Добро пожаловать в Цирк!

      Есть у городов особенность прекрасно все запоминать: твои неудачи, несбывшиеся мечты, горькие слезы и самые яркие улыбки. Они играют этим в злополучного «подкидного дурака», закидывая тебя в самые неподходящие моменты самыми болезненными воспоминаниями. И та победа, на которую ты метил, кажется уже бессмысленной, а козырь в рукаве – битым.       Воронеж однозначно входил в эту лигу «злодеев», и Антон заведомо знал, что проиграл ему, так не начав полноценно отбивать в ответ.       «Ха-ха, ты выиграл в собственную игру, правила которой никому не объяснял. Молодец, Воронеж, так держать! Продолжай в том же духе!»       Шастун шел вдоль заснеженных центральных улиц (после недавнего снегопада, как обычно, их еще никто не чистил) и смотрел на мальчишку, что бежал впереди него и заливисто смеялся; он спотыкался на ровном месте, чуть ли не летел лицом в сугроб, но продолжал от кого-то убегать. Яркие зеленые глаза искрились счастьем, а широкая улыбка не сходила с лица; оттопыренные уши покраснели от холода, шапка-то была в руках. Тот постоянно оглядывался назад, проверяя нет ли «хвоста» и его взгляд то и дело скользил по сгорбленной фигуре Антона. Последнему было неуютно. Сорванец смутно напоминал ему себя в детстве. Куртка была у него точно такой же.       Прошлое серыми пятнами начало всплывать в подсознании, что заставляло сжиматься от напряжения и идти, опустив широкие плечи. Обычно прямая осанка мигом испарилась, став похожей на осанку старика. Антон испуганными глазами оглядывался вокруг, боясь, что призраки пережитого будут вылазить один за другим и заставлять его вспоминать, пока губы не посинеют. Этот большой недружелюбный город, казалось, проклинал его и желал, чтобы он сам стал неосязаемым.       Диме же стало смешно: тот сам позвал его пройтись по городу. Это он кричал, что все нормально, якобы ему плевать на происходящее вокруг него.       Но тому далеко не плевать.       – Знаешь, что? Я думаю, что нам стоит вернуться. – Позов, схватив за локоть Антона, резко остановился. – Зайдем только в какой-нибудь магазин игрушек, я Алине давно платье обещал новое купить.       – Что? Не, не, не. Все нормально, мы же просто гуляем. – Он посмотрел на своего друга, который ни черта не верил ему, и правильно делал между прочим. Димка строго глядел на него через линзы своих очков. – Ну чего ты? Сейчас пройдемся еще немного и....       Договорить не дал неожиданный грубый толчок в спину. Мужчина бесцеремонно обошел артиста, вставая перед ним и начиная разглядывать застывшее в удивлении лицо. Шастун никогда не был трусом и всегда приходил на помощь своим коллегам, – все они в одной лодке как никак, – даже если те не просили. Он с твердой уверенностью покрывал матом дрессировщика-косячника, прекрасно зная, что тот с легкостью мог натравить на него своих ненасытных хищников.       Но сейчас у него все сжалось от страха, да так, что ладони начали моментально потеть. Перед ним стояли его самые страшные минувшие дни, смотрели своими непроницаемыми холодно-голубыми глазами и улыбались с презрением, словно он, Антон, – главная ошибка природы.       В жизни каждого наступали моменты, когда им приходилось встретиться с прошлым «я» в лице другого человека; смотреть на кого-то и видеть, каким ты был тогда, какие препятствия тебе пришлось пройти ради заветного н и ч е г о. Вот только некоторые принимали это с боевой готовностью, когда другие пытались оттянуть столь неприятную встречу. Желательно – навсегда.       Специализация Антона в цирке – фокусы и иллюзии. Он мог достать из шляпы с дюжину кроликов и, если хорошо постараться, слона, а то и двух; при помощи иллюзии мог раствориться в пространстве и времени или из маленького пера сотворить стаю птиц. Его магия была особенной тем, что она действительно походила на магию в отличии от других артистов цирка. Однако сейчас он стоял и не мог ничего – ни раствориться, ни под землю провалиться. – Сколько лет, сколько зим! – Хриплый голос, каким его помнил Антон, ничуть не изменился. Разве что в нем стало больше ненависти ко всему живому и кило сарказма прибавилось. – Ты куда пропал? Мы тебя все потеряли, Тох. Три года ни слуху, ни духу блять. Я же, сука, скучал. – Я тоже рад видеть тебя, – то, что это чистейшее вранье - знали оба.       – Эй, Тоха! Земля вызывает Шастуна, отзовитесь! – Дима щелкал перед носом длинного и пытался достучаться. – Ваш мозг потерпел крушение!       – Что?       – Ху… В общем, сам знаешь, что через плечо. – Позов огляделся по сторонам, подмечая маленькую девочку и только потом недовольно покосился на друга. – Ты чего застыл, как истукан? Вон люди уже врезаться в тебя начали, принимая за столб.       – В смысле?       – В карамысле, блять, Шаст. В тебя врезались, извинились, а ты застыл, будто привидение увидел.       – Так это был не Он? – Умственные способности Антона поражали как никогда. Дима в свою очередь просто устал.       – Не знаю, о ком ты говоришь, но это явно был не Он. Мужчина столкнулся с тобой и вон, похоже что-то обронил.       Все еще пребывая в прострации, Антон посмотрел под ноги и действительно что-то заметил. Предметом оказалась небольшая фотография, на которой был запечатлен симпатичный молодой человек с легкой щетиной. Он стоял рядом с красивой женщиной в возрасте, – выглядела она едва ли на 50, – и улыбался. Его же глаза напоминали лазурит и отдавали несвойственной для Антона теплотой.       Шастун, сам того не понимая, засунул фотографию во внутренний карман куртки.       Было решено вернуться обратно. На губах к тому времени он чувствовал лед.       В цирке никогда не бывало спокойно: все носились туда-сюда, устраиваясь поудобнее во временном жилище или же устраивая очередные представления друг другу, и не всегда веселые. То, что происходило на манеже во время выступлений лишь волшебная пыль для глаз зрителя, желающего получить невероятное зрелище здесь и сейчас. «Лабиринт Минотавра» – это современная легенда для потерянных и ожившая сказка для верящих в чудо детей. « – Запомните: клиенты должны быть довольны и неимоверно счастливы. Боль, сокрытая в ваших сердцах, должна стать самым сияющим инструментом в представлениях и лучом надежды для заблудших душ.»       Директор цирка – невысокий коренастый мужчина, с лисьими глазами и цепкой хваткой, когда дело касалось прибыли и новых контрактов. Несмотря на добродушный на вид, он был скорее похож на Европейского удильщика, приманивая своим искусственным светом (обещаниям) и проглатывая за раз, как рыбешку. Антон был той самой мелкой рыбкой, угодившей в огромную пасть хищника, как и многие из артистов. Только Василий, да Позов могли встать в один ряд с ним.       Станислав Шеминов человек (а человек ли он?) предприимчивый и деловой, но при этом скрытный, и в голове его многочисленные коридоры коварных мыслей, не заплутать в которых невозможно. В его небольшом кабинете стояли весы справедливости, намеренно испорченные и теперь предназначенные совершенно для другого. При каждой неравноценной сделки для жертвы, Фемида устало закрывала глаза и тихонько плакала, не в силах совладать с таким правосудием.       Вот и сейчас он расхаживал по зданию воронежского цирка, выискивая очередную жертву, над которой можно поглумиться или подлить масло в огонь. За такую дурацкую черту Антон начинал его ненавидеть. В своих розовых мечтах фокусник представлял, как сжимал руки на короткой шее директора и с упоением наблюдал за его мучениями. Однако сейчас Шастун отчаянно старался не попасться ему на глаза. Используя навыки ниндзя деревни скрытого Листа, он почти умело проскользнул мимо и вошел в одну из многочисленных гримерных комнат. Сегодня должно было состояться приветствие в городе – их особая фишка, которая, к слову, действовала безотказно.       Приветствие у «Лабиринты Минотавра» – это что-то вроде пробника перед покупкой нового косметического продукта, приятная дегустация вкусного вина перед его приобретением. Самое главное – приветствие было бесплатным, так что на это клевали абсолютно все. Артисты цирка показывали лишь малую часть собственных способностей, завлекая гостей своим индивидуальным «живым» огнем. Дальше уже работала обыкновенная реклама и сарафанное радио. Обычно полноценные представления начинались через два дня после этого. За это время выступающие успевали подготовить весь реквизит, дать время адаптироваться животным и украсить манеж в нужном стиле.       В гримерке было слышно только два голоса: громкий и напористый женский и тихий, почти отчаявшийся мужской. Долго гадать, кто так яро скандалил, не пришлось. Антон застыл в дверях и тяжко вздохнул. Матвиенко опять получал от Топольницкой по полной программе. Иллюзионист был уверен, что новой причины для их вражды не было – старая-то на месте, дышит им в спину и злобно усмехается над ними обоими. Шастуну хотелось закричать: «– Обернитесь! Неужели не видите, как эта проблема отравляет вам жизнь? Разберитесь с ней в конце концов!».       Но он продолжал молчать, потому что лезть в чужие отношения себе дороже. Особенно, если это отношения Юли и Сереги. Он бы расспросил давно Матвиенко, узнал уже, что к чему, но этика. Чертова рабочая этика затыкала им рты, отчего они беспомощно мычали в пустоту и спины коллег, сдерживая все в себе. Отсюда столько агрессии по отношении к друг другу. Двойные игры никто не отменял.       – Матвиенко, последний раз повторяю! Хватит это делать!       – Делать что?       – Это!       – Да ты можешь мне нормально объяснить? Хватит делать что? Смотреть, ходить, дышать? С огоньком играть? – Обстановка в небольшой комнате накалялась с каждым произнесенным словом. Появилось ощущение, что скоро Сережа переквалифицируется из фаерщика в факира* и начнет извергать огонь прямо так. – Юля, я устал от твоих вечных придирок без повода! Хоть бы один был по делу!       Слов у Топольницкой больше не нашлось. Она схватила свои вещи и выбежала из комнаты, громко хлопая дверью, будто подросток, понимающий, что он не прав. Но хлопнуть и показать свое недовольство жизненно необходимо. Шастун почувствовал себя неловко. Он словно подглядел взрослую ссору, интимную сцену, которая всегда вызывала в нем конфузные чувства. Матвиенко махнул рукой, мол все нормально, не впервой же, и отвернулся к зеркалу.

– Дорогие дамы и господа! Маленькие принцессы и смелые рыцари! Сегодня мы покажем вам нечто, что отпечатается в ваших сердцах и умах на долгое время! – Дикторский голос был крепким и звонким. – Убедительная просьба оставаться во время всех выступлений на своих местах, держаться друг за друга и восхищаться нами, потому что мы начинаем! Добро пожаловать на приветствие «Лабиринт Минотавра», добро пожаловать в сказку…

Зале потух свет и наступила кромешная тьма. Сердца всех зрителей обнажились и загорелись алым светом. Станислав, улыбнувшись, дал отмашку начинать сегодняшнее шоу.