Ну же, Джерард! — Спасибо, Майки. Я все равно не хочу, чтобы он был здесь, — говорит Фрэнк, открывая перед ними дверь. — Куда мы вообще идем? — спрашивает Джерард. — Нам просто нужно поговорить, — говорит Майки, таща Джерарда мимо Фрэнка, который ухмыляется, глядя на выражение его лица. — Ну, это все проясняет, спасибо. — Фрэнк, спасибо, что убедился, что он в безопасности, — кричит Майки, уже почти на полпути вниз по лестнице. Ноги Майки длиннее, чем у обычных людей. Большая его часть — ноги, так что в забеге он точно был бы быстрее всех. Большая часть Джерарда, скорее, — ступни, чем ноги. Они довольно большие, и поэтому он всегда о них спотыкается. Он не создан для бега. Он умеет хорошо стоять, бегать точно не стал бы. — Почему меня тащат? — спрашивает Джерард, прежде чем громко выкрикнуть имя Майки. — Нам надо поговорить, — говорит Майки. — О чем? Майки не отвечает. Он просто тащит Джерарда через дом, в котором находится квартира Фрэнка, почти заставляя его упасть на лестнице. Ветер налетает на Джерарда, как только они оказываются снаружи, заставляя его дрожать. — Я скоро в ледышку превращусь. — Да, сердце у тебя уже ледяное, — кивает Майки. — Что? Нет! Я имел в виду, что от температуры здесь мне становится холодно, — отвечает Джерард. — Ты слишком много жалуешься, — отмахивается Майки. — Ты оторвешь мою гребаную руку. Просто отпусти меня, и мы сможем поговорить, хорошо? — говорит Джерард. — Прекрасно! — отвечает Майки, отпуская его, — какого черта между вами происходит? — Что? Майки смотрит на него так, словно он самый тупой человек на планете, и повторяет: — Что между вами двумя? — «Двое» — это кто? — спрашивает Джерард. — Ты и Фрэнк. — Что я и Фрэнк? — Он тебе нравится! — громко говорит Майки. Джерард инстинктивно шикает на него, пытаясь заставить замолчать, несмотря на то, что они на почти пустой улице. — Мне не нравится Фрэнк. О чем, черт возьми, ты говоришь? — Сначала я шутил, Джерард. Я просто дурачился с тобой, потому что это было смешно, но сейчас я вижу. Он тебе действительно нравится! — говорит Майки. — Ты ошибаешься. Он мне не нравится. Как мне может нравиться Фрэнк? Вы с ним знакомы? Ты же все знаешь. Я ненавижу его. — Он тебе нравится. Я вижу это в твоих гребаных глазах, Джи. — Тогда тебе нужно проверить зрение, потому что Фрэнк мне нравится так же, как тухлая рыба, — отвечает Джерард. — Да? Тогда почему ты все еще был в квартире Фрэнка, когда я туда пришел? Если ты действительно ненавидишь его, то покинул бы это место в тот же момент, как очнулся. — У меня болела голова, — пожимает плечами Джерард, — что такого? Я остался на пару лишних минут. Это же не признание в вечной любви. Майки усмехается: — Ну-ну. Значит, ты ничего к нему не чувствуешь? Ты это мне хочешь сказать? — Да. — Джерард, с каких это пор у тебя вошло в привычку лгать мне? Ты никогда не лжешь мне, но вот это происходит. Давай, ври дальше. — Я не лгу! — настаивает Джерард. — Ах да. Что еще придумаешь? Может, тогда, и ты Фрэнку не нравишься? — Майки говорит об этом так, будто это еще более очевидно, чем симпатия Джерарда к Фрэнку. Джерарду явно не нравится Фрэнк, и они оба об этом знают. Он не знает, что, черт возьми, такое затевает Майки. Теперь, когда Майки говорит о симпатии Фрэнка к Джерарду, Джерард начинает сомневаться во вменяемости брата. — Что? — переспрашивает Джерард, — я не нравлюсь Фрэнку. — Какой же ты идиот. — Я не идиот. — Джерард, давай я тебе объясню. Я могу заказать надпись самолетом на небе, если до тебя сейчас не дойдет. Ты нравишься Фрэнку. Фрэнк влюблен в тебя. Фрэнк смотрит на тебя так же, как ты смотришь на Хана Соло. Он не просто хочет переспать с тобой, он хочет украсть твое сердце. Фрэнку. Нравишься. Ты, — убежденно говорит Майки. — Не нравлюсь я ему, — отвечает Джерард. — Да ладно тебе! Ты же не настолько глуп, — серьезно смотрит на него Майки, — ты ему нравишься, Джерард. Ты нравишься ему уже двадцать лет. Я знаю это, потому что общался с ним в старших классах. Я знаю, что тебе он тоже начинает нравиться, ясно? Ты можешь скрывать или отрицать, но это не изменит того факта, что я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой в мире! То, что он тебе нравится, ясно как день. — Прям-таки со школы? Я ему никогда не нравился. Может быть, только тогда, когда нам было по пять лет, но дети глупы. Они ничего не понимают. О чем ты вообще говоришь? — Ты же не думаешь, что он издевался над тобой только из-за обиды? Он был зол на самого себя за то, что ты ему нравишься. Разве ты этого не понимаешь? — удивленно спрашивает Майки. — Нет, потому что это неправда. — Боже мой, Джерард, — говорит Майки, кладя руку на лоб, вероятно, еле сдерживаясь, чтобы не ударить Джерарда. — ладно, ты помнишь тот эпизод из «Друзей», где Брэд Питт играл приглашенную роль, и его персонаж был другом Росса в старших классах? — О чем, черт возьми, ты вообще говоришь? — Росс и Брэд Питт распустили слух о Рейчел, потому что Росс был тайно влюблен в нее и решил так насолить ей, потому что был ослом, — продолжает Майки, — Джерард, Фрэнк и я начали пускать слух о том, что ты вампир. — Ну и что? — Ты нравишься Фрэнку, — заявляет Майки, — Фрэнк дразнил тебя всю старшую школу. И постоянно говорил о ненависти к тебе, потому что ты ему нравишься. Он не изменился. Он все еще тупой идиот, который влюблен в моего брата. Он все еще твердит тебе об этом буквально постоянно, оскорбляя каждую мелочь в тебе, потому что не знает, как справиться с тем, что ты ему нравишься. — Нет, это не так. Я ему не нравлюсь. И он мне не нравится. Майки закатывает глаза: — Он тебе тоже нравится! Ты пытаешься обмануть себя, и, честно говоря, я не уверен, что ты даже немного осознаешь то, как ведешь себя с ним. Пойми, никто так не реагирует на других людей. Никто не может быть настолько увлечен своими чувствами друг к другу. Не только ненавистью, а тем более безразличием. Таких эмоций просто нельзя испытывать, если ты равнодушен к человеку. Я знаю, что твоя страсть сейчас скорее отрицательна, но это не меняет того факта, что ты испытываешь к нему чрезвычайно сильные чувства. Да, я уверен, что вы оба ненавидите друг друга, но вы еще и любите друг друга. Ты знаешь, как тонка грань между ненавистью и любовью, Джерард? Она так чертовски тонка, что вообще едва заметна. Вы оба пытаетесь притворяться что не влюбляетесь друг в друга, но потом вы оступитесь, и я единственный человек, который видит это! — Ты просто… безумен. Я не нравлюсь Фрэнку! Ты сошел с ума, Майкс, — качает головой Джерард. Майки громко стонет, что привлекает внимание проходящей мимо пожилой женщины.  — Ты такой глупый. Если и так, то тогда скажи мне, с какой стати, по-твоему, он согласился на то, чтобы ты его с кем-то сводил? Он хочет быть рядом с тобой! Он не знает, почему, и ты не знаешь, почему делаешь то же самое, но вы оба намеренно находите любые причины, чтобы поддерживать контакт друг с другом. Рано или поздно до тебя дойдет то, насколько же я прав. — Майки, я могу заверить тебя, что ненависть, которую я испытываю к Фрэнку, — это не просто раздражение или отвращение. Я ненавижу его. Серьезно. — Да, так и есть. Ты его ненавидишь. Ты и меня ненавидишь, Джерард. Ты ненавидишь многих людей, но все равно любишь их, не так ли? Нельзя иметь друзей, не испытывая к ним хоть каплю ненависти. Но только в этом случае вы просто позволяете ненависти быть снаружи, буквально топите в ней друг друга. Но это только снаружи. Я знаю, что прав, Джи, — настаивает Майки. — Так он сказал тебе, что я ему нравлюсь? Фрэнк когда-нибудь прямо говорил тебе об этом? — скептически спрашивает Джерард. — Нет, но я умнее вас обоих, взятых вместе. Умноженных на десять. В четырнадцатой степени. И еще миллиард сверху. — Как скажешь, — говорит Джерард, поворачивается и идет по улице. Он делает все возможное, чтобы притвориться, что Майки его не преследует. — Этот разговор еще не окончен, Джерард.