Глава 59.
12 апреля 2023 г., 18:00
Скажи мне перед сном: «Может быть, ты не проснёшься», — а по пробуждении скажи: «Может быть, ты больше не ляжешь спать»; скажи при выходе из дому: «Может быть, ты не вернёшься», — скажи по возвращении: «Может быть, ты не выйдешь больше». Ты заблуждаешься, если полагаешь, что только в морском плавании жизнь отделена от смерти тонкою преградой: повсюду грань между ними столь же ничтожна. Не везде смерть видна так близко, но везде она стоит так же близко. Луций Анней Сенека, древнеримский философ
∆∆∆
Из камина его вовремя успевает перехватить взмыленный Томас, и именно благодаря ему Гарри не падает лицом в пол, уже по привычке запнувшись о высокий каминный бортик. Пару мгновений они осматривают друг друга, оценивая степень нанесённого ущерба, а затем одновременно разворачиваются лицами к стеллажам Архива и быстрым шагом начинают идти вперёд, осматриваясь по сторонам, но твёрдо держа курс в сторону читательского зала, где проходил основной бой. — У тебя-то что произошло? — между делом интересуется Томас, мельком глянув на покрасневший порез на лице парня. — Подрался с Роном, он меня сегодня на дуэль вызвал. Думал, справлюсь с ним за пару минут, а у него артефакт заковыристый оказался, так что пришлось попотеть, — отмахивается Гарри. — Лучше расскажи, что тут у вас происходило? Он лихорадочно осматривает окружающее их пространство и старается отвлечь себя разглядыванием разгромленных стеллажей и устилающих весь пол бумаг, предпочитая убирать не стихающую боль в груди на второй, на третий план, туда же, где сейчас плещется липкий, удушающий страх. — Я слышал от Люциуса, что в Архиве хранятся такие бумаги, которые широкой общественностью считаются безвозвратно утерянными, и подумал, что об Истинных что-то здесь будет точно. Сначала думал, что справлюсь один, а здесь оказалось столько стеллажей, что и целой группой здесь можно будет управиться только за пару недель, так что позвал тебя и Северуса. А потом нарвался на засаду, на пару минут скрылся из их вида, написал новое сообщение Северусу и вступил в бой. Потом появился твой Снейп и мы поделили нападающих пополам, после чего разделились. Я только примерно знаю, куда он пошёл, так что нам предстоит много работы. — Не хочу нагнетать, но ты не думаешь, что Лорд Малфой мог всё подстроить? — нехотя спросил Гарри; было неприятно думать в таком ключе об отце Драко, но стоило рассмотреть все возможные варианты. — Нет, тут точно не Люциус виноват, потому что я слышал об Архиве от него вскользь, когда он обсуждал его с Макнейром, и это было ещё до того, как мы провели ритуал. — И как же ты тогда смог удержаться от того, чтобы не разгромить тут всё в поисках нужной тебе информации? — с кривой усмешкой поинтересовался Гарри; обнажённая палочка мелко подрагивала в его руке. — В то время мне не столько была нужна какая-либо информация, сколько Мальчик-Который-Выжил в моих руках, так здесь всё закономерно — сначала ты, а уже потом Архив. — Я польщён, — голос под конец пропал, и юноше пришлось немного прокашляться; Томас кинул на него краткий взгляд, тут же замечая и излишнюю бледность лица, и холодный пот, собирающийся у кромки волос. Он вздохнул, но ничего не сказал на эту тему, предпочтя пустым утешениям тактику отвлечения внимания на более насущные вопросы, как это предпочёл сделать сам Поттер. — Вот здесь сражался я, — они вышли наконец в разгромленный едва ли не подчистую читательский зал, и Гарри чуть не стошнило при виде нескольких окровавленных тел, лежащих то тут, то там на грязном полу. Маски с их лиц были сброшены, и юноша мог беспрепятственно увидеть мёртвые лица с застывшими неживыми глазами, устремлёнными вверх в сводчатый потолок. — Я не мог оставить их в живых, пойми, — кратко кинул замершему Гарри Томас и подтолкнул мальчишку вперёд. — Я уверен в Северусе, он точно смог расправиться с остальными, поэтому предлагаю разделиться, чтобы осмотреть как можно больше пространства. Нам в ту сторону, — он указал на такой же ряд стеллажей, какой был вокруг них, но парень и сам понял, куда им идти, по беспорядку, царившему в той части помещения. — Понимаю, Томас, — ответил юноша сразу на два прозвучавших предложения и первым обошёл один из трупов по широкой дуге; Слизерин же предпочёл просто его переступить, и теперь первым вошёл в тот проход, по которому недавно уходил Снейп. — Если что-то случится, отправляем патронуса или просто вызываем искры? — Лучше патронуса, но давай бессловесного — пускай он только приведёт кого-то из нас в нужное место. — Понял, — кивнул Гарри, и они разошлись по разным коридорам, образованным высокими стеллажами. Стоило им только отойти друг от друга на несколько десятков метров, как они перестали слышать шаги друг друга, и теперь казалось, что каждый из них бродит в этом огромном тёмном зале в одиночку. Гарри сглотнул, но только лишь ускорился — нельзя было медлить, точно нельзя, иначе он может не успеть... Стеллаж сменял другой стеллаж, а затем третий сменял второй, и от однообразия пространства в голове юноши даже пробежала мысль: а возможно ли здесь потеряться, и если да, то как скоро его найдут? — но он только тряхнул головой, отгоняя от себя эту мысль и пустился бегом. Стеллаж, стеллаж, ещё один стеллаж, и он вдруг вылетает в большое открытое пространство — почти такой же читательский зал, в котором сражался Томас, но здесь не было столов для чтения, но зато также были трупы волшебников в чёрных мантиях и в масках на лицах. Почему Северус не стал снимать с них маски?.. Но всё его внимание вдруг привлекает каменная арка в стене, которая сложена из массивных гранитных плит; кровь застыла в жилах, и по загривку пробежался противный холодок — Мерлин, откуда эта арка ему знакома? Он ведь не видел ничего подобного раньше, он в этом абсолютно уверен, так почему она кажется ему такой знакомой? Он поднимает палочку выше, колдует перед собой Люмос и оглядывается назад, но Томаса нигде не видно, и он не решается вызвать его к себе — возможно, он ничего не найдёт и только зря его отвлечёт. Поэтому он посылает перед собой огонёк и бросается вслед за ним в чёрный зев странной арки, которая ведёт в длинный прямой коридор без ответвлений. Гладкие каменные стены внезапно оказываются кое-где изрядно подпаленными, и Гарри переходит с быстрого шага на бег, но впереди никак не видно конца коридора, и он только смаргивает отчаянные слёзы, потому что он наконец вспомнил, почему ему показалась знакомой сначала арка, а потом и этот длинный холодный коридор. Сон, очередной сон, который был так давно, что Гарри и забыл совсем про него: ну, правда, какой человек может запомнить сон, который был больше года назад? А запомнить стоило, потому что в своём сне Гарри как сейчас бежал по коридору, и слёзы мешали ему смотреть на дорогу как следует, и он тихо шептал себе под нос все известные ему молитвы. — Прошу тебя, только продержись ещё немного... Совсем чуть-чуть.., — шепчет он как будто во сне, но на самом деле наяву; и прямо как в том сне внушительная железная дверь оказывается перед ним настолько неожиданно, что он ударяется о неё ладонями, только чтобы не протаранить её носом. Она поддаётся еле-еле, и ему приходится прилагать все силы, только чтобы открыть её на достаточную величину, чтобы он смог протиснуться в небольшую щёлочку. Огонёк Люмоса неожиданного подрагивает и сбавляет яркость, и теперь Гарри может видеть только ближайшие пару метров. — Северус! — его крик разносится по всему помещению и гулким эхом отдаётся где-то под потолком. — Северус! Он осторожными шагами продвигается вперёд, стараясь не упустить ничего из виду, но всё равно пугается, когда его нога задевает какой-то маленький предмет, который откатывается немного в сторону с тихим лёгким перезвоном; он останавливается и подзывает Люмос поближе, чтобы тот осветил пол вокруг него, и вдруг ноги перестают удерживать тело, и он падает на пол, протягивая дрожащую руку к осколку того кристалла, который служил портключом домой. Он был, он должен был быть у Северуса. Он вскидывает голову и лихорадочно осматривается, но света не хватает, и он поднимается на подкашивающиеся ноги, чтобы идти дальше; он должен, он должен, он не может посметь остановиться сейчас. И вот маленький, слабый огонёк вдруг выхватывает из окружающей черноты безвольно откинутую в сторону руку с окровавленной ладонью, и Гарри замирает всего на мгновение перед тем, как броситься к лежащему телу и опуститься перед ним на колени. Нет, Северус, пожалуйста, нет... Крови слишком много, она разлилась по полу, и брюки юноши на коленях теперь пропитываются ею насквозь, и её удушливый запах закладывает нос, и она тёмными пятнами остаётся на его руках, когда он пытается найти пульс на запястье Северуса. Его лицо наполовину залито кровью, которая натекла из большой раны на голове, несколько мелких порезов обрамляют шею, грудная клетка раскурочена просто в хлам, а из бедра правой ноги, разорвав штанину, выглядывает серо-жёлтая кость. Гарри не может найти пульс на запястье и тянет руку к внутренней сонной артерии на шее, но пальцы дрожат, и он не может понять — это пульс мужчины бьётся под его пальцами или же это его собственное сердцебиение отдаётся в самые подушечки, поэтому он стискивает свою волшебную палочку и выписывает ею маленький завиток в воздухе, сбивчивым голосом шепча формулу заклинания. Неподвижное тело Северуса окутывает холодное серое сияние, и воздух вырывается из горла Гарри с тихим истошным воем, и он склоняет голову к груди своего зельевара, и слёзы из его глаз медленно скатываются на ужасающие раны. Он опоздал, он не сумел прийти вовремя, он... Он просовывает одну руку под шею мужчины, второй поддерживает его за другое плечо и тянет на себя, устраивая его голову у себя на правом плече, и обнимает как можно сильнее, будто бы это поможет ему вернуть Северуса обратно. — Пожалуйста, пожалуйста, — шепчет он сбивчивым голосом себе под нос, — кто угодно, Смерть, Жизнь, Магия, Судьба, пожалуйста, я сделаю что угодно, я отдам всё, что угодно, но верните мне его, пожалуйста... Тихие рыдания вырываются из сдавленного горла, и он не может удержать их внутри себя; он отводит одной рукой волосы со лба Северуса и прижимается к нему своим лбом, он оставляет короткие, беспорядочные поцелуи на его щеках, на носу, на закрытых веках, а затем прижимает его лицо к своей шее и запрокидывает голову вверх, пытаясь сдержать бегущие без остановки слёзы. И тем неожиданнее оказывается ощутить ледяную ладонь, стирающую слёзы с его щёк, Гарри оборачивается, и видя фигуру, представшую перед ним, только сильнее прижимает Северуса к себе: — ...Что угодно, прошу Вас... Смерть усмехается одними уголками тонких, бескровных губ, и белёсые брови над повязкой, скрывающей её глаза, поднимаются будто бы в намёке на лукавое удивление, а затем она вновь протягивает свою руку к Гарри, кладёт её ему на щёку и властно поднимает выше, заставляя юношу смотреть на себя снизу вверх. Гарри не отводит глаз от повязки в том месте, где та закрывает пустые глазницы Вечной Госпожи, он не смеет даже пошевелиться, и Смерть снова гулко смеётся. — Что угодно, дитя?.. Такими словами не разбрасываются... — Скажите, что мне сделать, чтобы Вы вернули его, и я это сделаю... Если Вы хотите мою жизнь, пожалуйста, — забирайте, но отберите у него воспоминания обо мне, он не должен страдать, прошу Вас. — Глупое дитя... Ты говоришь, что согласен отдать свою жизнь в обмен на его? Ты понимаешь, что ты обречёшь его не на жизнь, а на пустые скитания с осознанием того, что он потерял своего Истинного, половину своей души? Ты помнишь, что ты почувствовал, когда он умер? Тогда пойми, что он должен будет жить с этим чувством до конца своих дней. И ты всё ещё согласен обменять жизнь на жизнь? — Поэтому заберите его воспоминания, чтобы он не помнил меня, чтобы он страдал по неизвестному человеку, а не по тому, кого он знал. Смерть качает головой и присаживается на колени рядом с ним: — Ты знаешь, почему ты оказался в этом мире — чтобы всё исправить, это так. Мои Дары позволили тебе сохранить жизнь, но знаешь ли ты, почему вопреки всем законам Истинных именно ты первым почувствовал связь? Потому что в твоём мире твой Истинный отрицал её, он не был готов связать себя узами с тобой, и только перед своей смертью он сожалел о том, что не дал тебе шанса. Теперь же ты узнал о вашей связи, и ты не отрицаешь её, но скрываешь... Что с вами, людьми, не так? — Мы умеем бояться, — слабо улыбнувшись ответил Гарри. — Но ты ведь видишь, что он привязан к тебе. — Я хочу взаимности с ним не из-за какой-то непонятной мне связи, а из-за того, что я буду нравиться ему как человек — только и всего. — И теперь ты хочешь отказаться от своей жизни, от шанса нормально повзрослеть и возможности полюбить ещё раз, ради того, чтобы жил он? — Да, — Гарри улыбается открыто и, не скрываясь, поглаживает холодный висок Северуса. Он сказал «что угодно», это значит, что он и правда готов отдать то, что с него потребуют. — Хорошо, — мягкая улыбка пропадает с лица Смерти и она поднимается с колен; на её длинной рубахе не осталось и пятнышка крови, хотя весь пол был ею покрыт. Она кладёт свои тонкие ладони на шею Гарри, легонько сжимает их, и от них разливается резкая режущая боль, обжигающая, кажется, до самого сердца. Тихий стон срывается с губ юноши, а затем по ним же стекает тонкий ручеёк крови, и в глазах темнеет. Но неожиданно боль начинает утихать, и только шея болит так, будто бы на ней оставили сильный ожог. — Ты помнишь, что я когда-то сказала тебе? Я всегда возвращаю своё. Ты должен вернуть мне мои Дары, добровольно. Срок тебе — год, а по истечении этого времени и при условии невыполнения задания я заберу жизни вас обоих. Ты понял меня? — Да.., — едва слышно хрипит юноша, потому что горло изнутри будто бы раздирает какими-то колючками и у него не получается даже нормально сглотнуть — не то, что говорить. — Это клеймо на шее не позволит тебе скрыться от меня даже под Мантией и будет напоминать тебе о твоём задании, — Смерть перевела взгляд на тело Северуса, подняла руку и перевернула ладонь лодочкой; оттуда сразу стал пробиваться какой-то голубоватый свет, и Смерть присела возле мужчины и провела этой ладонью по его лбу. — Он не умрёт от этих ран, но лечить его тебе придётся самому, понял? Я возвращаю телу душу, но не целостность. — Спасибо.., — Гарри, как мог, склонил голову в почтительном и благодарном поклоне, а когда поднял её, в тёмном помещении кроме него и Северуса больше никого не было. Он, не веря подаренному благословению, заворожённо поднёс пальцы к шее мужчины и, прижав их к прохладной коже, едва не вскрикнул от облегчения, когда в них отозвалось медленное, но размеренное сердцебиение Северуса. Гарри прижал подрагивающие пальцы к своему рту и снова не сумел сдержать слёз. Да, он был без сознания, да, был ужасно изранен, но он снова был жив. А что возвращение Даров — об этом он подумает не сейчас, точно не сейчас... Железная дверь за его спиной протяжно скрипит, но Гарри даже не оборачивается — знает, что это Томас, который наконец-таки сумел их найти. — Гарри! — Томас заново усиливает свой Люмос, и прямо от двери замечает две неподвижные фигуры, к которым бросается изо всех сил. В первую очередь он замечает позу, в которой они застыли, потом — огромное количество крови вокруг и слёзы на лице Поттера, и только после того, как испуг успел прошить его с головы до пят, он замечает слабую, но счастливую улыбку мальчишки. — Жив. И одно-единственное слово заставляет сердце Томаса биться в прежнем ритме, и он подходит ближе к Гарри и кладёт ему руку на плечо; но теперь, когда он подошёл ближе, он замечает ужасные раны на теле Северуса, но грудная клетка мужчины поднимается и опускается равномерно, даже несмотря на поломанные в крошку рёбра, и Слизерин вместо Снейпа приглядывается к Поттеру. И любые слова застывают в горле, и кровь стынет в жилах, когда он видит выжженный на шее мальчишки терновый ошейник — знак должника Смерти, и теперь ноги не держат уже его и он опускается на пол рядом с Гарри, пустыми глазами глядя на улыбающегося парня. — Что же ты наделал, Гарри? — тихо спрашивает он, и ярость разливается по венам, когда мальчишка счастливо ему улыбается; он хватает его за ворот рубашки и трясёт изо всех сил: — Что ты наделал, Поттер?! Ты понимаешь?! Понимаешь, что именно ты сделал?! А Гарри только и может, что прижимать Северуса к себе, чтобы не уронить его на пол из-за тряски Томаса, и последние слезинки скатываются у него из глаз: — Мне жизнь без него не нужна, Том. Он — мой Истинный, я не мог позволить ему умереть, вот это ты понимаешь? И пальцы Томаса разжимаются, и горло сдавливает осознанием того, что он выдернул на поиски Снейпа не того человека — каково было Гарри, когда тот искал своего партнёра? А когда он его нашёл и понял, что тот мёртв? — Он знает? — Нет. И не говори ему, пожалуйста, ни об этом, ни о том, что я должен Смерти за его жизнь, хорошо? — Хорошо. Но ты же понимаешь, что рассказать всё равно придётся, чтобы мы смогли помочь тебе с выполнением её задания, да? — Я должен вернуть ей её Дары, Том, только и всего. У меня на это целый год есть, я справлюсь, — парень устало усмехается и легонько пихает кулаком Томаса в грудь. — А теперь, Лорд Слизерин, не хочешь ли ты помочь мне донести Северуса до камина? И ты с нами отправляйся, я как раз тебе библиотеку передам, договорились? — Договорились, — и Томас первым поднимается на ноги и взмахивает палочкой, поднимая бессознательного Снейпа в воздух магией, а затем смотрит на Гарри и протягивает ему свободную руку, помогая подняться и поддерживая, когда его ноги грозятся подломиться от усталости. — Сможешь сам дойти? Мне будет трудно унести и тебя, и Снейпа. — Дойду, — упрямо сжимает губы Гарри и, придерживаясь за руку Томаса, наклоняется вниз, чтобы поднять два обломка волшебной палочки Северуса; он поджимает губы, сжимает обломки в руке и, распрямившись, самостоятельно делает несколько шагов по направлению к выходу. — Идём.∆∆∆
Они оставляют за спиной разворошённый Архив с кучей тел в читательских залах, а сами камином переносятся в Блэк-Хаус, где испуганный Кричер сразу после их появления начал подготавливать спальню для Снейпа, куда Томас его и отлевитировал. Гарри в это время спустился в лабораторию, набрал несколько десятков самых разных флакончиков и поднялся в спальню, где Том уже успел раздеть Северуса. В четыре руки и с помощью Кричера они управились со всеми ранами довольно-таки быстро и, оставив Северуса отдыхать и приходить в себя в тишине и покое, сами спустились в гостиную, где расторопный эльф уже накрыл поздний ужин. Напольные часы показывали всего четверть второго ночи, и так странно было осознавать, что всё произошедшее смогло уложиться в неполный час... Ужинали в полной тишине, а после Томас помог Гарри обработать все раны Заживляющей мазью; порез на лице подзатянулся достаточно быстро, и уже сейчас было понятно, что от него и следа не останется через пару дней, а вот ожог на шее только перестал выглядеть только что нанесённым — краснота ушла, а боль притупилась, но терновые шипы так же отчётливо просматривались на бледной коже, как когда они только покидали Архив. Гарри на это только вздохнул и распорядился, чтобы Кричер нашёл ему где-нибудь водолазки с высоким горлом — теперь, пока он не решится рассказать обо всём произошедшем Северусу, он будет вынужден ходить исключительно в них. Перенос библиотеки из Блэк-Хауса в Слизерин-Гард занял у них всю оставшуюся ночь, и перед официальным началом Завтрака в Хогвартсе Гарри на несколько минут заглянул в спальню к так и не очнувшемуся Северусу, но пробыв там от силы пару минут в полной тишине, мягко выскользнул за дверь. Сейчас всё было хорошо, он мог не волноваться за него. Томас пообещал приглядеть за зельеваром до того момента, пока он не очнётся, и сам написал короткое письмо на имя Директора МакГонагалл, сообщив ей о том, что на выходных его, Северуса, не будет в замке в связи с тем, что он будет собирать редкие ингредиенты; магией он подделал почерк Снейпа и теперь надеялся только на то, что Минерва не решит проверить письмо на применённые заклинания — большего он сделать был не в силах. Перед уходом Гарри таки вернул в свой браслет-змейку все зелья, которые так опрометчиво забыл дома, и, поблагодарив напоследок Томаса, скрылся в зелёном пламени камина, переносясь в покои Северуса, а уже оттуда устало плетясь в Выручай-Комнату — есть не хотелось совершенно, хотелось только спать, и субботним утром Гарри решил не противостоять желаниям своего организма. Теперь оставалось только ждать.∆∆∆
Северус пришёл в себя только воскресным вечером, когда Томас уже начинал думать, как объяснять МакГонагалл его отсутствие и в будние дни. Кричер ещё не задёргивал тяжёлые портьеры на окнах на ночь, и закатное солнце лениво освещало комнату, которая так и осталась закреплённой за ним ещё с прошлого лета, а тёплые лучи ненавязчиво согревали прохладную кожу на руках. Первым вернулся слух, потом — зрение, а уже после и способность говорить и осязать, и Северус вздохнул полной грудью, ощущая на ней плотные витки бинтов. В этот же момент дверь в комнату тихо приоткрылась и внутрь заглянул Томас, который, увидев, что мужчина пришёл в себя, дёрнул уголками губ и прошёл в комнату, присаживаясь на стул возле кровати. — Ну и заставил же ты нас поволноваться, Снейп, — с усмешкой произнёс Томас, магией проверяя состояние мужчины. — Конечно, ещё далеко не всё в порядке, но гораздо лучше, чем было, — уловив вопрос в тёмных глазах, он пояснил. — Сегодня воскресенье, третье число, ты пролежал без сознания почти двое суток, я понимаю, что тебе нужно восстановиться, но уже завтра начинается учебная неделя, и тебе было бы неплохо явиться в Хогвартс хотя бы к первой паре. — МакГонагалл.., — прохрипел Северус, немного подорвавшись в кровати, но противная слабость прибила его обратно к матрасу. — Была предупреждена тобой о твоём отсутствии на выходных в субботу утром. Я подделал твой почерк, и судя по тому, что Гарри пишет, что в замке всё нормально, я склонен предположить, что она не заметила подмены. — Спасибо, Томас, — устало произнёс зельевар, закрывая глаза и откидываясь на подушку; хорошо, у него есть ещё время, чтобы полностью оправиться от продолжительного бессознательного состояния перед тем, как возвращаться в Хогвартс. — А что там Гарри? Надеюсь, ты не стал пугать его и сказал, что ничего страшного не произошло? — в комнате установилась протяжная тишина, которая заставила Снейпа напрячься и распахнуть глаза. — Мракс? — Это он нашёл тебя, Снейп, — нехотя произнёс Томас, и всё внутри зельевара упало. — Когда я понял, что тебя нигде нет, я позвал его в Архив. Если бы я знал, что вы... Я не знаю, как бы я поступил, если бы мне пришлось выбирать снова: звать его или не звать, потому что если бы он вовремя тебя не нашёл, ты был бы уже мёртв. — Зачем? — слабо спросил Северус. — Разве ты не смог бы справиться в одиночку? Он же теперь... — Сделанное уже сделано, Снейп, так что прекрати переживать... — «Прекрати переживать»? — неожиданно прошипел мужчина в ответ и приподнялся в постели на локтях. — А ты знаешь, что он не выносит вида крови? А ты ведь наверняка провёл его по тому пути, где мы с тобой вместе убивали нападавших, не заботясь о том, как потом будут выглядеть их трупы, так? А потом он меня видел... Что у меня хоть за травмы были? Много крови натекло? И Томас только и мог, что в шоке смотреть на Северуса: — Вы точно два сапога пара, совершенно не думаете о себе, но переживаете за состояние друг друга, — ошеломлённо произнёс он, а затем спохватился и восстановил на лице ничего не выражающую маску. — Обо всём подобном спросишь у самого Поттера, я здесь оставался только до того момента, пока ты в себя не придёшь. Ты очнулся, молодец, теперь мне здесь делать нечего. Выздоравливай, Поттеру привет. И прежде, чем Северус успел сказать хоть что-то, Томас покинул вначале комнату, а затем и сам Блэк-Хаус, оставляя его в целом доме одного; однако после его ухода практически сразу появился Кричер, принёсший ему еду и отказавшийся отвечать на все его вопросы касательно Гарри, так что мужчина так и остался с тревогой на душе и не самым хорошим предчувствием касательно мальчишки. А уже в понедельник, когда он привычно сел за стол преподавателей, Минерва огорошила его сразу двумя своими репликами. Вначале она поинтересовалась, удачно ли он собрал ингредиенты, и Северус едва не потерял лицо от неожиданного вопроса, но вовремя вспомнил о том, что Томас говорил о письме, отправленном МакГонагалл от имени Снейпа. Поэтому он кратко улыбнулся Директрисе и ответил, что всё в полном порядке и что в ближайшее время он постарается не покидать Хогвартс на такой длительный срок. А затем Минерва, всё ещё пышущая праведным гневом, который не успел уняться за два дня, поведала ему о том, что два ученика устроили магическую дуэль ночью в пятницу, и теперь отработки Поттера у него, Снейпа, продлены до конца месяца, а Уизли также продолжит работать под началом Филча. Уже выслушивая последние слова МакГонагалл, Северус перевёл взгляд на стол Гриффиндора и почти сразу же выцепил из массы учеников макушку Поттера; будто бы почувствовав взгляд, тот поднял голову и мельком тепло ему улыбнулся, а затем вновь опустил голову, чтобы не привлекать к ним двоим внимания. На первый взгляд с мальчишкой всё было в полном порядке, но Северус понимал, что на самом деле ничего в порядке не было, точно не после того, как тот увидел его с многочисленными ранами. Он ведь помнил, что перед тем, как он потерял сознание, заклинание попало в его грудь, и было такое ощущение, что это заклинание разворотило там всё подчистую. Как он выжил после подобного — непонятно, однако Гарри видел всё это, и Северус мог поклясться, что просто так эти воспоминания не уйдут. Очень удачно Гарри нарвался на отработки у него, вот только о магической дуэли с ним тоже нужно будет поговорить — не дело, в конце концов, таким заниматься под самым носом учителей... Но всё равно какая-то мысль свербела в мозгу и не давала сосредоточиться на чём-то определённом, как не давала и поймать себя за юркий хвост. Тревога, несмотря на то, что всё вроде бы закончилось, никуда уходить не собиралась.
