Глава 43.
Стараясь стать спасителем мира, запачкав свои руки кровью, подумайте о том, есть ли у вас человек, который спасёт вас самих; подумайте, есть ли такой человек, который без колебаний сотрёт следы крови с ваших ладоней, и, укрыв вас своими объятиями от всего остального мира, покажет спокойную жизнь без войны. Личное высказывание
∆∆∆
— Поттер, ну сколько можно-то? На который раз ты уже поймёшь, как правильно нарезать корень асфоделя? — Профессор, сэр, при всём моём уважении к Вам, я так и не дождался объяснений, чем нарезка кубиками отличается от нарезки ромбиками, а следовательно, совершенно не вижу разницы между двумя этими видами нарезки, из чего уже вытекает то, что пока Вы мне не объясните их различия, я так и продолжу делать ошибки. Гарри во избежание, так сказать, отложил разделочный нож подальше и постарался успокоиться. Сегодня, казалось, весь мир был против него и старался как можно сильнее вывести его из себя: уроки в первой половине дня не заладились сразу, так как Грейнджер хвостом ходила за ним между каждым занятием, а во время них садилась как можно ближе; что ей было всё-таки нужно, Гарри так и не выяснил. Потом была первая квиддичная тренировка, про которую юноша забыл ровно так же, как забыл и про то, что с этого года он стал капитаном сборной. Да что там говорить? Он и значок капитана забыл в том самом конверте, в котором он пришёл вместе с результатами С.О.В. в доме Уизли. Молли клятвенно пообещала выслать ему его как можно скорее, но Гарри надеялся на то, что посылка задержится в пути как минимум на год, а в идеале — вообще на два, чтобы хватило на окончание Хога. В общем, тренировка тоже прошла отвратительно — здесь было даже два фактора: люди и погода. По поводу второго: с самого утра над землёй зависли низкие серые тучи, из которых дождь пошёл аккурат в самом начале тренировки, что оптимизма отнюдь не добавляло. Ну, а первое... Кажется, большая часть сборной решила в одночасье довести его до инфаркта. Его не хотели слушаться (поначалу, да, а потом он просто отпустил свою магию, которая заткнула самых громких); новые загонщики, пришедшие после ухода Джорджа и Фреда, старались запустить бладжер именно в его сторону (один раз у них это получилось, и теперь Гарри предстояло подправить прутья в своей метле и залечить огромный синяк на рёбрах); а охотники забивали квоффлы исключительно в свои кольца (после чего Гарри уже абсолютно уверился в том, что он будет просить снять себя с должности капитана). А теперь вот после всего этого, не успев даже толком поужинать после серьёзной тренировки, он стоит в лаборатории Снейпа, который даже не собирается объяснять ему тему. И если в самом начале этого долгого дня он чувствовал раздражение, то сейчас оно ушло, сменившись простой человеческой усталостью. Мужчина напротив него вздохнул и молча покачал головой, после чего отошёл от стола, за которым они вместе подготавливали ингредиенты для модифицированного зелья в Больничное Крыло, и подошёл к одному из многочисленных шкафов с уже готовыми составами. — Тяжёлый день, да, Поттер? — спросил он и протянул ему маленький флакончик, на котором его рукой летящим красивым почерком было написано «Укрепляющее». Гарри, поражаясь таким действиям профессора, принял зелье и выпил его одним глотком; сразу стало немного легче — свинцовая тяжесть ушла из рук и головы, переставая на него давить. — Это точно, профессор, — ответил он на заданный вопрос. — Тяжелее, кажется, просто некуда, — он вернул мужчине пустой флакончик с благодарным кивком, после чего уселся на высокий табурет, стоящий прямо рядом с разделочным столом. — А у Вас как? Надеюсь, получше, чем у меня? — В полной мере судить не могу — я ведь всё-таки не знаю, что такого случилось в этот день у тебя, но могу сказать, что преподавателем ЗоТИ быть гораздо легче, чем преподавателем Зельеварения — теперь ученики хотя бы не пытаются каждые пять минут взорвать котёл или бросить туда ненужный ингредиент. — Зато они могут попытаться взорвать друг друга, особенно учитывая абсолютно неуправляемый характер некоторых индивидуумов и потрясающую вражду двух отдельно взятых факультетов, которую один уважаемый волшебник подогревает из года в год... Северус только хмыкнул на это весьма справедливое замечание, однако продолжать эту тему не стал — не привык он как-то обсуждать свои проблемы с посторонними, а уж тем более — с одним из своих учеников, а потому перевёл разговор в другое русло: — Ну так что же такого случилось у нашего Героя, что злобному декану самого грозного факультета Слизерин приходится отпаивать его в своей же лаборатории Укрепляющим зельем? Всё это — а особенно его «титул» — было произнесено с необычной, особой добротой, что Гарри даже никак не отреагировал на упоминание своего ненавистного «привета из прошлого». Снейп устроился на таком же табурете, на каком сидел и Гарри, только с другой стороны стола, и юноша, мазнув по нему беглым взглядом, тяжело вздохнул. — Ну, могу с уверенностью сказать, профессор, что если и дальше дела будут обстоять именно таким образом, я вначале откажусь от места капитана квиддичной команды, а потом и вовсе освобожу место ловца. — В самом деле? — Северус насмешливо приподнял бровь. — В таком случае, в этом году Кубок квиддича может достаться моему факультету, Поттер, не переживаешь по этому поводу? — Да гори оно всё синим пламенем! — в сердцах буркнул Гарри, ссутуливаясь на своём табурете и сжимая пальцами края деревянного сидения. — Что, так достали? — уже сочувствующе поинтересовался зельевар. — И когда же успели — всего за одну тренировку? — За эту тренировку я пожалел о том, что применённая против других людей магия будет восприниматься как вооружённое нападение, и мне за это очень сильно достанется. Здравый смысл в данном случае перевесил, и мне пришлось пытаться успокоить всех исключительно словами. Получилось, если честно, не очень, но мы хотя бы успели потренироваться в воздухе до наступления темноты — да, кое-как, но это уже хоть что-то. — Советую никогда не становиться учителем в будущем, Поттер, тебя нельзя подпускать к малолетним болванам, — с толикой веселья фыркнул Северус, а за ним тихонько рассмеялся и Гарри. Повисла тишина — не уютная, нет, но и далеко не напряжённая; просто... спокойная. Но мысли каждого из них были далеки от спокойствия; на удивление, оба задумались практически об одном и том же — о будущем, и причём оба — о будущем именно Гарри. Северус отчётливо помнил, как ещё примерно полгода назад решился высчитать показатели их выживаемости в сложившейся военной ситуации; помнил также и то, что эти показатели у Гарри были даже ниже его собственных, и это его пугало. — Профессор, я ведь говорил Вам, что хочу в будущем стать артефактором? — нарушил тишину гриффиндорец. — Кажется, что-то такое было, ты даже использовал один из самых простейших артефактов на мне во время нашего самого первого боя, ещё на Гриммо. Я упоминал, что это довольно-таки неплохая идея? — Кажется, нет, сэр, — улыбнулся Гарри. Так странно было говорить о будущем того, кто почти наверняка бы не прожил и до восемнадцатилетия; строить далекоидущие планы, размышлять, что будет через десять, двадцать лет, не имея даже малейшего понятия, будешь ли ты жив хоть бы и через пару месяцев. Странно и неправильно. — Поттер... Гарри, — Северус даже сбился, не зная, как правильно сказать то, что сказать следовало ещё полгода назад. — Я здесь рассчитал кое-что. Давно уже, на самом деле, но вот вспомнилось. Твои показатели выживаемости, они... — Очень низкие, я прав, сэр? Мужчина поднял взгляд от стола, где всё ещё лежали так и недорезанные Гарри асфодели, и посмотрел на самого парня; тот всё так же сидел на высоком колченогом табурете, ссутулившийся, с застывшей грустной улыбкой на губах и слишком, слишком взрослым взглядом. Таким взглядом, который просто не должен был быть у мальчишки шестнадцати лет. — Очень, Гарри, — наконец выдавил из себя он. — Непозволительно низкие, я бы сказал так. — Ну что ж, — юноша неловко взъерошил пятернёй волосы, моргнул, и из его глаз на мгновение исчезло то чуждое им выражение, — этого следовало ожидать, в конце-то концов. Мальчик-Который-Выжил, Золотой мальчик Дамблдора, Герой, Надежда всей Магической Британии. У меня много имён, на самом деле много. И лишь из-за одного глупого пророчества я должен соответствовать им всем. Я свергну Зло — это для простых обывателей самое главное, а вот останусь ли я при этом в живых — дело совсем другое. — Это неправильно, — попытался сказать Северус. — Это так, сэр, но большинство людей слишком трусливы для того, чтобы всем вместе ополчиться против Тёмного Лорда и задавить его банально числом. Они хотят верить в то, что обязательно появится тот, кто сможет спасти их, чтобы им не пришлось марать свои руки кровью. — Ты не обязан делать всё это за них, Гарри. — Вы сами-то в это верите, профессор? — с жестокой горечью бросил юноша и отвернулся; в глазах застыли непрошенные слёзы. И когда же, интересно, их работа в лаборатории превратилась в приём психолога, где все страхи Гарри были выдернуты наружу? Он боялся того, что на своём пути Спасителя ему придётся стоять одному, слишком по-настоящему боялся того, что как и в тот — первый — раз ему придётся в одиночку прийти на поляну посреди Запретного леса, которая была до краёв заполонена Пожирателями Смерти, в одиночку представ перед Волдемортом, за спиной имея только полуразрушенный Хогвартс и старых раненых товарищей внутри. Он боялся остаться один на своём пути — хоть себе-то он мог в этом признаться. Недалеко от него тяжело вздохнул профессор Снейп, признавая, видимо, его правоту, а затем Гарри ощутил невесомый поток воздуха, коснувшийся его совсем мельком. А после этого на его плечо легла тёплая рука и сжала его совсем чуть-чуть, но настолько правильно, что юноша подавился от накативших чувств вдохом. — Если ты позволишь, если позволишь мне, Гарри, — голос Северуса сбивался; о Мерлин, конечно же он сбивался даже от мыслей о том, что он сейчас собирался озвучить вслух. — Я бы помог тебе, помог с твоими трудностями, да хоть с Тёмным Лордом, — пальцы на худом плече мальчишки подрагивали, или же это сам Гарри сейчас дрожал? — Даже взрослому человеку не по силам справляться с этим в одиночку. А ты сейчас всего лишь юноша, которому впору прогуливать уроки и шляться по замку после отбоя. Ты повзрослел слишком быстро, и в этом виноваты мы все. — Профессор... — Гарри, не поворачивая голову себе за спину, не желая встречаться с мужчиной взглядами, протянул руку и накрыл ею его ладонь. — Я... Это слишком... много. — Это — в самый раз, Гарри. Это — те слова, которые ты должен был услышать от многих волшебников, которые хотят избавиться от тирании Тёмного Лорда. Это — то, что хочу и могу тебе дать именно я. — Вы хотите пойти против того, кто назвал себя Вашим господином? Вы ведь не сможете сделать с ним хоть что-то — он заклеймил Вас унизительной рабской меткой, которая и шагу в сторону не даст Вам сделать... — Тёмный Лорд уже давно изжил сам себя, Гарри, и даже если я не смогу выступить против него открыто, я всё равно смогу помогать тебе. И Гарри всё-таки не выдержал — пара слезинок скатилась у него по щекам. О Господи, Мерлин всемогущий, как же сильно, оказывается, он хотел это услышать. Простые, банальные слова поддержки, сказанные будто бы между делом, но по-настоящему искренние, без грамма ложного подтекста и скрытого умысла. — Я-я... — Северус вздрогнул от того, что только лишь по подрагивающему голосу понял, что парень перед ним сейчас плачет. — Я буду безумно, б-бесконечно благодарен Вам за помощь, сэр, за любую помощь, которую В-вы сочтёте нужным мне преподнести. Спасибо, сэр, правда, огромное спасибо... Одна его рука всё ещё продолжала лежать на плече мальчишки, второй же он ласково зарылся в непослушные чёрные волосы, осторожно поглаживая и стараясь успокоить хоть немного. Даже сильным мира сего нужны те, кто будет рядом в такие моменты; даже тем, кого называют Надеждой Магической Британии. Особенно тому, кого называют этой призрачной Надеждой, особенно ему.∆∆∆
— Может, хочешь напоследок какое-нибудь зелье, Гарри? — поинтересовался Северус уже тогда, когда юноша успокоился и они обоюдно решили, что на сегодняшний вечер занятий хватит; сейчас они стояли не в лаборатории — успели выйти в сам учебный класс — и гриффиндорец готов был покинуть обитель зельевара. — Зелье, сэр? — с удивлением обернулся парень; от тихих рыданий из воспоминаний остались только излишне покрасневшие глаза да изредка хлюпающий нос, но они оба не посмеют забыть всего произошедшего. — Да, например ещё одно Укрепляющее или Зелье-Сна-Без-Сновидений. Наверное, Гарри ещё нужно будет привыкнуть к такой заботе своего профессора Зелий — хотя нет, уже профессора ЗоТИ, — но сейчас он только слабо улыбнулся и отрицательно покачал головой: — Спасибо, сэр, но не надо. Вы и так сделали для меня слишком много всего лишь за один вечер. — В самом деле, Поттер? — мужчина от неожиданности даже перешёл на фамилию своего студента и вновь вопросительно приподнял бровь. Неужели предложение простой помощи так много для него значит? Хотя... если подумать, именно после его слов о том, что он сделает всё, что сможет, Гарри и разрыдался, значит, это действительно для него настолько важно. — Вы смогли меня услышать, — с намёком на улыбку произнёс юноша и, торопливо попрощавшись, сбежал из бывшего кабинета Зельеварения. — Услышать, да, Гарри? — тихо прошептал себе под нос Северус и закрыл за юношей дверь. И сразу вспомнились слова мальчишки о том, что в действительности у него много имён, и та горечь, с которой эта фраза была произнесена. Мужчина обречённо покачал головой: «Этого много, и правда много для того, кто всегда хотел быть просто Гарри...» «Именно, что услышать, сэр, — думал про себя Гарри, спеша по вечернему Хогвартсу к гостиной своего факультета, — вы слушали и смогли услышать то, что я никогда не говорил вслух. Это дорогого стоит, сэр, для меня — едва ли не дороже всего остального, что есть на целом свете...»∆∆∆
Ночной стылый воздух с тихим шипением ворвался в его легкие, когда он выбежал из казавшихся тесными коридоров замка на улицу. Звёзды ярко полыхали на тёмном, практически чёрном небе; и сзади, и спереди слышались выкрики заклинаний — это обитатели Хогвартса отбивались от напавших Пожирателей Смерти. Но сейчас ему было не до этого — сейчас ему нужно было нагнать сбегающих Малфоя-младшего и Снейпа; и если он не сделает это прямо сейчас, потом их уже наверняка будет не найти. Далеко впереди, где-то около хижины Хагрида с трудом угадывались две бегущие фигуры, завёрнутые в чёрные мантии — одна в ученическую, другая же в преподавательскую, — и Гарри, не смея давать себе ни секунды на размышления, бросился вслед за ними. Справа ярким, режущим глаза светом вспыхнул деревянный домик полувеликана, и Гарри на автомате бросил Петрификус в того Пожирателя, который не давал Хагриду протиснуться в горящее здание и вынести оттуда Клыка. Пожиратель упал на землю, но юноша даже не посмотрел на него — ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, и он нагонит этих предателей и трусов. Его едва не укусил оборотень, но, слава богу, было не полнолуние и в любом случае можно было не волноваться насчёт резкой смены сущности; сумасшедшая Белла кинула в него Круцио — в ответ на то, которым он сам наградил её ещё год назад, там, в Министерстве, где из-за этой твари погиб Сириус. Но среди этого хаоса он различает фигуры Снейпа и Малфоя всё отчётливее и старается пробраться к ним как можно ближе. Дальнейший разговор и унижения, потоком вырывающиеся изо рта Снейпа, Гарри пропускает мимо ушей, помня вместо этого свои грубые, отчаянные в своей злости слова: — Сражайся! — горло саднило от излишней громкости собственных же слов. — Сражайся, трусливый... И ясным громом среди всей этой неразберихи слышится презрительный ответ Снейпа: — Ты посмел назвать меня трусом, Поттер? Ты? Меня?! Твой отец нападал на меня, когда их было четверо против одного! Интересно, что бы ты сказал о нём? Гарри взревел так, будто бы вкладывал в этот рёв всё своё отчаяние и ярость, которые в ином случае грозились выплеснуться из него вместе с неконтролируемым потоком Силы. Жалкие попытки достать Снейпа хоть бы одним заклинанием не дали совершенно ничего — тот будто бы играючи отражал все его атаки, словно бы знал наперёд, какое заклинание он использует дальше. Поразительно, тот даже Сектумсемпру отразил, но на попытку применить Левикорпус — вот бы ещё знать, что делает это заклинание, а то он так и не решился испробовать его на ком-то другом после ранения Малфоя пресловутой Сектумсемпрой — заорал на него нечеловеческим голосом: — Нет, Поттер! — прогремел взрыв и взрывной волной Гарри подбросило в воздух, а при жёстком падении на землю он выронил волшебную палочку. — Ты посмел использовать мои заклинания против меня же? Истинный сын своего отца! Известно ли тебе, что я — я и никто другой — Принц-Полукровка?.. Гарри, поражённый открывшейся правдой, ринулся к своей волшебной палочке, ведь вон, она лежала всего в паре метров от него, он успеет... Снейп выпалил неизвестное заклинание, и его палочка исчезла в темноте, окончательно скрывшись из виду; ну вот, теперь он с этим упырём один на один, и у него совершенно нет оружия, и тот сможет сделать с ним что угодно. Нет, Гарри не боялся смерти, вовсе нет. А потому, уже наплевав на всё остальное, выкрикнул Снейпу прямо в лицо: — Ну так убей меня! — никакого страха, верно, только злость и презрение к человеку напротив. — Убей меня, как убил его, ты, трусливый... — НЕ СМЕЙ! — лицо Снейпа исказила непонятная Гарри мука. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ! А после обжигающая боль рассекла его щёку — это Снейп не выдержал и применил к нему заклинание, впервые за их жалкую «дуэль». Впервые он навредил ему напрямую, навредил физически, и эта боль была столь реальной, что Гарри почувствовал наяву, как он проживает её заново, уже во второй раз...
∆∆∆
Гарри проснулся, загнанно дыша и всё ещё ощущая на своей щеке опаляющий болью глубокий порез, весь сочащийся кровью. Когда же это было? Почти два года назад? Точно. И спустя целый курс, если считать от того времени, в котором он сейчас находился. О Мерлин, какой же всё-таки абсурд — помнить все те вещи из прошлого, которые ещё даже не произошли в настоящем. «Трус... Я назвал его Трусом, — с болью подумал Гарри, слабо ударяя ладонью по сбившейся постели. — Какой же он в самом деле трус, если сегодня он открыто предлагал мне помощь в борьбе с Тёмным Лордом? Он готов добровольно пойти против одного из самых сильных магов всего столетия, и это при том, что этот самый маг имеет над ним огромную власть... Господи-Боже...» И Снейп ведь действительно не трус, не был им никогда, даже в том прошлом, которое для всех остальных являлось будущим; для всех, кроме конечно же Гарри. Ведь даже тогда, когда Волдеморт угрожал ему, он не сказал, что не является Хозяином Старшей Бузинной палочки, а ведь наверняка знал. Знал, что ею владел мальчишка, ещё совсем ребёнок, который прятался за деревянными ящиками всего в паре метров от него и не мог помочь. Совсем ничем. И Гарри внезапно задумался. А был ли у Северуса Снейпа, настоящего Северуса Снейпа, а не образа ледяного жёсткого преподавателя, такой человек, который бы помог ему в трудную минуту? Такой человек, которым сам Северус стал для него, Гарри? Ведь нет же... Он умирал, истекая кровью, в окружении трёх гриффиндорцев — Мерлин, какая же ирония! — но был совершенно один в своей боли....И Ты смотрел в мои глаза, шептал мне слабо: «Посмотри...» И я смотрел, и видел я, Как ныне жизнь Твоя из рук моих стекает, Как гаснет свет в Твоих глазах, И понимал я, что свеча сгорает, И ни секунды больше нет у нас... Ну вот, среди врагов своих, пред Лордом я предстал. Но что же Ты прикажешь делать мне, Профессор? Сражаться в одиночку, до конца? Иль пасть с улыбкой на губах, Всё повторяя про себя... «Всегда»?
