When We're Both Thirty (Когда Нам Обоим Будет По 30)

Джерарду действительно кажется, что это ночевка, когда он просыпается, уткнувшись лицом в пол, и слышит шепот где-то около себя. Его спина будто прибита гвоздями к деревянной доске. Это не очень приятно. На самом деле это даже довольно болезненно. Фрэнк и Майки о чем-то оживленно говорят, и Джерард просто не может не подслушать их разговор. Джерард пропускает первое, что говорит Майки, но слышит ответ Фрэнка, хотя тот и пытается шептать. — Не то чтобы это что-то значило, — говорит Фрэнк. — Нет, потому что целоваться с кем-то в наши дни — вообще ничего не значит, — саркастически отвечает Майки, и сердце Джерарда падает куда-то вниз. Он не может поверить, что Фрэнк рассказал ему об этом. С какой стати Фрэнк стал бы ему рассказывать? Майки, возможно, бы и сам догадался, но…. Серьезно? Фрэнк — идиот. Джерард решает не двигаться, потому что ему интересно услышать, что еще скажут эти двое. Ну и что, что он подслушивает? Если бы они действительно хотели сохранить все в секрете, то не разговаривали бы здесь. — Все было не так, — спорит Фрэнк. — Фрэнк, вы целовались целых четыре минуты. Я не очень хорошо считаю, но около четырех точно. — Ты просто маньяк. Кто вообще притворяется спящим? Это просто глупо. Ты вуайерист-извращенец. — Но это сработало, — пожимает плечами Майки. Джерард чертыхается про себя. Он вообще не понимает, как позволил этому случиться. Он должен был убедиться, точно ли спит Майки. Он предполагает, что это означает, что у него, вероятно, нет причин злиться на Фрэнка, потому что он ничего не рассказывал Майки. Но он будет злиться на него в любом случае. Он взбешен тем, что вдруг по-настоящему затосковал по параллельной вселенной, где Фрэнк был его другом все это время. В этом виноват Фрэнк. Он не уверен, почему именно, но Джерард все равно будет винить в этом его. — Но это же жутко! — возмущается Фрэнк, — тип, который притворяется спящим только для того, чтобы подглядеть, как его брат целуется с кем-то? Это странно! — Я не знал, что все пойдет так хорошо. Я просто знал, что это заставит вас заговорить, и вы разговаривали, но потом начали целоваться, что не было частью сегодняшнего плана, но это было в общем списке на потом, так что я бы сказал, что все вышло отлично. Хотя я рассчитывал, что вы, ребята, сначала возьмитесь за руки. — Так вот почему ты пытался заставить нас держаться за руки прошлой ночью? — спрашивает Фрэнк, — это странно. Ты почти как… злой… Я хотел сказать «гений», но ты не гений, если думаешь, что мне нравится Джерард. Так что же самое главное в твоем списке для меня и Джерарда? — Ну, я расписал его только до вашей свадьбы, чтобы не слишком давить на вас, но вы просто обязаны будете как-нибудь построить пряничный домик с вашими малышами. — С малышами? Дети? — Именно это я и сказал. — Майки, иногда я задаюсь вопросом, насколько ты на самом деле человек, — заявляет Фрэнк. Джерард почти слышит, как Майки пожимает плечами. Он старается держаться спокойно и неподвижно настолько, насколько только может, чтобы он мог узнать что-то ужасное, в чем Фрэнк мог бы признаться Майки, но не признался бы Джерарду. Может быть, Майки задаст вопрос, на который Джерарду до смерти хочется знать ответ. Что же он такого сделал, что его мама так в нем разочаровалась? — Знаешь, что действительно заставит Джерарда влюбиться в тебя? — спрашивает Майки. — Что бы это ни было, я должен опасаться этого. — Он совершенно без ума от любых музыкантов, особенно, если они в группе. Ты должен взять его на одно из своих шоу. Твоя группа хорошая? — Достаточно хорошая, чтобы платить за квартиру. — Джерард наверняка захочет залезть к тебе в штаны, как только увидит, как ты играешь. Конечно, он уже этого хочет, но это может подтолкнуть его к краю пропасти. Он, наверное, уже мечтает о тебе и…. — А! Нет! Не заканчивай это предложение! Ты отвратителен, Майки. — Я пытаюсь свести моего брата с его второй половинкой. Такие тонкости обычно улаживаются такими милашками, как я, — отвечает Майки. — С каких это пор ты стал милым? — спрашивает Фрэнк. — Я очень милый, чтоб ты знал. Или, по крайней мере… Меня никогда не ловили на убийстве, так что… это уже кое-что. — Знаешь, я большую часть времени не могу понять, шутишь ты или нет. — Вот почему ты должен сделать все возможное, чтобы не перейти мне дорогу. — Но ты хочешь, чтобы я женился на твоем брате, так что ты не причинишь мне вреда. Так ведь? — спрашивает Фрэнк с надеждой. — Посмотрим. Я все равно проткну тебе яремную вену, если ты сделаешь ему больно. — Тогда дай определение слова «боль». Я спрашиваю только потому, что регулярно оскорбляю его, а у тебя, кажется, никогда не бывает проблем с этим, но я хочу знать, где именно проходит эта граница, — говорит Фрэнк. — Оскорбляй его сколько хочешь, мне все равно. У вас роман, основанный на оскорблениях, и меня это вполне устраивает. Это значит, что я убью тебя, если ты заставишь его плакать или расстроишь. — Вполне справедливо. — Ты должен ответить мне на один вопрос, Фрэнк, — говорит Майки, так же быстро меняя тему, как вообще возможно изменить тему разговора. Он часто так делает. Проще просто сказать, что именно он хочет, чем тратить время на формальности. Из него получился бы действительно ужасный психотерапевт. Или любой работник, которому приходится общаться с незнакомыми людьми. — Нет, не трать время на чувственные разговоры, просто спроси то, что хочешь знать, — говорит Фрэнк, потому что он, наверное, привык к этому. — Я собирался, — отвечает Майки, — Прости меня за мою прямоту, но, Фрэнк, ты не такой уж непривлекательный, так что у меня есть три варианта, почему ты до сих пор не женат. Первый: ты сумасшедший, что вполне возможно. Я знал тебя ребенком, но безумие бывает разное. Второй вариант: ты недавно был в отношениях, которые закончились, и, вероятно, не так уж хорошо, учитывая, что ты ничего о них не говоришь. Третий, и я бы сказал, самый важный вариант. Ты полностью зациклился на ком-то, и у меня есть очень хорошая догадка о том, кто именно этот кто-то. Его инициалы — «ДУ», с «жерард» где-то посередине. Может быть, по второму имени он тезка какого-то легендарного английского короля, который правил Камелотом. Но это всего лишь теория. — Ты бредишь, Майки, — говорит Фрэнк. — И насколько я близок к правде? Я подумал, что у тебя, возможно, была действительно сложная работа, но не похоже, что это так, потому что ты никогда не работаешь как обычные люди. — Ну, это…. — начинает Фрэнк, а затем вздыхает, — я думаю, что ты, вроде как, близок, но не очень. Почему вообще тебя это волнует? — Я должен знать все эти вещи как твой будущий шурин. Какая из теорий ближе всего к правде? — продолжает задавать вопросы Майки, — зачем я вообще спрашиваю? Это ведь последняя, не так ли? — Ты правда думаешь, что все понял, да? Разгадал меня? — А разве нет? Может быть, хоть немного? Фрэнк стонет: — Не совсем точно. — Ну, тогда поправь меня. — Это просто… — Фрэнк замолкает, словно задумавшись, — на самом деле это не так просто. Моя жизнь испорчена, Майки. — Ты говоришь это серьезно, и это скучно, либо потому что я бесчувственен, либо ты просто дурак, который пытается заставить меня чувствовать себя плохо из-за своей бесчувственности. Но я все же спрошу. В чем дело? — Это не важно. — Да, но ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым, а я не люблю чувствовать себя виноватым, ясно? — говорит Майки. — Ты точно не человек, — заявляет Фрэнк. — В чем дело? — повторяет Майки. — Это комбинация, может быть, двух из них. — Ты зациклился на Джерарде, потому что ты сумасшедший социопат? — предполагает Майки. — Нет, на твоем месте я бы продолжал гадать. Но это не значит, что я дам тебе прямой ответ. — Ну и что же тогда? Ты расстался с парнем, и это было ужасно, потому что ты тайно влюблен в Джерарда и всегда был влюблен в него? — Ты просто так не сдаешься. — Никогда. Фрэнк, я никогда не отстану от тебя. — Отъебись от меня, Уэй, — раздраженно говорит Фрэнк. — Я никогда от тебя не отстану. — Заткнись! — немного повышает голос Фрэнк, стараясь не быть слишком громким. — Ты же знаешь, что любишь меня. Не так сильно, конечно, как Джерарда, но ты любишь меня. — Кстати, о Джерарде, когда твой чертов братец проснется? — Он может проснуться, если ты его пнешь, — отвечает Майки. Джерард сейчас хотел бы просто повернуться и объявить, что проснулся, но это, вероятно, выкажет то, что он не спал все это время. Поэтому, к сожалению, ему, видимо, придется просто ждать, пока кто-нибудь его пнет. Это не похоже на приятное ожидание. Он надеется, что на его лице хотя бы нет усов. Перманентные маркеры — сучки. Кто-то бросает подушку в его голову, что дает ему прекрасную возможность притвориться, что он спал все это время. Джерард, честно говоря, не уверен, что именно он сейчас узнал. Он знает, что темное и несколько таинственное прошлое Фрэнка заставляет его быть мелодраматичным. Возможно, оно и вправду темное. Хотя, скорее, нет. — А это еще за что? — спрашивает Джерард. — Ты спал, и это меня раздражало, — отвечает Айеро. — Разве это повод будить меня? — говорит Джерард, садясь и чувствуя боль в основании груди. Такое ощущение, что он пролежал на полу миллион лет. — о чем вы двое говорили? — Откуда ты знаешь, что мы разговаривали? — Мы не разговаривали, — настаивает Майки. Джерард закатывает глаза, потому что даже по лицу Майки ему все ясно. Он хоть и притворялся, что спит, но даже если бы он действительно спал, то раскусил бы их в два счета. — Ну и ладно. Мне все равно, — говорит Джерард, делая вид, что ему действительно все равно, и одновременно думая о миллионе вариантов причин того, почему же Фрэнк не замужем. Если это комбинация из двух теорий, то Джерард предполагает, что это должно быть безумие и недавний разрыв, потому что эта последняя версия абсолютно нелепа. Может быть, бывший Фрэнка сумасшедший, и именно поэтому это комбинация. Или, может быть, Фрэнк и в правду сумасшедший. Джерарду он не кажется сумасшедшим, но, с другой стороны, многие серийные убийцы тоже кажутся нормальными людьми. Он вряд ли киллер, потому что тогда его первой жертвой точно был бы Джерард, но он все еще жив. Это предположение можно вычеркнуть. Может, он просто плохой парень. Может быть, он слишком одержим. Может быть, это и есть «безумие». Ясно сейчас только то, что Джерард слишком много думает об этом. Сейчас раздумья не приведут его к верному ответу, и пора бы остановиться. Но он должен остановиться более всего потому, что теперь вдруг чувствует сильную ревность к предполагаемому бойфренду, которого у Фрэнка, возможно, и не было. Джерард чувствует страх, когда понимает, что чувства все еще здесь. Те самые, которые он испытал прошлой ночью, когда почти тосковал по Фрэнку. Они все еще с ним. Он их не придумал. Очевидно, они не были вызваны недостатком сна, потому что он уже проснулся, и они на месте. Джерард смотрит на Фрэнка, и в тот же миг Айеро отводит взгляд. Джерард не уверен, но ему кажется, что Фрэнк, возможно, смотрел на него. Даже пялился. Джерард изучает его профиль в течение нескольких секунд, пока зевает и видит, как Фрэнк кусает губы. Он решает, что ему, должно быть, мерещится. Не может быть, чтобы Фрэнк смотрел на него и теперь прикусывал губу, делая вид, что не смотрел. Джерард просто слишком много надеется. И он знает, что план Майки не сработает. Но на самом деле Джерард знает, что уже никогда не сможет перестать надеяться. Паршиво осознавать это, потому что он все еще не может поверить, насколько удивительной могла бы быть их совместная жизнь. Но такова реальность. И он должен принять это. Но это не значит, что реальность — не отстой.