When We're Both Thirty (Когда Нам Обоим Будет По 30)

Джерард вроде как хочет, чтобы Майки ушел, но в то же время не хочет. Не хочет быть один, но и не хочет ни с кем разговаривать. Он просто в одном из тех трудноописуемых настроений, которые заставляют нервничать и переживать. — Мы поговорим об этом или ты просто сядешь в углу и будешь раскачиваться взад-вперед? — Я не знаю, о чем тут говорить, — отвечает Джерард. — Ну, у тебя все было в порядке, потом я ушел минут на двадцать, а когда вернулся, то ты сбежал так, будто увидел чей-то труп. Погоди, ты ведь не убил Фрэнка? — спрашивает Майки. — Нет! — громко отвечает Джерард, защищаясь, — я просто, Боже, я не знаю. Я не знаю, что происходит. Я не знаю, почему мы вдруг заговорили друг с другом. Ты оставил нас вдвоем наедине! Десять лет назад нам не следовало оставаться наедине, потому что мы, скорее всего, сняли бы друг с друга скальпы. Но теперь я даже не знаю, что происходит между нами. — Ну, тогда вы были незрелыми и молодыми. А теперь вы повзрослели. Это нормально, — отвечает Майки. — Возможно и нет. Но что плохо, так это то, что я не знаю…. Не испытываю к нему отвращения? Я ненавижу его, конечно. Но и не ненавижу. Я не знаю, что это, черт возьми, значит, мои мозги будто в кашу превратились. — Значит, он тебе нравится? — Нет! Я этого не говорил. — Это подразумевалось. — Этого не подразумевалось, — отвечает Джерард, — он мне не нравится. — Послушай, Джерард, я видел, как ты целовался с ним вчера вечером. Это не было похоже на «Посмотрите на меня, я доказываю свою точку зрения». Это был поцелуй типа «Я уже лет двадцать сдерживаю свою страсть к тебе». Бля, чувак, это буквально было похоже на порно. — Ты такой мерзавец, Майки. — Знаю, но я не об этом. Джерард, мы оба знаем, что ты хотел поцеловать Фрэнка, и ты можешь притворяться, что не хотел, но ты, блять, сделал это, — продолжает Майки. — Он мне… Он мне не нравится. — Я думаю, ты имел в виду, что не хочешь, чтобы он тебе нравился. — А какая разница? — Одна из этих вещей — правда, и это главное отличие, — говорит Майки. — Он мне не нравится, ясно? Это факт, понимаешь? — Ерунда. — Что-что? — Чушь собачья, Джерард. Посмотри на меня, — говорит Майки, — я не идиот. Ты меня не обманешь. Ты лжешь сквозь свои гребаные зубы, и я начинаю обижаться на тебя за это. Джерард, я твой лучший друг, и я просто знаю это, но я также твой брат, и у меня есть право быть с тобой абсолютно откровенным. И ты не сможешь мне врезать за это. Ты никогда не лгал мне. Никогда. Ты никогда не лжешь мне. Но ты врешь прямо сейчас, и это чертовски меня бесит. Брось это. Я знаю, что он тебе нравится, я не говорю это, чтобы быть братом-придурком или что-то в этом роде. Это не входит в мои намерения. Я просто даю тебе знать, что уверен в том, что ты лжешь мне. Тебе нравится Фрэнк. Конец истории. — Мне не…. — Джерард, предупреждаю, если ты еще раз попробуешь это отрицать, я тебя ударю. — Мне… — начинает Джерард, — ну, даже если он мне и нравится, а я пока ни в чем не признаюсь, ты не можешь на сто процентов быть уверенным в чем угодно. — Да, могу. Ты только что заработал себе щелбан. Майки наклоняется, прежде чем Джерард успевает отреагировать, и действительно щелкает Джерарда по лбу: — Ай! — Я предупреждал тебя: не ври мне, — говорит Майки. — Ты мне больно сделал! — Именно, так что смирись. — Майки, если это неправда, а так оно и есть, то ты просто решишь, что я лгу, и ударишь меня снова. Я не могу быть честен, потому что, говоря правду, я получаю по лбу, а ложь и есть вранье. И это делает меня плохим человеком, — объясняет Джерард. — Но я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Он тебе нравится. Скажи это, и я больше не буду делать тебе больно. — Но! — Джерард вздрагивает, а потом Майки бьет его по затылку, — ублюдок. — Скажи это, тупица! — настаивает Майки. — Ты меня бьешь! Что ты за брат такой? — Уж какой есть, — говорит Майки. — Ох! Это насилие! Я не обязан ни в чем признаваться. — Ты такой глупый, — почти кричит Майки, — я буду бить тебя, пока ты не признаешься в этом. — Ты такой придурок! — кричит Джерард в ответ, в то время как на него нападает конверт, который Майки взял с верхней полки. По крайней мере, это не так больно, как его локоть или что-то еще. — Признай это! — кричит Майки, — Джерард, ты гребаный неудачник. Признай это! — Ты такой злой. Прекрати! — Ты знаешь, как заставить меня остановиться! — отвечает Майки, когда Джерард пытается убежать от него, но не успевает. У Майки ноги длиннее. Они просто бегают вокруг кухонного стола несколько раз. Джерард снова чувствует себя ребенком. На самом деле его детство не слишком отличалось от этого. Много беготни вокруг, за ним гонится Майки. Вот только Фрэнк всегда был рядом и пытался казаться крутым, жуя эту мерзкую жвачку из круглосуточного магазина, которую обычно покупал. — По закону ты совершеннолетний, придурок. Ты не можешь просто гоняться за мной по квартире и бить меня почтовым конвертом! — взвизгивает Джерард. — Ты ведешь себя как ребенок. Я отвечаю в соответствии с твоим поведением. Признай это! Джерард! Просто скажи, что тебе нравится Фрэнк! — Ладно! — Что? — переспрашивает Майки. — Ладно! Ты победил. Сейчас моя жизнь — ад, но если это то, что ты хочешь услышать, то да, он мне нравится. Фрэнк мне нравится! Он мне очень нравится. Он мне так нравится, что мне становится больно. Это сводит меня с ума, я не могу этого вынести. Но да, мне нравится Фрэнк. — О, Боже мой! — говорит Майки с таким видом, будто только что нашел выигрышный лотерейный билет. — Да ладно тебе, охлади свое траханье. — Я так и знал! — кричит он в возбуждении, — я, блять, так и знал. Я самый умный человек, которого ты знаешь, Джерард! Я так и знал! О, Боже, это лучшая новость, которую я когда-либо слышал. Это должно попасть в заголовки газет! Джерарду нравится Фрэнк Айеро! — Ты такой засранец, — говорит Джерард, качая головой. — Но я все-таки заставил тебя сказать это! Сегодня хороший день. О, я должен записать это для речи, когда буду получать награду лучшего человека в мире. Это будет забавный анекдот. Я делаю ставку на то, что эту историю купят «Paramount» или «Warner Brothers», так что нужно будет добавить трогательности. Мне нужно, чтобы люди плакали и смеялись, и я хочу, чтобы меня сыграл Крис Хемсворт. — Мы все знаем, что тебя будет играть Майкл Сера. — Отлично. Все всегда любят персонажей Майкла Серы! Он не так красив, как я, но у нас все получится. Джерард стонет и проводит рукой по волосам, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит. Потому что, честно говоря, ему сейчас нелегко. Майки сумасшедший и практически светится словами «Я же тебе говорил», что, несомненно, странно. Он чувствует себя подростком, полным гормонов, а не взрослым, который мог бы взять машину напрокат. — Джерард влюбился, Господи! — продолжает Майки. — Вовсе нет! Заткнись. Я признал, что он мне нравится, но не признался в том, что хочу жениться на нем. Кроме того, я ему не…. — Если ты закончишь фразу словами «Я ему не нравлюсь», клянусь Богом, я снова сделаю тебе больно. — Но так и есть. — Заткнись, — стонет Майки, — конечно, ты ему нравишься. У него встал из-за твоего языка в его рту. Если это не любовь, то я не знаю, что это такое. — Окей, нет. Фрэнк — просто похотливый маленький извращенец, который привык заниматься сексом со всеми парнями, которых встречает. — Он же не полез ко мне в штаны, — говорит Майки. — Ну, это потому, что он не интересуется такими уродами, как ты. — Джерард, если Фрэнк думает, что ты привлекателен, то он точно думает, что я тоже привлекателен. Намного красивей тебя, по крайней мере. — У всех нас разные вкусы, — отвечает Джерард, — а ты выглядишь, как верблюжья задница. — У всех нас разные вкусы, это правда, но я всем нравлюсь. — Ты такой самонадеянный. — Да, потому что я был совершенно прав насчет того, как сильно ты любишь Фрэнка. — Я не люблю Фрэнка. — Ты очень его любишь, — качает головой Майки. — Мне нужно уйти от тебя подальше, — говорит Джерард, — ты спятил. — Да, ты можешь говорить это сколько угодно, но все знают, что ты любишь меня. Джерард закатывает глаза: — Где эта вампирская штука с самовозгоранием, когда она так нужна? И вообще, где мой телефон? — Не знаю, — пожимает плечами Майки. — Черт, — говорит Джерард, и его голова падает на кухонный стол. — Что? Что такое? — Я думаю, что знаю, где мой телефон. — Это хорошо, — говорит Майки. — В квартире Фрэнка, — стонет Джерард. — О, тогда это очень хорошо. — Это нисколько не хорошо. Ты понимаешь, что это значит? Я должен вернуться туда! Мне придется возвращаться в квартиру Фрэнка, быть неловким и говорить, что я оставил свой телефон в его квартире, потому что я гребаный идиот. И знаешь, что он сделает? Назовет меня идиотом. Я уже знаю. Если… Эй, Майки, я когда-нибудь говорил тебе, что ты самый лучший брат на свете, и я очень тебя люблю? — Я не собираюсь забирать твой телефон, — отвечает Майки, видя Джерарда насквозь, — прибереги эти слова до следующего месяца, когда не сможешь заплатить за квартиру. — Ну, пожалуйста! — Нет. Этого не произойдет. Ты поедешь в эту квартиру и расскажешь Фрэнку, что любишь его, и вы будете заниматься с ним сексом, а я буду лучшим гостем на вашей свадьбе. Смирись с этим. — Ничего из этого не произойдет. Я только схожу за телефоном. Ты уверен, что не заберешь его для меня? — переспрашивает Джерард. — Да. Я уверен. Я не стану делать этого за тебя. Во всяком случае, не тогда, когда у меня есть такая прекрасная возможность заставить вас с Фрэнком быть вместе. — Ты садист. — Я полная противоположность садисту! Ты что, издеваешься надо мной? Я делаю все это, чтобы ты был счастлив, потому что ты женишься на нем и будешь благодарен мне. Примерно через двадцать лет, когда ты усадишь своих детей и расскажешь им историю о том, как вы познакомились с их отцом, которая продлится девять сезонов и оставит аудиторию невероятно раздраженной и неудовлетворенной, в конце концов, ты будешь благодарить меня. Ты будешь мне должен за это. — Вовсе нет! Он мне не настолько нравится. Я просто…. Я не знаю. — Он заставляет тебя терять контроль над своим сердцебиением. — Действительно. Подожди, нет. Нет! Это совсем не то. Ты пытаешься заставить меня говорить то, что хочешь слышать, — говорит Джерард. — Нет. Все так и есть. Я вижу это по твоим глазам. Ты уже признал, что он тебе нравится, может быть, признаешь, что любишь его, — говорит Майки. — Я даже не… — начинает Джерард, но сбивается и просто стонет. Он разворачивается и идет к двери. Ему хотелось бы, чтобы его квартира была больше, чтобы удалось разыграть драматический выход, но Джерард живет в шкафу, так что выходит эта актерская зарисовка слабо и совсем не драматично. — Передай Фрэнку привет от меня! — Майки кричит ему вслед, — развлекитесь там! — Иди ты нахуй! — Я тоже тебя люблю! — кричит Майки ему вслед.