When We're Both Thirty (Когда Нам Обоим Будет По 30)

Джерард стоит перед дверью Фрэнка уже добрых пять минут, и его сердце колотится так быстро, что, кажется, это заставило бы скорость света чувствовать себя недостаточно быстрой. Он едва может даже правильно дышать сейчас, настолько он не хочет этого делать. Джерард не в том положении, когда ему хорошо быть рядом с Фрэнком. Это сбивает его с толку, потому что это просто отстой. Джерард почти думает о том, чтобы оставить телефон и позволить ему быть там навсегда, потому что тогда он сможет избегать Фрэнка всю оставшуюся жизнь. У него нет никаких кодов для пуска ракет, сохраненных на этом телефоне. Но он, вроде как, любит свой телефон, и тот был довольно дорогим, а у него нет денег на замену. Там, должно быть, есть какие-то фотографии, которые он вряд ли захочет когда-нибудь увидеть снова. А вообще, он не знает, что еще может быть сохранено в этом куске железа. Но он не может просто взять и уйти. Не тогда, когда знает, что может вернуть его. Впрочем, он вполне мог бы притвориться, что никогда не знал Фрэнка. Он будет в порядке, если уйдет и не станет оглядываться назад, потому что теперь ему действительно не нужен Фрэнк. Он сможет терпеть разочарованную мать, раздраженного брата и все такое. Все что угодно, чтобы не видеть Фрэнка. Что угодно, чтобы убить эту его глупую влюбленность. Именно это он и твердит себе постоянно. Это просто влюбленность. Ничего особенного. Просто небольшая маленькая влюбленность, которую он сможет пережить, если будет ждать достаточно долго. Джерард не уверен, что верит в то, что отсутствие Фрэнка в его жизни поможет ему. Ему бы очень хотелось знать, что так оно и будет. А что, если разлука с Фрэнком только ухудшит ситуацию? А что, если он захочет быть с Фрэнком еще больше? Это будет катастрофой. Об этом даже думать не стоит. Однако, он не знает, как избавиться от этой неизбежности. Если он будет держаться подальше от Фрэнка, то может захотеть его еще больше, но если Айеро будет слишком близко, желание никуда не денется. Он не может придумать ситуацию, в которой Айеро был бы ему не нужен. Даже если бы Фрэнк умер, дело обстояло бы не лучше. Он, вероятно, чувствовал бы себя еще хуже, потому что тогда был бы полон страхом мыслей о том, что могло бы быть. Эта причина для тоски звучит даже более болезненно, чем две другие. Все это просто пиздецки сложно. Фрэнк привлекательный, и Джерард действительно думал, что просто сможет принять это знание без того, чтобы оно повлияло на него, но этого не произошло. Он думал, что его влечение к Фрэнку физически станет мимолетным. Этого также не произошло в реальности. Это сводит его с ума, потому что он не может избавиться от этих чувств. Но как бы ему хотелось от них избавиться. У Фрэнка в бумажнике есть их общая фотография. Фрэнк носит ее с собой. Куда бы он ни пошел, Джерард буквально всегда с ним. Он не понимает, зачем. Это как-то неправильно. Враги не скучают по тем дням, когда они были друзьями. Джерард почти уверен, что Волан-де-Морт не хотел бы делать браслеты дружбы с Гарри Поттером. Так просто не бывает. Нельзя влюбляться в своих врагов. Это неправильно. Но Джерард не может отрицать, что это именно то, что он чувствует, и это никуда не денется. Рука Джерарда не двигается. Она не поднимется, чтобы постучать в дверь Айеро, по своей воле. Есть что-то, что останавливает ее, и каждый раз, когда он думает, что готов, его рука никак не может дотянуться до этого куска дерева. Будто кто-то привязал веревку к его локтю и теперь дергает его руку, когда Уэй тянется постучать. У него просто не получается. Все его тело протестует. Его мозг протестует с особым усердием, не считая этого тоненького противного голоса, который звучит где-то на задворках его разума, убеждая его сделать это. Он говорит ему, что Джерард хочет этого, что должен просто перестать быть дураком. Просто постучать. Это все, что он должен сделать. Джерард чувствует себя одержимым, когда силы на сопротивление вдруг заканчиваются, и он внезапно видит свою руку, стучащую по входной двери квартиры Фрэнка. Он так зол на себя за то, что все-таки сделал это. Раздаются шаги. Джерард знает, что это его последний шанс сбежать. Он мог бы просто сбежать в коридор, а потом вниз по лестнице, и забыть обо всем, что случилось. Забыть, что пришел сюда, забыть обо всем этом, о своем телефоне, наконец. Он хотел бы провалиться в какое-то параллельное измерение, где у него абсолютно нет чувств к Фрэнку. За дверью слышится шум, почти царапанье, и Джерард смотрит на дверной глазок, зная, что там кто-то есть. Фрэнк, вероятно, на другой стороне думает, почему же он здесь. Это определенно то, что обдумывает его разум прямо сейчас. Он удивляется, почему Джерард вернулся после того, как сбежал буквально пару часов назад. Он думает, что ненавидит Джерарда больше, чем двадцать четыре часа назад. Джерард просто нервничает и ждет, когда Фрэнк его чем-нибудь ударит. Может быть, он даже не откроет. Может быть, он просто уйдет и оставит там Джерарда без ответа. Или, может быть, он крикнет Джерарду, чтобы тот ушел. Он уже давно мог найти телефон Джерарда и просто отдаст его ему, а затем захлопнет дверь. Или, может быть, он сломал его назло Джерарду. Может быть он сделает это, когда Джерард скажет ему, что потерял свой телефон. Так много разных вещей, которые он может сказать или сделать, что Джерард не может обдумать их все. Чего он не ожидал, так это того, что Фрэнк откроет дверь и посмотрит на него так. Он смотрит на Джерарда почти с благодарностью. Джерард чувствует, как воздух обжигает его легкие и вообще все части его тела. А еще тяжесть, которая заставляет его чувствовать себя прикованным к земле. Даже от одного этого взгляда Фрэнка его язык словно прилипает к небу. — Я надеялся, что ты вернешься, — говорит Фрэнк. — Телефон, — слово вылетает прежде, чем он успевает придумать, что сказать. Он звучит глупо, а его голос выше, чем обычно. Он ведет себя как полный дурак. — Что? — Я оставил свой телефон. Я оставил свой телефон где-то здесь. Я просто вернулся, чтобы забрать его, — быстро говорит Джерард. — О, — говорит Фрэнк, кивая, пока его лицо становится серьезным. Джерард делает вид, что это не имеет к этому никакого отношения, а Фрэнк просто подумал о чем-то грустном. Об Эдварде Руки-ножницы или начале «Вверх». Только поэтому. Но точно не из-за того, что Джерард сказал что-то, что совершенно сбило его с толку. — Можно мне его поискать? — спрашивает Джерард, пока все еще стоит на пороге, а Фрэнк также смотрит на него, не шевелясь. — Да. Конечно, — отвечает Фрэнк, отступая назад и пропуская Джерарда вперед. Джерард смотрит на него и ему хочется, чтобы он мог сделать это все менее неловким, а затем проходит перед Фрэнком, входя в квартиру. Здесь все осталось таким же, как и до его побега. Кажется, за последние несколько дней он бывал здесь слишком часто. Черт, да он ночевал здесь последние два дня. Это точно слишком много. — А где ты его в последний раз видел? — спрашивает Фрэнк, — я имею в виду твой телефон. — Здесь, правда, я не знаю, где именно, — отвечает Джерард. Фрэнк не живет в особняке, так что тут не так уж много мест, где он мог бы его оставить. Фрэнк держит квартиру в порядке, так что есть большие шансы найти телефон. Это же не тот ужасный бардак, как в квартире Уэя, в котором он теряет вещи навсегда. Часто ему приходится жить без телефона, по крайней мере, пока Майки не позвонит ему, и он не найдет его по звонку среди кучи вещей. Фрэнк закрывает дверь за Джерардом, и тот почти чувствует себя испуганным звуком жуткой тишины его квартиры. Телевизор включен, но звук убавлен, так что это, вероятно, это именно то, чем занимался Фрэнк, когда Джерард постучал. Джерард сначала идет к кухонному столу, чувствуя на себе взгляд Фрэнка, но отказывается оборачиваться, чтобы признать этот пристальный взгляд. Он исследует полки и ничего не находит. Потом Уэй подходит к дивану и теперь уже никак не может избежать этого. Он встречается взглядом с Фрэнком, и они смотрят друг на друга несколько секунд, пока Фрэнк не отводит взгляд. Он смотрит туда, куда идет Уэй, — на диван, на котором спали Майки и Джерард. Фрэнк подходит немного ближе к дивану, делая вид, что тоже ищет его телефон, и Джерард не может понять, действительно ли он пытается помочь или лишь делает вид. Фрэнк, кажется, решает перестать, потому что отходит, чтобы встать у голой стены рядом с телевизором. Он убирает руки за спину и смотрит на Джерарда, пока тот ищет несчастный телефон. Наконец, он видит его, наполовину засунутый под диван, на полу. Он наклоняется вниз, чтобы поднять его, когда видит, что Фрэнк наблюдает за ним. В ответ Джерард смотрит лишь в пол, делая вид, что не замечает на себе пристального взгляда Айеро. — Я нашел его, — говорит Джерард, выпрямляясь и показывая телефон в руке Фрэнку в качестве доказательства. Фрэнк смотрит на него так, будто находится в каком-то трансе, и они выдерживают довольно странную и слишком долгую паузу, прежде чем Уэй убирает находку в карман. Это заставляет Фрэнка отвести взгляд в другую сторону, но в конечном итоге его глаза все равно останавливаются на Джерарде. — Мне пора идти, — наконец говорит Джерард. — Эм, прежде чем ты уйдешь, — произносит Фрэнк, останавливая Джерарда, когда тот уже начинает идти к двери. — Что? — Ну, я просто хотел поговорить с тобой. — О чем же? — спрашивает Джерард. — Насчет этого, ну, поцелуя. — О. Мы можем забыть об этом, если это то, чего ты хочешь. Это было странно, и мы не должны были этого делать. Так что можем забыть, что это вообще произошло. — Это не совсем то, о чем я хотел с тобой поговорить. — Что? Но ты же сказал, что хочешь поговорить о поцелуе, — непонимающе смотрит на него Джерард. Фрэнк кивает: — Да, я действительно так и сказал, и это то, о чем я хотел поговорить. Но я хотел поговорить о другой его части. — К-какой части? — О том, что было после него, — отвечает Фрэнк, краснея. — О, да, мы могли бы забыть и об этом, если ты хочешь. — Видишь ли, дело в том, что, — Фрэнк останавливается и делает глубокий вдох, по-видимому, набираясь смелости, и продолжает, — дело в том, что это был даже не очень хороший поцелуй. Правда, мы просто…. Ты же знаешь, что мы совсем не подходим друг другу. Ты и я, мы не имеем никакого смысла. Я просто хотел сказать, что-то, что произошло тогда — просто совпадение. Это произошло не из-за тебя. Просто так получилось. Просто такое иногда случается. — Да, у подростков, — говорит Джерард, не очень уверенный в том, что слышит. Действительно ли Фрэнк пытается сказать ему, что его стояк — просто случайность? Это не случайность. Это очевидная причинно-следственная связь, и каждый учитель биологии, которого Джерард когда-либо презирал, поддержал бы его в этом вопросе. Кроме того, количество раз, когда Фрэнк просто сказал «просто», полностью доказывает точку зрения Джерарда. — Ну, ты знаешь, я просто хочу, чтобы ты знал, что это был не ты. — Ты лжешь, — уверенно говорит Джерард. — Я не вру. Это была просто странная случайность. Я серьезно, — отвечает Фрэнк. — Нет. Я тебе не верю, — говорит Джерард, делая шаг вперед, ближе к Фрэнку. Они были не так уж и далеко друг от друга, но теперь их разделяет всего один шаг. — Но я говорю тебе правду. Я серьезно говорю. Я…. — Ладно, оставь это при себе. — Ты такой раздражающий, — Фрэнк закатывает глаза, и внезапно Джерард чувствует себя лучше. Фрэнк — просто придурок, отрицающий очевидную для них обоих правду. Теперь ему легче его ненавидеть. Сейчас воображаемая петля на шее Джерарда несколько ослабла. — А ты ужасный лжец, — отвечает Джерард. — Я не лжец! Это действительно вышло совершенно случайно. — Да, конечно. Итак, ты хочешь сказать, что это, — Джерард делает шаг вперед и полностью стирает пространство между ними, прижимая Фрэнка к стене. Теперь он использует все свои навыки. Целует его так хорошо, как только умеет. Это уже даже не легкая эротика. Уэй совершенно не знает, почему делает это, и кто сейчас управляет его телом, потому что это точно не он сам. Обычно он не прижимает парней к стенам, накидываясь на них с поцелуями. Он просто не такой. Когда Джерард отстраняется, то заканчивает фразу, начало которой даже не помнит: — Разве не это было причиной твоего стояка? — Абсолютно нет, — отвечает Фрэнк, а потом притягивает Джерарда к себе. Он не бьет его кулаком в лицо или коленом по яйцам. Он буквально возвращает его обратно в поцелуй. И Джерард не останавливает это. Он даже не пытается. Даже немного. Он просто продолжает. Но теперь с чувством осознания, потому что руки Фрэнка гладят его волосы, а его собственные руки на его груди, прижимают Айеро к стене, будто удерживая от побега. Он, конечно, мог бы сбежать, если бы захотел, но, похоже, не хочет. — Ужасный поцелуй, — бормочет Фрэнк. Джерард затыкает ему рот, потому что не может остановиться. Он мог бы остановиться, но не хочет, просто хочет продолжать целовать его. Сам не знает почему. Ему и не хочется знать, почему. Он не понимает, как это происходит, но у него достаточно здравого смысла, чтобы понять, что это происходит на самом деле. И это прекрасно. Голос на задворках его разума снова начинает говорить, только громче. О том, что Джерард действительно хочет этого, и он так пронзителен и убедителен, что Уэй слушает его. Какая-то другая его часть говорит прекратить это. Это слишком странно. Он целует Фрэнка. Это неправильно. Этот голос быстро заглушается первым. Первый голос слушать намного приятней и практичней, потому что он говорит Джерарду использовать язык, что, естественно, более актуальное предложение в сложившихся условиях. — Что мы делаем? — говорит кто-то, и Джерарду требуется мгновение, чтобы понять, что это его собственный голос. Это его голос, настоящий, издаваемый его голосовыми связками, именно этот голос произносит эти слова. Теперь ему немного страшно от того, сколько же вещей он говорит и делает неконтролируемо. — Доказываем свою точку зрения. — Какую? — спрашивает Джерард. — Что ты и я, мы были бы очень дерьмовой парой, — говорит Фрэнк, а затем его губы оказываются слишком близко к шее Уэя. Теперь единственное слово, которая повторяется в его голове, — «Господи». — Да, — кротко кивает Джерард, — мы были бы ужасны. Действительно ужасны. — Потому что ты ужасно целуешься, — продолжает Фрэнк, — и в постели, наверняка, так же плох. — И ты, наверное, не лучше, — говорит Джерард. Он не уверен, что происходит и что именно они говорят друг другу. Все это так, будто он оказался во влажной мечте пятнадцатилетнего подростка, но ему все равно. Он полностью смирился с тем фактом, что Фрэнк, вероятно, оставит засосы на его шее, если продолжит. Также он смирился с тем, что придется носить шарф всю следующую неделю. И даже с тем, что Майки будет до конца своей жизни издеваться над ним за все, что происходит сейчас. Он не против всего этого, потому что ему действительно нравится. Может быть, просто прошло слишком много времени с тех пор, как Джерард последний раз трахался с кем-то, и именно поэтому он полностью готов позволить гребанному Фрэнку Айеро оставлять засосы на его шее. Скорее всего, это не так. Он знает, почему происходит то, что происходит, но это не значит, что он обязан признавать это. — Боже, мы никогда не сможем быть вместе. Ты просто не в моем вкусе, — говорит Фрэнк. Джерард чувствует себя так, будто это он прижат к стене, хотя дела обстоят иначе. И он не знает, почему не может заставить свои ноги двигаться. Это так странно. Он совсем потерял контроль над собой. Как будто какой-то инопланетянин поселился в его голове и теперь жмет на все кнопки подряд. Уэй не против этого, хотя это и странно. — Да, — соглашается Джерард, когда Фрэнк притягивает его за шею и целует снова. Целует его так, словно у него кончился воздух, а Джерард проглотил кислородный баллон. Целует его так, будто если они остановятся, то Фрэнк свалится с Земли. Гравитация просто перестанет действовать, и он окажется в космосе. Это очень страстный поцелуй. Руки Фрэнка на затылке Джерарда, притягивают его все ближе к себе, тогда как руки Уэя на талии Айеро, потому что он не может придумать для них лучшего места. Он уже прижал Фрэнка к стене, так что теперь мало что может сделать, чтобы прижать его к ней еще сильней. Глаза Джерарда распахиваются, хотя он даже не заметил, что закрыл их, когда одна из рук Фрэнка двигается ниже. Сначала она спускается от шеи к плечу, а потом просто двигается все ниже и ниже. Он проводит ладонью по его груди, вниз к бедру, вдоль него, а затем достигает конечной цели, и это заставляет Джерарда издать странный звук, похожий на писк. — Так у кого же теперь стояк? — дразнится Фрэнк, и Джерард практически слышит его ухмылку. Но Джерард решает, что в эту игру могут играть и двое. Поэтому он убирает одну из своих рук с талии Фрэнка, но тот тут же хватает его за запястье прежде, чем Уэй успевает что-то предпринять. — Ещё рано. — Что-о? — начинает Джерард, но звуки застревают у него в горле, когда Фрэнк тянет его за руку, практически таща его по полу через всю квартиру. Разум Джерарда все еще функционирует. Он понимает, что его только что тащили через гостиную, а теперь он уже у Фрэнка в спальне. Он не видел ее раньше, но это очень… похоже на спальню Фрэнка. Слишком чисто для спальни, наверное, потому что Айеро — чистюля из чистюль. Это больше похоже на спальню подростка, потому что ни у одного уважающего себя взрослого нет плаката Black Flag над кроватью, но опять же, Джерард не может не думать, что это слишком типично для Айеро. Это очень на него похоже. Так что это точно спальня Айеро. Однако у Джерарда нет времени на раздумья, потому что Фрэнк делает шаг назад, с ремнем Джерарда вокруг его больших пальцев. Это неудобный способ контролировать кого-то при любых других обстоятельствах, но сейчас это особенно сильно сбивает дыхание Джерарда. Когда ноги Фрэнка ударяются о кровать, то он падает на матрас и тянет Джерарда за собой так, что тот оказывает сверху. У Уэя еще достаточно здравого смысла, чтобы убедиться, что он не приземлится прямо на Фрэнка или сделает ему больно. В конечном итоге оказывается, что Джерард почти сидит на Айеро. Уэй вспоминает, что как-то проснулся среди ночи от того, что его сон принял похожий сюжет. В его голове вновь всем управляет инопланетянин, который контролирует всю его моторику. Потому что он расстегивает молнию Фрэнка точно не по своей воле. Он никогда бы не подумал, что сделает это. Он только расстегнул молнию на штанах Фрэнка Айеро. Это тот самый парень, который однажды положил навоз в его шкафчик. Это Фрэнк. — Что я делаю? — шепчет Джерард скорее себе, чем Фрэнку. Джинсы расстегнуты и спущены ниже по бедрам Фрэнка, но дальше этого он ничего не может сделать. Фрэнк ничуть не лучше Джерарда. Серьезно? Он посмеялся над эрекцией Джерарда, в то время как у него самого в трусах будто бы поставили палатку. Фрэнк — лицемер. — Доказываешь точку зрения, — напоминает ему Фрэнк. Джерард не уверен, что это действительно докажет что-то, но надеется, что так оно и будет. Он не уверен, что тот факт, что Фрэнк фантастически целуется, докажет то, что у них никак не получится быть вместе. Он не знает, как все это может что-то доказать. Это совершенно нелогично. С другой стороны, Джерард почти уверен, что это на самом деле не должно ничего доказывать. Он почти уверен, что они доказывают только то, что оба действительно хотят потрахаться друг с другом. Просто пора уже сделать это, чтобы это желание не мешало жить. Джерард решает, что именно это они и делают. — Точно, — отвечает Джерард. Он сам не знает, на что отвечает. Его память сейчас не очень хорошо работает. Теперь руки Фрэнка у него в штанах, справляются с застежкой, а вот Джерард изо всех сил старается не тереться о человека, лежащего под ним. Маленький хрип раздается из его горла, и еще это дыхание в его ухе, такое горячее, что почти заставляет его потерять самообладание. Это все не помогает ему сдерживать себя. Он даже не совсем замечает, что Фрэнк кусает его за мочку уха, потому что все, о чем он может думать, это то, что он слышит каждый его вдох и выдох. — О, Боже, — тихо говорит Джерард, чувствуя, как Фрэнк расстегивает его брюки. Его рука уже в нижнем белье Джерарда, заставляет его нескладно бормотать ругательства так, будто это то, ради чего он живет. — Черт, — говорит Фрэнк и через мгновение Джерард вспоминает, где находится. Он едва сдерживает себя от того, чтобы не лечь на Фрэнка, но его дрожащие руки во время удерживают его от падения. Джерард быстро соображает, пытаясь понять, что же делать дальше. Наконец он решает позаботиться об этих раздражающих штанах, которые мешают ему. Фрэнк, кажется, догадывается, что именно Уэй хочет сделать. Рука Фрэнка, которая до этого обнимала Джерарда, тянется к одной половине его брюк, в то время как Джерард берется за другую. Хоть Джерард и чувствует себя немного потерянным, когда Фрэнк перестает держать его, он просто говорит себе сделать все быстро. Штаны застревают на сгибе его колена, но он поднимает ногу вверх, и тогда они, наконец, падают с кровати, что кажется большим облегчением. Фрэнк уже начинает стягивать с себя брюки, когда Джерард смотрит на него. Снять его брюки оказывается намного более легкой задачей. Как только Фрэнк отшвыривает их в сторону, то сразу же притягивает Джерарда ближе за воротник рубашки, чтобы заставить того поцеловать себя. Джерард с удовольствием позволяет своему языку исследовать рот Фрэнка так, будто он и вправду что-то ищет. Джерард буквально готов дать ему все, что угодно. Он не может перестать думать о том, что хочет каждый дюйм его тела. Фрэнк издает звук, который Джерард никогда раньше не слышал. Это результат того, что Джерард решает поставить свое колено между ног Фрэнка. Он настолько сильно возбужден, что Джерард едва ли даже в состоянии понять из-за него ли это. Этот звук, слетающий с губ Айеро, заставляет Джерарда испытать особое чувство, которое он хотел бы испытывать постоянно. Это самый лучший звук в мире. Джерард открывает глаза и видит лицо Фрэнка слишком близко, потому что они все еще продолжают целовать друг друга. Лицо Фрэнка вблизи такое красивое. Слишком красивое. Глаза под его веками слегка подрагивают, а длинные ресницы касаются верхней части щеки Джерарда. Он, блять, великолепен сейчас. У Джерарда перехватывает дыхание не из-за поцелуя, а из-за того, что Фрэнк невероятно привлекателен. Это все равно что смотреть прямо на солнце. Джерард не замечал его красоты в старшей школе. Как он мог такое пропустить? Он, вероятно, самый привлекательный человек, которого Джерард когда-либо видел вблизи, а он заметил это только сейчас? Фрэнк тогда был немного прыщавым и не очень худым, потому что большинство подростков таковы, но все же он был хорош собой. Сейчас от него просто дух захватывает. Джерард буквально не может дышать, когда смотрит на него. Джерард замечает, что рука Фрэнка продолжает что-то делать, но пока не знает, что именно, поэтому прерывает поцелуй, чтобы увидеть, что Айеро пытается стащить рубашку Джерарда через голову. Джерард поднимает руки достаточно высоко, чтобы помочь ему, и сразу же после этого стягивает рубашку с Айеро. Теперь Джерард полуголый в квартире Фрэнка. Такого точно не предполагалось. Если еще минуту назад у Джерарда захватывало дух, то сейчас у него почти начинается сердечный приступ. В ушах Джерарда начинает играть хор небесных ангелов, когда он видит торс Фрэнка. Потому что это, блять, невероятно. — Блять, — это все, что Джерард может произнести, потому что Фрэнк без рубашки — это то еще зрелище. Нет слов, которые могли бы описать то, как он сейчас выглядит. Это невозможно. Все, о чем Уэй может думать, так это о том, что он хочет провести пальцами по каждой линии на теле Фрэнка. Даже не верится, что он это чувствует. Фрэнк ухмыляется, но Джерарду все равно. Такое, наверное, впервые. Джерард никогда еще не позволял Фрэнку ухмыляться просто так, без оскорбительного обзывательства в ответ, но Фрэнк ухмыляется прямо сейчас, и ему плевать на это. Фрэнк без рубашки. Это победа для Джерарда. Джерард едва удерживается, чтобы не позволить своим пальцам начать изучать татуировки на его груди. Они буквально гипнотизируют его сильнее всего другого. Хотя, нет. Глаза Фрэнка. Они действуют на Уэя с еще большей силой. Джерард не может думать, глядя прямо в глаза Айеро. Карие настолько же, насколько зеленые, более светлые у зрачков. Как солнечное затмение со светом, который пробивается из-за темного солнца. Однако Фрэнк тянется к нему и застает Джерарда врасплох, когда целует его. Это уже не грубо. Не так, будто они пытаются поскорее покончить с этим, чтобы избавиться от своих чувства друг к другу. Это не тот поцелуй, которого хочет Фрэнк. Это поцелуй, о котором Джерард мечтал в детстве, когда думал о поцелуях с любовью своей жизни. Тот поцелуй, который едва ли даже настоящий, когда губы еле касаются друг друга. Это не тот поцелуй, которым можно завести кого-то. Так целуют, когда хотят поцеловать, а не потрахаться. Однако через минуту он заканчивается, когда Фрэнк отворачивается и падает на покрывало под ним. Джерард даже не уверен, было ли это на самом деле или это все только в его голове. Он все еще погружен в свои мысли, не понимая, что происходит, когда видит руки Фрэнка на резинке своих боксеров. Джерард чувствует тыльную сторону пальцев Фрэнка там, где они соприкасаются с кожей бедер Джерарда, и это уже слишком. Это слишком нежно и не так агрессивно, как их поцелуи до этого. Это также заставляет Джерарда забыть о ненависти к Фрэнку. Это больше похоже на их последний поцелуй. Джерарду это не нравится. Вернее, не так. Ему это слишком нравится. Ему это нравится слишком сильно, чтобы позволить этому продолжиться, так что в ответ Джерард тянется к белью Фрэнка. Он тянет ткань вниз так, будто хочет, чтобы все произошло быстро. Будто хочет покончить с этим поскорее. Джерарду слишком нравится течение спокойной реки, поэтому он пытается быстрее добраться до бушующих водопадов. Это слишком нежно, и если он позволит этому случиться, то в конце концов влюбится в Фрэнка еще больше, чем сейчас. Фрэнк догадывается о его желании в ту же секунду, будто читает мысли Уэя, поэтому стягивает боксеры с Джерарда также быстро, как и он с него. Теперь он чувствует себя несколько смущенным, потому что внезапно оказывается перед Фрэнком абсолютно обнаженным. Это странно. Фрэнк — не тот человек, перед которым Джерард собирался раздеваться. Это слишком странная мысль. Еще страннее то, что Фрэнк тоже абсолютно голый. Фрэнк не может быть тем же привлекательным человеком, что и тот долговязый девятиклассник, которого знал Джерард когда-то много лет назад. Такое чувство, что перед ним совсем другой человек. Это просто не может быть он. Настолько горячий, забитый татуировками, с членом около бедра Джерарда прямо сейчас. Но вот он здесь. Фрэнк прямо здесь, смотрит на него своими темными глазами, опускает руку вниз по телу Джерарда, пока не обхватывает член Джерарда пальцами. Тогда Джерард издает слишком громкий звук и краснеет от того, что никогда раньше не издавал таких звуков, и вот, теперь просто стонет перед Фрэнком. Айеро ничего не говорит и просто начинает целовать шею Джерарда, в то время как он пытается сообразить, что же ему делать. Он хочет сделать так много вещей и эта нерешительность заставляет его просто быть бревном и ничего не предпринимать. Джерард думает достаточно долго, чтобы понять, что ему нужно просто трахнуть Фрэнка. Это то, чего они оба хотят, просто у него действительно нет никаких других идей о том, что еще он может сделать. Джерард, функционирующий на чистом адреналине, использует свои голосовые связки, чтобы спросить: — Где у тебя все лежит? Фрэнк хмурится, прежде чем указывает на прикроватную тумбочку, и Джерард чувствует себя полным идиотом. Фрэнк даже не прячет ничего в ящике или где-то еще, бутылек смазки стоит прямо на виду, как гребаный трофей. Джерард протягивает руку, хватая маленькую бутылочку, а заодно и ленту из нескольких презервативов, которые теперь свисают с кровати, грозясь упасть на пол. Фрэнк кладет обе руки на плечи Джерарда. Он смотрит на него, когда выпрямляется, кладя вещи на покрывало рядом с ними. Теперь они смотрят друг на друга и глаза Фрэнка вдруг становятся большими, круглыми и будто бы умоляющими. Он выглядит так, будто очень хочет этого. Джерард не может придумать другого способа выразить это. Джерард наклоняется к нему, целуя в губы. Теперь он инициирует нежный поцелуй, который, наверное, сейчас контрпродуктивен, но ему все равно. У Фрэнка такие мягкие губы, что Джерард просто хочет насладиться ими еще несколько секунд. Он хочет по-настоящему поцеловаться с Фрэнком, всего лишь еще раз. Это продолжается до тех пор, пока Фрэнк не откупоривает бутылку и не сует ее в руку Джерарду. Тот берет ее, отрываясь от губ Фрэнка, и выдавливает щедрое количество смазки в свои ладони. Джерард, опираясь на локоть, чувствует, как Фрэнк двигается под ним, принимая наиболее удобное положение, и становится только ближе к бедрам Джерарда. У Уэя на мгновение кружится голова, прежде чем он запускает руку между ног Фрэнка. Его палец изучает кожу вокруг отверстия Фрэнка, прежде чем мягко входит внутрь. Фрэнк слегка откидывает голову назад, а Джерард старается удержаться от падения, упираясь одной рукой в матрас, в то время как добавляет второй палец и медленно двигает им внутри, чтобы растянуть Айеро. Фрэнк издает болезненный звук, когда Джерард входит в него третьим и четвертым пальцами, что Джерард не оставляет без внимания. Он говорит себе, что должен убедиться, что Фрэнк должным образом подготовлен, прежде чем они продолжат. Однако, тот подается вперед, подталкивая Джерарда глубже, и тогда он решает, что Фрэнк, наверное, готов. Джерард вынимает пальцы и вытирает их о покрывало, а потом отрывает от ленты один презерватив. Фрэнк не смотрит на него, он закрыл глаза и теперь одной рукой крепко сжимает плечо Джерарда, тогда как другая лежит на его бедре, будто он пытается убедиться, что тот никуда не уйдет. Джерард снова откупоривает смазку и выдавливает немного больше, чем до этого, прежде чем справляется с остальным. — Ну же, — тихо шепчет Фрэнк, едва приоткрывая глаза, чтобы взглянуть на него. — Хорошо, — кивает Джерард, и теперь пытается найти наименее неловкое положение, чтобы наконец сделать это. Конечно, это неловко. Это же Фрэнк. И это странно. Конечно же, они оба этого хотят, но это не делает это менее странным. Но теперь это уже не странно, а напряженно. Вот каково это. Это невероятно напряженно, потому что Джерард осторожно продвигается вперед, а хватка Фрэнка заставляет его ногти впиться в плечо Уэя. Тело Фрэнка не позволяет Джерарду войти без сопротивления, но головка его члена все-таки входит в него, и теперь все становится проще. Теперь все действительно проще. Фрэнк все еще не открывает глаз, будто пытается отогнать от себя ненужные мысли. Джерард кусает нижнюю губу, пытаясь остановить себя от резкого толчка, потому что тело Фрэнка слишком приятно теперь. Безумно, удивительно, фантастически приятно. Это отличается от всего того, что Джерард испытывал со своими предыдущими партнерами. Их не было слишком уж много, но разница слишком очевидна. Это же, блять, Фрэнк. Конечно, он чувствует себя по-другому, как может быть иначе? Но это лучше, чем все, что было до этого. Намного лучше. Тело Фрэнка просто идеально, и Джерард с трудом сдерживает себя. Бедра Джерарда касаются кожи Фрэнка после долгой паузы, и он выходит из него, прежде чем войти снова. Джерард старается делать все максимально медленно, потому что он, хоть и ненавидит Фрэнка, но все еще не хочет сделать ему больно сейчас. Фрэнк доверяет ему. Он не может его так подвести. Рука Фрэнка перемещается на волосы Джерарда, и он ловит себя на мысли о том, что так намного лучше. Ему нравится это ощущение. То, как Фрэнк рассеянно перебирает пряди его волос на затылке. В течение нескольких минут Фрэнк издает негромкие звуки, прежде чем с его губ срывается долгий стон, который пронзает сердце Джерарда. Эту реакцию слишком просто расшифровать, особенно, когда Фрэнк тихо произносит «Вот так». Теперь Джерард более уверен в своих движениях, потому что Фрэнк продолжает издавать эти стоны, которые просто сводят его с ума. Его голос сейчас буквально олицетворяет слово «секс». Это невероятно и горячо, но больше все-таки горячо. — Ох, — произносит Фрэнк, когда Джерард снова находит то же место, и теперь ему еще легче найти его снова. Каждый его толчок встречается целым арсеналом ругательств, а в какой-то момент и набором звуков, который слишком похож на его имя. Фрэнк действительно горячий. Он немного вспотел, а на его лбу блестят капли пота, но он такой идеальный. Совершенный, как какой-нибудь ангел. Джерард не может не смотреть на него и просто хочет зацеловать его до смерти. Хочет быть с ним чем-то большим. Хочет обладать им. На мгновение Джерарду становится грустно, и он чувствует, что плохо поступает с Фрэнком, потому что трахает его с единственной целью: вытащить его из своей головы, что кажется неправильным. Суть в том, что Фрэнк заставляет Джерарда влюбляться в него еще больше, и это ужасно. Ужасно то, что он не сможет быть с ним. Но этот проблеск мысли быстро уносится прочь, потому что Джерард чувствует себя действительно хорошо. Ему нравится то, что чувствует Фрэнк, и то, как он снова и снова бормочет слово «быстрее». Ему нравится то, как рука Фрэнка путается в его волосах, и то, как он может чувствовать его твердую хватку даже костями. — Блять, — почти мяукает Джерард, потому что сейчас Фрэнк начал поднимать свои бедра вверх навстречу Джерарду, и это безумно приятно. Может быть, прошло слишком много времени с тех пор, как Джерард в последний раз занимался сексом, и, возможно, именно поэтому он чувствует себя особенно хорошо сейчас, или, может быть, он не бредит и Фрэнк действительно настолько хорош. Джерард просто не может не думать, что с Фрэнком у него, вероятно, лучший секс, который у него когда-либо был, и если это не та самая большая награда, которую можно получить, то хотя бы тот факт, что Фрэнк получает ее от него, говорит о многом. Звук, с которым встречаются их тела, говорит сам за себя, и Джерард делает все возможное, чтобы отключиться от него, потому что это мешает ему слышать звук, который издает Фрэнк. Он тяжело дышит и его голова почти падает на лоб Фрэнка, потом что он все меньше может удерживать собственный вес. Однако он может сказать, что звук, который издает Фрэнк, говорит о том, что-либо Джерард регулярно попадает по его простате, либо Фрэнку уже действительно похуй на все. Рука Фрэнка, которая до этого лежала на бедре Джерарда, внезапно исчезает, и кожу Уэя обдает прохладным воздухом, отчего он издает недовольный звук. Но когда он смотрит вниз, то его рот буквально пересыхает, потому что теперь Фрэнк обхватил рукой свой собственный член и дрочит себе в том же темпе, в котором Джерард входит в него. — О, Боже, — стонет Джерард, потому что это не должно быть так горячо, но так оно и есть. У Джерарда возникает искушение убрать руку Фрэнка, но он слишком неустойчив, а также плох в многозадачности. — Дже…. — Фрэнк начинает произносить его имя, прежде чем обрывается, — я сейчас, блять, я почти. Фрэнку не нужно заканчивать фразу. Джерард знает. Он все понимает. Он тоже близок, и это настолько приятно, что даже становится больно. Джерард довольно резко входит во Фрэнка, и он был бы полностью напуган тем, что причиняет ему боль, если бы тот не требовал, чтобы он двигался быстрее каждые несколько секунд. Фрэнк не может насытиться, прямо как и Джерард. Ничто в его жизни еще не приносило столько удовольствия как тот факт, что Фрэнк не может не закрывать глаза. Он никогда не слышал ничего столь же великолепного, как шепот его ругательств или эти грубые стоны откуда-то из глубины его горла. Он еще никогда не чувствовал себя настолько живым. Он настолько глубоко тонет в этих чувствах, что совсем забывает, что Фрэнк даже не его бойфренд. Он забывает, что Фрэнк никогда бы не признал, что любит его также, как любит его Джерард. Это блаженство — позволить этому быть забытым. Самое удивительное ощущение — быть с Фрэнком так близко и притворяться, что это не просто физическая близость. Это могло бы быть их реальностью, если бы все не пошло наперекосяк в прошлом. Может быть, так они бы проводили каждый вечер. Каждый вечер Джерард любил бы Фрэнка единственно верным для него способом. Однако это не их жизнь, это просто отпуск от рутины в их общении. Но Джерард забыл об этом, и ему так приятно быть рядом с Фрэнком. Это то счастье, о котором люди боятся даже подумать. — Блять, — снова и снова повторяет Фрэнк в ухо Джерарду, и тот издает почти рычащий звук. Он не может остановиться. В конечном счете Джерард сдается первым. Звук голоса Фрэнка — это то, что не дает ему возможности продержаться дольше, и он чувствует, как его голова падает на Фрэнка, прежде чем он кончает гораздо сильнее, чем когда-либо еще. — Ох, — тихо произносит Фрэнк, и Джерард действительно не осознает, что происходит, или что Фрэнк говорит, потому что в его ушах раздается только этот жужжащий звук, а его лицу вдруг стало слишком жарко. Он ощущает что-то теплое у себя на животе, и не так уж трудно понять, что это. Он чувствует, что хватка Фрэнка в его волосах ослабевает, и именно поэтому Джерард понимает, что они кончили почти одновременно. Его тело стало совсем слабым и он практически свалился с Фрэнка так, что одна его половина осталась на Айеро, а другая — на кровати. Джерард чувствует мурашки, которые бегают по его телу, и холод, когда моргает достаточно широко, чтобы вспомнить, что вообще происходит. Он осторожно слезает с Фрэнка, наконец-то осознав всю мерзость пота и спермы на нем. Теперь он смотрит на Фрэнка, который дышит также часто, как и моргает, и ловит себя на мысли о том, что тот все еще чертовски красив. Ему нравится то, что Фрэнку даже не нужно пытаться быть красивым. Он выглядит прекрасно-уставшим. А потом реальность охватывает все его мысли. Джерард оглядывается и видит комнату Фрэнка. Он видит покрывало Фрэнка и видит самого Айеро. Он также понимает, что Фрэнк для него ничего не значит. Они же даже не друзья. На данный момент они и не враги, потому что-то, что они только что сделали, рушит концепцию вражды. Они не встречаются, точно не встречаются. Они не знакомые, потому что знакомые не знают друг о друге все до мельчайших подробностей, потому что Джерард знает, или по крайней мере думает, будто он знает все, что нужно знать о Фрэнке. Никем. Вот кем Фрэнк и Джерард приходятся друг другу. Они — ничто. Для их статуса даже не существует подходящего слова. В словаре нельзя найти слово для «друзей детства, которые собирались жениться друг на друге, но потом однажды кто-то сыграл с ними злую шутку, сделав их обоих врагами примерно на пятнадцать лет, потом они думали, что никогда не встретят друг друга, пока однажды, двенадцать лет спустя, они снова не встречаются, чтобы продолжить ненавидеть друг друга, но меньше, чем за неделю они начинают понимать, что они, возможно, любят друг друга вот уже двадцать пять лет». Такого слова не существует, что вполне объяснимо. Джерард немного отстраняется от Фрэнка, а затем хватается за одеяло, чтобы прикрыться. Он снова осознает тот факт, что он голый в квартире Фрэнка, с таким же голым Айеро в одной постели. Эта мысль болезненно-ослепительна теперь, когда он думает об этом. Джерард снова смотрит на Фрэнка, который сонно разглядывает потолок. Он не делает ничего: не говорит с ним, не смотрит на него, вообще ничего. И Джерард совсем не знает, что ему делать. Он немного приподнимается, все еще глядя на Фрэнка, и начинает поворачиваться, чтобы спустить ноги на пол, когда Фрэнк протягивает руку и хватает Джерарда за предплечье. Джерард оборачивается, удивленный внезапным движением, и смотрит на Фрэнка, который смотрит на него в ответ. Теперь его глаза такие же, как и прежде. Ярко-карамельные, как и до всего этого. — Пожалуйста, просто, — начинает Фрэнк, но ему требуется много времени, чтобы закончить предложение, и Джерард действительно не хочет, чтобы он продолжал, — останься. Джерард, вообще-то, и не хочет уходить, он просто не знает, что ему делать. Нет никакой инструкции для ситуаций вроде этой. Он с удовольствием прочитал бы руководство или памятку, если бы мог. Глаза Фрэнка прожигают следы на Джерарде, когда тот снова устраивается под одеялом, решая не двигаться. Он может просто остаться, хотя бы ненадолго. Они могут просто остаться здесь и продолжить притворяться. Это все, что они должны это сделать. Притвориться, что нет всей этой истории, что, возможно, они могли бы быть вместе, если бы не запороли все много лет назад. — Я же говорил, мы не можем быть вместе, — наконец произносит Фрэнк, и Джерард слегка улыбается ему в ответ. Он не может удержаться, чтобы не посмотреть на Фрэнка как на идиота. Настоящего, глупого идиота. Хотя, вообще-то, очень милого идиота.