Глава 49.
22 ноября 2022 г., 15:02
Примечания:
Внимание, много насилия, много всякой херни, но помним, что у нашего Гарри есть Северус, который вылечит ВСЁ!!
Да начнутся Голодные Игры!
Жизнь — это миг. Ее нельзя прожить сначала на черновике, а потом переписать на беловик. Антон Павлович Чехов, русский писатель.
∆∆∆
— Бля-а-а, — сквозь зубы простонал Гарри и с трудом открыл глаза, что, впрочем, оказалось абсолютно бессмысленным — вокруг стояла непроглядная темнота. — И во что я опять, чёрт возьми, вляпался?.. Память, поднапрягшись, услужливо подкинула ему скоротечные события прошлого дня (хотя, кто знает, сколько он провалялся в отключке, в конце-то концов): позднее голодное утро, судорожные сборы на поезд, быстрый бег до Хогсмида и поразительно сильный удар, от которого голова болела до сих пор; едва соображая, Гарри даже задумался, чем это так его приложили, но затем постарался избавиться от этой глупой мысли — ему нужно было думать, что же предпринять в сложившейся ситуации и быстро делать ноги из этого не особо дружелюбного места. Тело затекло от долгого лежания на неприветливом каменном полу, и парень попытался подвигать руками, чтобы разогнать застоявшуюся кровь, но обнаружил лишь то, что они были грубо схвачены за спиной верёвкой; ну да, конечно, какой похититель додумался бы оставить своей жертве возможность двигаться? Хотя ноги были свободны — это был единственный, пожалуй, плюс во всей этой отвратительной ситуации. Зябко передёрнув плечами, Гарри добился только резанувшей по запястьям тянущей боли и знания того, что валяется он тут без тёплой мантии; последнее огорчило его окончательно, потому что пол был крайне холодным, а он и без того уже продрог до самых костей. Наверное, именно поэтому он решился-таки на эксперимент с сырой магией, но вопреки ожиданиям, верёвки не рассыпались в пыль, как предполагалось, что в свою очередь означало то, что они являются каким-то мудрёным артефактом, поглощающим всплески магии; вот теперь юноше стало ещё более грустно. Что делать дальше — совершенно непонятно, потому как от верёвок он избавиться не может, в темноте без магии не видит, да и вообще, по ощущениям скоро и вовсе превратится в эксклюзивную героическую ледышку. Конечно, можно было попытаться встать на ноги, и Гарри был почти на сто процентов уверен в том, что у него это получится, но потом опять-таки — что делать после? Отказаться от уже почти принятого решения поднимать свою тушку в вертикальное положение его заставил резкий скрежещущий звук, а потом в тёмное помещение ворвался большой прямоугольник света, в середине которого стояла чья-то фигура. И почти сразу же после открытия двери вспыхнули светильники на стенах, заставив Гарри резко зажмурить глаза от сильной рези. Когда же, проморгавшись от выступивших из-за света слёз, юноша смог более менее нормально видеть, его взгляд упёрся в ближайшую стену, сложенную из чётко подогнанных друг к другу каменных плит. — Очнулся, наконец, — послышался визгливый голос со стороны дверного проёма, и Гарри был вынужден вывернуть шею, чтобы взглянуть на заговорившую женщину. — Гарри Поттер... — с придыханием произнесла она, заходя в помещение. — Как же долго я ждала встречи с тобой... — Как бы грубо это ни было, не могу сказать того же о тебе, Беллатрикс, — презрительно выплюнул Гарри и отвернулся обратно к своей стене; он оказался в руках Пожирателей, потрясающе. В каменном мешке раздался тихий мужской смешок: — А парнишка-то с зубами оказался, да, Белла? — Заткнись, Якс-с-сли!.. — прошипела Лейстрендж, оборачиваясь через плечо на второго Пожирателя. — Совсем скоро он уже не будет столь смел, не правда ли, Гарри? Парень счёл нужным проигнорировать прямой вопрос, судорожно размышляя, как ему сохранить свою жизнь — из всех психов Волдеморта ему, как назло, попалась именно эта сумасшедшая, и хорошие планы о побеге всё никак не проходили в голову. Тотальный игнор не пришёлся по душе уже Беллатрикс, и она, в мгновение ока оказавшись вплотную к Гарри, со всей силы впечатала острый каблук своей туфли ему в бок; Гарри закашлялся и постарался отползти подальше от психованной женщины. — Не увлекайся, Белла, не забывай приказ Темного Лорда, — Яксли наконец тоже вошёл в помещение и закрыл за собой дверь, отрезая Гарри от всяких надежд на спасение. — Брось, Яксли, будто бы я не знаю, что ты мечтал позабавиться с мальчишкой ещё со вчерашнего дня. Подумай — нам выпал такой прекрасный шанс, пока никто ещё не доложил Господину о том, что этот щенок очнулся. А когда Господин прикажет привести его к нему, мы можем немного его подлечить, или наложить иллюзию, или и вовсе сказать, что он очнулся уже таким... — Не думал никогда, что ты, Беллатрикс, осмелишься пойти против своего босса, — не глядя, бросил Гарри через плечо; хоть бы получилось образумить её, хоть бы получилось. — Тёмный Лорд великодушен, мальчишка! — тут же взвизгнула Лейстрендж. — Он знает о желаниях своих слуг и знает о том, как долго я мечтала добраться до тебя! — следующий удар туфлёй пришёлся уже по животу, выбив при этом из груди юноши весь воздух, а он даже руками от него закрыться не смог. От своего же бессилия сводило скулы, но всё, что Гарри мог сделать — это подтянуть к груди согнутые в коленях ноги, попытавшись избежать унизительных жалящих ударов. Вариантов выхода из столь незавидного положения не было — можно было только дождаться того момента, когда его поведут непосредственно к Волдеморту, и попытаться сбежать тогда, но шансы на благополучный успех практически равнялись нулю — Тёмный Лорд слишком долго за ним гонялся, чтобы выпустить так просто. За своими размышлениями Гарри не заметил того, как тихо внезапно стало в комнате и того, что внутри появился ещё один человек. И из мыслей его вытянул тихий знакомый голос: — Развлекаетесь? «Господи, Снейп! Профессор!» — в глазах вспыхнула радость от понимания того, что теперь, с появлением на сцене этого человека, он будет спасён, и Гарри даже оживился, расслабляясь всем телом, когда его ледяной водой окатило продолжение фразы. — Не будете против, если я присоединюсь? «Н-нет... — внутри что-то с оглушительным треском надорвалось; на глаза навернулись слёзы непонимания и обиды. — Н-не понимаю... почему, профессор?..» Если даже Снейп... Снейп, человек, защищавший его всю жизнь... говорит такое... Нет! Гарри отказывался верить! Это кто-то другой, кто-то под Обороткой! Но точно не Снейп! Кто угодно, любой!.. Но знакомый голос с ласковыми знакомыми обертонами заставлял думать иначе — ни под одним Оборотным зельем невозможно настолько скопировать манеру говорить другого человека, таких умельцев просто не было... Но если он действительно... действительно здесь, и даже не думает остановить начинающееся безумие... Это конец. Конец, потому что от Снейпа, профессора, Северуса, Гарри точно не ожидал предательства; потому что в конце концов доверял ему; и видимо опять зазря. — Нечасто тебя можно увидеть в подвальных комнатах, неужели решил навестить специально нашего птенчика? — Ну как же я мог пропустить такое веселье, Белла? — в голосе слышится усмешка, которая дрожью отзывается во всём теле Гарри. — Это же сам Гарри Поттер... — ласковое шипение практически в самое ухо колышет короткие волосы на висках и заставляет с силой зажмуриться; Снейп подошёл к нему вплотную, а он даже шагов его не услышал... ничтожество. Тихий смешок разносится по всей комнате, заглушая рваное дыхание Гарри: — Боишься меня? Гарри хочет кричать, выкрикивать на весь подвал краткое, но ёмкое «Нет!», но из горла вырывается только сиплый стон, который, казалось, позабавил Пожирателей ещё сильнее. — Ты за одну минуту сломал мне мальчика, Селвин, — укоризненно замечает Беллатрикс, с презрением глядя на юношу у своих ног, который вздрогнул на упоминании имени. Со стороны Снейпа послышался тяжёлый вздох, а Гарри даже дыхание задержал: ему же не послышалось, нет? Имя... Не Северус, не Снейп! Мерлин... — А ты, Белла, разрушила такой прекрасный спектакль, — с разочарованием произнёс некий Селвин. — Неужели не видела, как поначалу обрадовался наш мальчик, услышав голос своего профессора? — Пожиратель рассмеялся, и этот смех натолкнул Гарри на быструю мысль о том, что второй псих в одном с ним помещении не добавляет ему радости. — А твой ненаглядный Снейп ведь тоже с нами, малыш... — юноша вздрагивает всем телом и наконец открывает зажмуренные до разноцветных пятен глаза, поворачивает голову и впивается злым взглядом в невысокого полноватого мужчину. — Какой взгляд... Да уж, Гарри подумал о том, что невозможно выглядеть более жалко — он лежал связанный на грязном полу, со слезами на покрасневших глазах и пытался казаться смелым... Лучше не придумаешь. Вот только Гарри было невдомёк, что Селвин, представитель одной из двадцати восьми Священных семей, видел перед собой не заплаканного мальчишку, а молодого юношу, связанного, а оттого доступного, с злым непокорным огнём в ярких зелёных глазах... Селвин жёстко усмехнулся и подумал о том, что сломать такого мага окончательно будет настоящим удовольствием. — Твой Снейп не придёт сюда, — жестоко проронил он, так и не изменив свой голос, отчего Гарри вновь вздрогнул — казалось, закрой он глаза, перед ним окажется его профессор... — А потому мы сможем развлечься с тобой как следует. Подлость, какая же всё-таки подлость — слышать столь знакомый голос из чужих уст; голос, в котором больше не было ни язвительных ноток, как это бывало обычно, ни обеспокоенных, которые Гарри довелось услышать всего пару раз, но которые, однако же, отпечатались в его памяти, похоже, навсегда. — Неужели ты хочешь его трахнуть, Селвин?! — возмутилась Белла, понявшая смысл Пожирателя куда раньше, чем его понял сам Гарри; вот только когда до него дошли слова женщины, его прошиб холодный пот. — А что такого, Белла? Привлекательный, милый мальчик, находящийся в полном нашем распоряжении... Лично я не вижу никаких проблем, — в разговор вмешался молчавший до этого Яксли. Женщина презрительно фыркнула, а Гарри дёрнул несколько раз верёвки на запястьях; нельзя было больше медлить, иначе... Господи, да он даже был согласен на аудиенцию с Тёмным Лордом в этот конкретный момент! Сырая магия, которой он воспользовался вновь от отчаяния, не помогла и в этот раз; вместо этого Гарри начал чувствовать себя ещё более паршиво. За его бесплодными попытками освободиться с исследовательским интересом наблюдали все трое, пока Беллатрикс не вынула из крепления свою палочку и не бросила в него резкий Круциатус: — Мне надоело твоё мельтешение, — со скукой в голосе сказала она, а после отвела палочку от захрипевшего парня. — Пошла ты нахер... — прошипел Гарри, безуспешно дёрнув руками в последний раз и в конце концов разодрав кожу на запястьях до крови; ослабить верёвки он так и не смог. — Как грубо, — она наморщила нос и почти наложила второе Круцио, когда её руку перехватил-таки Яксли. — Не забывай, что у мальчишки могут быть припрятаны тузы в рукаве. Конечно, его уже осматривали до этого, но возможно у него есть какой-то скрытый артефакт, который реагирует на применение к носителю вредоносной магии. Лично я уже вижу кое-что, чего не заметили наши товарищи... И с этими словами он резко дёрнулся в сторону Гарри, который от неожиданности крупно вздрогнул, но не успел отклониться; ухо обожгло болью, а потом он почувствовал, как по коже побежал первый ручеёк крови. Волосы на его голове внезапно потяжелели, и юноша с ужасом понял, что он принял свой настоящий облик... Но как, ведь серьгу не видел ни один человек до этого, как её увидел этот Пожиратель? — А ведь недурно, — спустя несколько секунд тишины произнёс Селвин. — Тебе, Поттер, так даже больше идёт — длинные волосы чудесно оттеняют твою прекрасную татуировку, и... И тут Гарри наконец понял, что выхода больше нет и не будет. Потому что, оказывается, до этого с него уже сняли браслет, который скрывал татуировки его Родов, а он этого даже не заметил; потому что сейчас он лежал у ног троих Пожирателей Смерти в своём настоящем облике. Потому что в конце концов — Гарри решил быть объективным хотя бы с самим собой, — за ним никто не придёт. Он здесь один. В волосы, заплетённые в простую косу, закопались чужие пальцы, а после его легко вздёрнули вверх, заставив подняться на колени; в грудь напротив сердца упёрлась волшебная палочка Лейстрендж, после чего та вновь наслала Круциатус. Боль была несоизмерима ни с чем, что Гарри приходилось чувствовать до этого, но всё, что он мог — пробормотать тихое: «С-сука...», — а после в бессильной ярости прикрыть глаза. Она ждёт от него крика? Не дождётся, тварь, не от Круцио, ни за что, он не доставит ей желаемого удовольствия. — Ну что же ты не кричишь, Гар-р-ри? Мне бы очень хотелось услышать твой голосок. Всё тело раз за разом сводило судорогой, суставы выкручивало, а каждая клеточка горела огнём. Хотелось упасть на пол, выворачиваясь уже там — казалось, это уменьшит его страдания, — но эта сумасшедшая твёрдо удерживала его в одном положении, поэтому он с силой стиснул зубы, из раза в раз повторяя про себя лишь одно — лишь бы не закричать, лишь бы не закричать. Всё прекратилось внезапно — и горячая волна боли от Круцио, и крепкая хватка в волосах, — и Гарри готов был завалиться на бок, потому что его же тело больше не желало подчиняться его приказам; руки и ноги стали свинцовыми, и любое движение причиняло остаточную боль. Он приоткрыл глаза, из которых уже давно текли слёзы, и наверное только благодаря этому сумел немного отклониться в сторону от сверкающей плети, выходящей прямо из палочки Беллы. Удар пришёлся по касательной по левому плечу, но даже так юноша почувствовал, насколько силён магический кнут, и он со страхом, да, с самым настоящим страхом ожидал следующего удара... А дальше даже самые поверхностные мысли покинули его голову, и осталась только боль — всепоглощающая, горячая и обжигающая, казалось, до самых костей; боль, рвущая его плоть на части, вгрызающаяся в него и не желающая останавливаться. Даже от Круцио было не так больно, потому что Круцио накладывалось на всё тело сразу, а плеть била по избирательным участкам тела, нередко попадая уже по изувеченным местам. Уши заложило от какого-то громкого звука, и только спустя минуту Гарри смог понять, что это был его собственный крик... А ведь он обещал себе не проронить ни звука... Слабый, какой же он слабый, немощный мальчишка, Мерлин... Одежда уже пропиталась алым, когда Гарри наконец начал заваливаться на бок; плеть в этот раз чиркнула его по лицу в районе татуировки, и парень почувствовал, как его рот заполняется его же кровью из пореза, насквозь пропоровшего его левую щёку. Ледяной каменный пол был встречен разгорячённой, израненной кожей с успехом, вот только голова ещё сильнее заныла противной болью после того, как юноша стукнулся височной областью; перед глазами потемнело. Гарри ещё пытался отдышаться, выкашливая кровь на каждом втором вздохе, когда понял, что удары прекратились; он приподнял веки и посмотрел прямо в глаза своей мучительнице; его окровавленные губы растянулись в усмешке, которая так и кричала на весь подвал: «Не сломишь! Ни за что!» Беллатрикс раздражённо фыркнула и убрала палочку, после чего оглянулась через плечо: — Он ваш. Гарри, соображающий в данный момент едва ли наполовину, непонимающе нахмурился, а затем почувствовал, как чужая враждебная магия резко перевернула его на живот, вжала лицом в пол и вздёрнула его задницу вверх. — Н-нет, — хриплым, сорванным голосом прошептал он, — нет! Он дёрнулся, когда чужая ладонь огладила его ягодицы, а потом двинулась немного выше, задирая изодранную практически в клочья рубашку и оглаживая пошедшую неприязненными мурашками поясницу; израненная грудь, проехавшаяся по полу, напомнила о себе всепоглощающей болью, и юноша не сумел сдержать в себе стона. — Неужели настолько не терпится, малыш? — послышался над ухом насмешливый голос∆∆∆
— Выпейте. Оно ненадолго задержит проклятие в Вашей руке, — в небольшой кубок с резными деревянными гранями тонким ручейком хлынуло тягучее зелье. — Но болезнь возьмёт своё. — Сколько ещё? Альбус слегка поморщился, когда по горлу ударил отвратительный вкус зелья, после которого уже привычная тошнота едва не вытолкнула лекарство назад. Что ж, он мог себе признаться в том, что был недальновиден и несколько беспечен в тот день, когда отправлялся забирать кольцо-крестраж из старой хижины Мраксов; мог также признаться и в том, каким же неприятным было чувство того, что в данный момент его жизнь зависела от какой-то пешки. Как жаль, что Северус — единственный человек, всегда согласный варить для него любые нужные зелья, и как, в это же самое время, хорошо, что Северус не может его предать. — Может быть полгода, Альбус. Северусу не было жаль, совершенно; даже наоборот — он с нетерпением ждал того момента, когда Дамблдор навсегда покинет этот мир, потому что тогда он наконец будет практически свободен. После смерти Великого Светлого останется только помочь Гарри добить Волдеморта и не дать умереть самому мальчишке, а вот потом, при условии сохранности собственной жизни, он сможет делать что угодно. Осталось совсем немного, финишная прямая. — ...поэтому это должен сделать ты, мой мальчик, — закончил свою мысль Директор, и Северус понял, что слишком глубоко ушёл в собственные мысли. — Что должен сделать? — неприятное предчувствие поселилось где-то за рёбрами около сердца; что бы сейчас ни сказал Дамблдор, ему это точно не понравится. — Я умираю, — со вздохом повторил Альбус. — И считаю, что эту карту нужно разыграть с умом. Том должен поверить в то, что ты верен ему абсолютно и бесповоротно, а потому это должен сделать ты. Ты должен убить меня, Северус, и тогда Волдеморт доверится тебе... — Снейп резко вскочил со своего кресла и развернулся, чтобы покинуть директорский кабинет: эти бредни он слушать не намерен. — Не игнорируй меня, Северус! — донеслось ему в спину. — Наступит время, когда Гарри Поттеру нужно будет открыть правду!.. Зельевар практически достиг двери, но замер, разобрав последние слова; он оглянулся через плечо: — Правду, Директор? Что ещё Вы утаили от..? Чёрная метка на левом предплечье полыхнула болезненным жаром, и вопрос так и остался недосказанным. Тёмный Лорд требовал его к себе немедленно, и Северус ещё не решил, рад он такому резкому вмешательству в разговор, или нет, потому что с одной стороны вызов избавил его от обязанности дать ещё несколько Обетов старику, а с другой — он не сможет получить той информации, которая, судя по всему, напрямую касалась Гарри. — Я должен немедленно явиться к Нему, Директор, — для галочки сообщил он, под неодобрительным взглядом водянисто-голубых глаз вызвал домовика Хогвартса и приказал ему переправить себя на границу Антиаппарационного барьера замка. Нет, всё-таки пожалуй он был рад вмешательству Тёмного Лорда, пускай даже самую малость.∆∆∆
— А ты не спешил, Северус-с-с, — скорее скучающе, чем обвиняюще произнёс Лорд, когда зельевар переступил порог Большой гостиной в Малфой-Мэноре. — Прошу простить меня, мой Лорд, Ваш вызов застал меня в Хогвартсе и я был вынужден вначале добраться до границ Антиаппарационных чар, прежде чем аппарировать, — Снейп в несколько широких шагов преодолел весь зал и опустился перед Волдемортом на одно колено. Тёмный Лорд неопределённо хмыкнул и жестом заставил Северуса подняться и присоединиться к уже присутствующему в гостиной Люциусу; на удивление, больше никого не было, а значит, этот вызов был не очередным внеплановым собранием всех Пожирателей. От возникшей неопределённости мужчина приготовился к худшему. Наверное, все они, в плане, Пожиратели Смерти, за последние полгода привыкли к тому, что их Лорд страдает каким-то расстройством по типу раздвоения личности, потому что иначе объяснить то, что порой тот был спокоен, и порой — максимально несдержан, было невозможно. Сегодня, насколько успел понять Северус, Лорд был в хорошем расположении духа, а потому можно было немного расслабиться и не ожидать каких-нибудь заданий по типу «сейчас же разграбить любую маггловскую деревню» или «чтобы в течение часа Поттер был у меня». — Я позвал вас двоих для содействия в одном важном вопросе, о котором вы, как мои приближённые, должны быть осведомлены в полной мере, — шипящих змеиных ноток в голосе Повелителя не было, и Северус уверился в своих выводах окончательно. — Вчера в это поместье был доставлен один маг, — зельевар внутренне подобрался, так как внутри у него возникло неприятное предчувствие. — Вы его прекрасно знаете — это наш добрый знакомый Гарри Поттер. Внутренности заледенели, и Северус приложил максимум усилий для того, чтобы сохранить своё лицо; Мерлин, мальчишка, он ведь должен быть сейчас в безопасном доме своего крёстного и готовиться к празднованию Рождества! Так какого дьявола?! Северус понимал — это был конец, ведь когда Гарри приведут в этот зал, за его жизнь не дадут и ломаного кната; Лорд его не пощадит, ни за что, не после всех этих долгих догонялок длиной больше, чем в десятилетие. Что можно было сделать? Попытаться отбить Поттера? Каким бы хорошим дуэлянтом Снейп не был, он не выстоит против Лорда и Люциуса одновременно. Аппарировать Поттера, а самому остаться разгребать последствия? Тогда он точно труп. Но зато Гарри в безопасности... — Вы сказали, что мальчишку доставили вчера, мой Лорд, но почему же Вы не призвали никого в тот же час? — ох, Люциус, будь у Лорда плохое настроение, ты бы не отделался даже несколькими Круциатусами, но на твоё счастье... Лорд досадливо поморщился, но после этого практически сразу расплылся в нехорошей улыбке: — Люциус, мой скользкий друг... Те недоумки, доставившие мальчишку сюда, немного не рассчитали свои силы, и в итоге Поттер оказался несколько... не в состоянии вести беседу вчера, а потому я принял решение поговорить с ним сегодня. Зная Лорда, можно было даже не сомневаться в том, что тот уже наказал тех, кто позволил себе ослушаться его приказа; трогать Поттера не смел никто кроме него самого. Северусу не было жаль тех недоумков, сейчас он мог думать только о том, зачем Гарри понадобился Волдеморту — для какого разговора? Двери зала бесшумно отворились.∆∆∆
«Что ж... Мне даже интересно, что сейчас будет», — думал Гарри, едва успевая переставлять ноги в быстром темпе, который задали Пожиратели, поддерживающие его под руки; перед глазами был не длинный коридор, в конце которого уже виднелись высокие створки дверей, а поляна в Запретном Лесу, где в окружении толпы Пожирателей Смерти стояли они с Тёмным Лордом, приготовившись к последней схватке. Так странно, Последняя Битва будет практически через полтора года, а умрёт он уже сегодня. Больше не чувствуя боли и пустоты где-то внутри за рёбрами, Гарри только прикрыл на пару мгновений глаза, по которым ударил слишком яркий свет из огромного зала, в который его ввели. «Это не та зала, в которой обычно проводят собрания, — понял юноша, мельком осматривая помещение из-под чёлки, — потому что там был большой стол, на котором Нагайна любит есть пленников Волдеморта. Здесь же...» А здесь же было огромное пустое пространство, казалось неограниченное даже потолком, потому как тот уходил вверх на добрых двадцать футов; и стоял здесь только один предмет мебели: деревянное кресло-трон, на котором прямо сейчас восседала излишне худая фигура, с ног до головы завёрнутая в чёрную мантию с капюшоном. Скорее почувствовав, нежели услышав что-то вроде «Мерлин, Поттер...», Гарри скользнул глазами в правую сторону и возле стены увидел Малфоя-старшего и Снейпа; в сердце отчего-то кольнуло, когда он перехватил взгляд испуганных, ошарашенных тёмных глаз. Из пореза на щеке скатился ещё один кровавый ручеёк, и эта в некотором смысле иррациональная щекотка заставила его вновь вспомнить о том, к кому его, собственно говоря, привели. Взгляд болотисто-зелёных глаз упёрся в ткань капюшона, который тщательно скрывал лицо Волдеморта, когда Гарри понял, что сейчас их разделяет уже не несколько метров, а пара шагов, и деревянный трон остался далеко позади Тёмного Лорда. Подбородок цепляют слишком длинные для человека пальцы с заострёнными ногтевыми пластинами; юноша не сопротивляется, он безэмоционально позволяет своему врагу повертеть собственную голову по сторонам; интересно, и что же он хочет там увидеть? Голову вздёргивают ещё выше, а Волдеморт делает ещё один шаг, и теперь их тела практически ничего не разделяет. Гарри с глухим удивлением вглядывается в алые глаза, которые неярким светом выделяются на абсолютно человеческом лице с носом и губами и даже глубокими морщинками на высоком лбу. А после ментальные щиты сокрушает поистине ужасающий удар, а затем — ещё один, и всего лишь за эти два толчка стены, крепостью укрывающие его мысли, ломаются на части, открывая пытливому уму Тёмного Лорда все его мысли и воспоминания. Сначала он просматривает воспоминания о сегодняшнем дне и дне, когда его похитили, потом ищет любые крохи информации о Дамблдоре и его возможных планах; Гарри из последних сил зарывает знание о крестражах в самую глубину обрывочных воспоминаний, путает следы, вынося на поверхность свои детские воспоминания и ничего не значащие обрывки школьных будней. А секундой позже в мысленный схрон отправляются все воспоминания о Снейпе за последние два года. Да, всё верно, об этом Волдеморт тоже не должен узнать. Из носа стекает струйка крови, и только тогда Лорд покидает разворошённое сознание мальчишки, с сожалением понимая, что не сможет найти там какую-либо полезную информацию; он разворачивается, натягивая капюшон так, чтобы тот снова скрывал всё его лицо вплоть до подбородка, и подходит обратно к своему трону, в который усаживается с аккуратной грацией, после чего щёлкает пальцами, из-за чего верёвки на руках юноши к удивлению последнего рассыпаются без следа. — Верните мальчишке его артефакт и выметайтесь отсюда, — раздаётся в гулкой тишине его глубокий голос. — Чуть позже мы с вами очень серьёзно поговорим на тему невыполнения моих приказов. Беллатрикс, Яксли и Селвин, кажется, вздрагивают рядом с ним, а потом в карман его брюк опускается серьга, которая должна была скрывать его настоящую внешность; его руки отпускают, и Гарри едва не валится на пол из-за того, что его колени дрожат и грозят подкоситься в любой момент; за спиной несколькими секундами позже раздаётся громкий хлопок — за Пожирателями закрылись дверные створки. — Гарри Поттер, — с усмешкой прошипел Волдеморт, подпирая голову ладонью. — Ты так долго убегал от меня, а теперь так глупо попался. Не хочешь ничего сказать по этому поводу? — Глупое стечение обстоятельств, — каркающе произнёс в ответ Гарри и прокашлялся, прочищая сорванное от криков горло; трясущимися пальцами он попытался размять затёкшие запястья, когда вдруг внезапно в первую очередь для самого себя наткнулся на тоненький браслет-артефакт в виде змейки, который судя по всему или не заметили при его обыске, или не посчитали опасным. С этим можно работать... Со стороны Тёмного Лорда послышался тихий смешок: — Хорошо. А что скажешь насчёт причины твоего появления в этом гостеприимном особняке? В руках постепенно восстанавливался нарушенный ток крови, и в голове у Гарри появилась абсолютно безумная мысль о том, что из присутствующих здесь четверых магов один точно будет на его стороне, и что собственную жизнь он готов продать только за поистине огромную цену. План, трещавший по швам уже на процессе своего продумывания, ещё следовало придумать до конца, а следовательно, ему нужно было немного потянуть время. — Могу сказать, что совершенно не впечатлён проявленным в мою сторону гостеприимством, если это сейчас так называют. Ещё один смешок Волдеморта теперь превратился в громогласный смех, заставивший вздрогнуть всех присутствующих в зале и который протяжным эхом отразился по всему помещению. Гарри видел, как тот уже готовился задать следующий вопрос, когда послышался тихий, но в то же время твёрдый голос. — Мой Лорд, зачем Вам мальчишка сейчас? Не проще ли было бы..? — Заткнись, Северус! Ты был приглашён сюда только как наблюдатель, не смей вмешиваться! Гарри наблюдал за тем, как из широкого рукава чёрной мантии появилась палочка, на кончике которой уже зрел красный огонёк Круциатуса, и думал о том, что ему нужна ещё одна минута, но он не готов видеть, как его профессор подвергнется пыточному заклинанию. — Не смей, — в свой тихий голос он постарался вложить все возможные негативные эмоции, которые испытывал прямо сейчас, а потому слова прозвучали поразительно угрожающе. Дожили, в своём полумёртвом состоянии он угрожает сильнейшему магу Магической Британии... — Поттер... — послышался со стороны уставший голос Снейпа. Мерлин и Моргана, он тут пытается отвлечь Тёмного Лорда на себя, а этот мальчишка... делает то же самое для него? — Поттер! — рявкнул на него Волдеморт, чья палочка теперь была угрожающе наставлена на самого парня. «Двадцать секунд... Ещё двадцать секунд!» — Я уже шестнадцать долбаных лет Поттер, никто не может придумать, как ещё меня называть? — чеканя каждое слово, медленно произнёс Гарри. «Ещё пятнадцать...» — Ты нарываешься, щенок! Готов испытать на себе Круцио? — А даже если и так? Вот только мне не понять твоих мотивов — ты приказал своим Пожирателям только привести меня к себе, не нанося мне никаких травм... Неужели так сильно хотелось самому меня прибить? Но вместо этого ты задаёшь мне праздные вопросы. Не объяснишь мне, несведущему? — Круцио! «Успел!..» И к настоящему, неподдельному изумлению всех присутствующих магов красный луч пыточного разбился о мерцающий защитный купол: — Тебе стоит научить своих псов нюху, потому что кое-чего они заметить не сумели, — медленно хмыкнул Гарри, удерживая в своей дрожащей ладони волшебную палочку. Да, всё верно... Как интересны порой повороты Судьбы, и как же Она любит поворачивать с ног на голову. Потому что что было бы сейчас с Гарри, если бы год назад он случайно не забрёл в лавку Оливандера, прячась от Рона и Гермионы, которые повстречались ему в Косом Переулке? Что было бы, если бы он тогда не купил вторую волшебную палочку — кровавая вишня и перо гиппогрифа, мистер Поттер, очень необычное сочетание? Что было бы, если бы Драко Малфой не подарил ему на прошедший день рождения этот маленький браслет-артефакт в виде забавной змейки, которая кусает собственный хвост? И что было бы, если бы в тот день Гарри решил не класть свою запасную палочку в артефакт с расширенным пространством? Всё верно, он бы не стоял сейчас на своих ногах, отбив вражеский луч опасного заклинания, он бы валялся на полу, и возможно молил о пощаде, потому что боль вернулась в его тело с удвоенной силой, и никто не знал о том, какие силы Гарри прилагает для того, чтобы просто держать себя в вертикальном положении. Палочка, испещрённая древесными жилами, пульсировала в его ладони, напиваясь его кровью и становясь сильнее ради своего хозяина. Да, всё верно, свою жизнь он продаст за целое состояние.
Примечания:
Господи, какая же я, сука, проклятая...
