Сабаку но Гаара

У всего в мире есть пара. Мужчина и женщина, день и ночь, инь и ян, свет и тень. А есть те, кто живёт в промежутке между этими парами. Их называют ниндзя.

— Мы раскусили коварный замысел Скрытого Камня! — стоя на балконе резиденции правителя селения, Раса громогласно вещал для всех жителей деревни, собравшихся сейчас внизу. Собралось никак не меньше нескольких десятков тысяч, почти все жители Скрытого Песка сейчас наблюдали за ним. — Наша Деревня подошла ещё на шаг ближе к победе! Воздадим же похвалу человеку, которому мы обязаны успехом этой миссии! — я так же, как и все жители деревни, наблюдал вместе с Яшамару за этим объявлением. И после оглашения его слов я видел, как к стоящему на балконе Казекаге медленно начала приближаться молодая женщина. — Это Пакура! — Пакура-сенсей?! — с разных сторон я слышал возгласы узнавания. Девушка явно была знаменита. Впрочем, отец действительно почти сразу же представил её. — Встречайте, куноичи Шакутон но Пакура — герой Скрытого Песка! — стоило только девушке встать рядом с Расой, как всю площадь буквально огласили громогласные выкрики и поздравления. Многие жители радовались достигнутой победе и героическим действиям девушки, которая, находясь на границе, смогла не только выжить, встретившись с превосходящими силами врага, но и вернуться в селение, доложив о готовящемся неожиданном нападении шиноби Скрытого Камня. Однако, хоть окружающие меня люди находились в хорошем настроении и выглядели счастливыми, я наоборот, наблюдая за стоящей рядом с отцом девушкой, мрачнел все больше и больше с каждой минутой. Пакура — довольно высокая стройная светлокожая куноичи с карими глазами. У неё тёмно-зелёные волосы, собранные в пучок иглой для волос, проходящей через него, и две пряди волос разной длины с оранжевыми кончиками, обрамляющие лицо. Она выглядела польщенной и обрадованной столь сильным признанием её достижений, но при этом она довольно скупо показывала это, не привыкшая к подобному. — Что-то не так, Гаара-сама? — Яшамару явно заметил моё мрачное выражение лица. А может, все дело в том, что я невольно сжал посильней его руку, пока мы стояли в толпе. — Ничего, — как обычно, мой голос был скрипуч и довольно мрачен. Я даже не стал досматривать представление до конца и, молча развернувшись, направился подальше от площади. Яшамару, обеспокоенный моим поведением последовал за мной. — Гаара-сама, подождите! — довольно быстро мой дядя догнал меня и, взяв за руку, повел обратно домой. Я не стал противиться и лишь молча последовал за ним, попутно погрузившись в собственные мысли. Прошло уже полтора года, как началось моё обучение, и не так давно мне исполнилось четыре года. И пусть в столь юном возрасте я уже добился непревзойденных результатов, но в данный момент я ощущал себя по настоящему беспомощным. До сегодняшнего дня я даже не вспоминал об этом. Но столь яркое объявление всколыхнуло мою память. И я теперь осознал, что знаю будущее, которое ждет в скором времени «Героиню Селения». Девушка, которая проливала кровь за родную деревню, теряла товарищей и пыталась внести как можно больший вклад в победу, попросту будет предана и убита. И всё потому, что она слишком хорошо защищала и сражалась за своё родное селение. Это ли не ирония? — Что с вами случилось, Гаара-сама? — пришел в себя я уже в нашем с Яшамару доме, даже не заметив, как мы добрались сюда. — Скажи, Яшамару… — я не знал, что хочу спросить у него. Но меня просто разрывало изнутри это противоречивое чувство. Сам акт предательства просто не укладывается у меня в голове. Видимо такой уж я человек, но предательство кого-либо буквально претит моей душе. И зная, как совсем скоро предадут эту девушку, моё сердце сжимается от невыносимой боли. И ведь до сегодняшнего момента я даже не знал её. — Гаара-сама? — видя, как я сжимаю руку в бессильной злобе, Яшамару забеспокоился ещё больше. Моё поведение явно взволновало его. — Забудь, — взяв себя в руки, я все же смог подавить внутри себя рвущиеся наружу чувства. И больше ничего не говоря, направился в свою комнату под обеспокоенным взглядом дяди. По сути, живя в безопасности родного селения, я до сегодняшнего момента не осознавал, что снаружи все это время продолжает идти война. Мы лишь недавно начали касаться этой темы в обучении с Яшамару, и потому только сейчас я полностью понял это. Вся история элементальных стран и конкретно шиноби буквально пропитана постоянными войнами. Такое чувство, будто сама человеческая природа заставляет людей сражаться друг с другом. Почти все техники, изобретенные шиноби, так или иначе создавались лишь с одной целью как можно эффективней убивать своего противника. Да что говорить, если за последние сто лет, с того момента, как были основаны Скрытые Селения, уже успело отгреметь три мировые войны. А до этого история элементальных стран изобиловала множеством более мелких столкновений, описанных как эпоха воюющих провинций. Этот мир буквально пропитан нескончаемым количеством человеческой крови, пота и боли. А потому нет ничего удивительного в том, что предательство, ложь и обман так сильно укоренились и процветают в этом мире. Возможно, однажды подобное предательство будет ждать и меня, а потому я буду готов к этому.

***

— Казекаге-сама, — Раса наблюдал издалека за тем, как его старшие дети взаимодействовали с джинчурики, и готов был в любой момент вмешаться, если потребуется. А потому, когда к нему со спины подошел знакомый шиноби, он даже не среагировал. — Тебя что-то беспокоит, Яшамару? — даже не смотря на него, Раса отчетливо ощутил настроение своего родственника. Как и его сестра, он плохо умеет скрывать свои эмоции. — Гаара-сама… в последнее время он ведет себя странно и ещё более замкнуто, чем раньше. Я беспокоюсь за него, — услышав это, Раса невольно повнимательней присмотрелся к джинчурики. Для него не укрылась ирония того, насколько же его младший ребенок похож на него. И дело не столько во внешности, сколько в поведении, в той самой безэмоциональной маске, которая обычно находится на их лицах, за которой они оба скрывают настоящих себя. Каждый раз, тренируя его, он видит своё зеркальное отражение в этом ребенке. И лишь в такие моменты, когда живое оружие селения проводит время со своими старшими родственниками, он ненадолго демонстрирует часть своих настоящих чувств. Раса и сам не осознал, когда он стал внимательней присматриваться к этому ребенку и начал пытаться угадать его эмоции и мысли, которые он скрывает внутри себя. А потому Казекаге сразу заметил подтверждение слов Яшамару. Даже Темари и Канкуро чувствовали что сегодня с Гаарой что-то не так, а потому Раса начал испытывать плохое предчувствие и решил, что на сегодня встреча его детей подошла к концу. — Тебя что-то беспокоит сегодня? — впервые за год, который он тренирует своего сына, Раса заговорил с ним о чем-то, не связанным с его обучением. И это сразу же возымело нужный эффект. Глаза джинчурики удивленно расширились и он шокировано поднял на него свой взгляд. Впрочем, ребенок быстро скрыл своё мимолетное потрясение и вновь стал его точной копией. На какое-то время после этого тренировочная площадка погрузилась в полную тишину. Раса ничего не говорил и не предпринимал, лишь молча ожидал ответа. Сам же Гаара явно находился в сомнениях и не знал, что же он должен делать.

***

— Отец! — возможно впервые за всё время я обратился к нему подобным образом, всё же решившись заговорить с ним. — Скажи, что для тебя значит наше селение? Почему шиноби постоянно сражаются между собой? — я не знал, как мне стоит правильно задать этот вопрос. Как подобрать нужные слова, чтобы донести свою мысль и при этом не вызвать подозрения на свой счет. А потому я решил начать издалека. И мой вопрос явно заставил удивиться Казекаге селения Скрытого Песка. Пусть всего на мгновение, но я уловил немного потрясения в его глазах. — Почему ты спрашиваешь это? — под пристальным взглядом столь сильного шиноби я не решался врать, а потому говорил правду. — Мы с Яшамару были вчера на площади, отец. Я наблюдал за тем, как ты представил Героя Скрытого Песка, и осознал, что за пределами деревни сейчас идет война… — несмотря на все свои преимущества, я всё же еще совсем ребенок. А потому я ничего не могу сделать сам, чтобы спасти одного из сильнейших джонинов селения. Я даже не уверен, что должен это делать, да и вообще почему? Ведь она наверняка не одна такая. Есть ведь и другие? Я долго думал над этим. Почему меня так задело это? И только сейчас осознал, что всё потому, что я знаю об этом и не могу просто закрыть на это глаза. — Ты прав! — из моих мыслей меня вырвал тихий мужской голос, и я вновь обратил внимание на отца. — Сейчас страна Ветра находится в очень сложном положении. Не так давно закончилась третья мировая война. Но несмотря на это, разногласия между нациями никуда не делись, и каждый день происходит множество новых сражений. Что же касается той куноичи, Пакуры… — на какое-то время он даже задумался над чем-то, а потом всё же продолжил. — Она превосходно выполнила свой долг перед селением, защитила жителей страны и помогла отбить атаку вражеских шиноби. И так же, как она, множество шиноби сражаются и умирают за свою страну каждый день. И всё для того, чтобы защитить то, что им дорого и проложить новое, более счастливое будущее для своих детей. — слушая слова отца, если честно, я находился под впечатлением. Возможно это впервые, когда мы так долго разговаривали друг с другом или же хоть немного открылись друг другу. Но всё же я ещё не достиг того, чего хотел. — Ты не ответил на первый мой вопрос, отец. Что для тебя значит Скрытый Песок? — после предыдущих слов взгляд Казекаге был направлен вдаль, словно он пытался разглядеть что-то на огромном расстоянии. Но услышав мои слова, он вновь опустил свой взгляд ко мне и начал внимательно смотреть мне прямо в глаза. — Для меня Селение — это его жители. Десятки тысяч шиноби и их семьи доверились мне. И я, как их лидер, обязан защищать их. С кем бы не столкнулся я на этом пути и чем бы мне не пришлось пожертвовать, я должен следовать этому пути… — когда он произнёс эти слова, смотря мне прямо в глаза, я ощутил его непреклонность и готовность жертвовать на себе. На мгновение передо мной даже промелькнула моя собственная смерть и я понял, что малейшая ошибка, и мой отец лично убьет меня. Но даже так, я не был согласен с ним. — Почему ты должен чем-то жертвовать, отец? Разве ты не должен защищать всех? — мои слова звучали по-детски наивно, но вот мой взгляд наоборот говорил о том, что я был предельно серьезен. Я видел, как нечто непередаваемое промелькнуло в глазах моего отца, и там было столько боли и одиночества, что мне невольно стало не по себе. Я едва не разорвал зрительный контакт с ним и не отпрянул, но вовремя одернул себя. — Ты ещё ничего не понимаешь, Гаара, — вся та боль, которую этот мужчина скрывает внутри себя, быстро исчезла из его глаз, и он вновь восстановил своё привычное выражение на лице. — Порой мы просто беспомощны изменить хоть что-то и не можем избежать жертв. Мы просто обязаны чем-то жертвовать! — Но это неправильно! — впервые на своей памяти я повысил голос, тем более в присутствии отца. Меня очень сложно вывести из себя, но в этот раз я был просто не в себе. Такое чувство, что на мои мысли и эмоции воздействует кто-то изнутри, попросту усиливая их. Но в данный момент я не обращал на это внимание. Я прекрасно понимаю, как эгоистично выглядят мои действия и слова. Понимаю, что возможно я просто не прав. И что ради спокойствия деревни действительно лучше пожертвовать одним человеком, тем самым предав его. Но я всё равно не могу этого принять. Я до сих пор не понимаю, почему веду себя так, но как по мне, лучше я пролью еще больше крови, как своей, так и чужой, чем намерено пожертвую кем-то из своих людей. Если в будущем я всё же каким-то образом стану Казекаге, то я стану тем, кто подобными действиями либо погубит или же наоборот возвысит селение. Осознав свои противоречивые мысли, я, кажется, начал понимать предпринятые мной нелогичные действия. Я сам не заметил, как начал привязываться к этому месту, а потому просто не могу равнодушно смотреть на несовершенство собственной родины. Возможно подобным образом на меня повлияли Темари и Канкуро, ведь я очень сильно привязался к ним. Не зря говорят, что наш дом там, где находятся те, кого мы любим, и где нас ждут. — Хватит! Тебе ещё рано говорить об этом, — моё поведение явно затронуло Расу за живое и он не хотел продолжать наш разговор. Но я не готов был прекратить. Я просто обязан был сказать ему это. — Если ты беспомощен что-то изменить в одиночку, отец, разве ты не должен просто попросить помощи у других? Если тебе потребуется, я готов помочь тебе! Обещаю, я стану сильным! Настолько сильным, что тебе больше не потребуется ничем жертвовать для защиты других. Просто поверь мне! — возможно в глазах отца я просто ничего не понимающий ребенок, но мои слова явно подействовали на него. Настолько, что он просто молча развернулся ко мне спиной и, ничего не говоря, покинул нашу тренировочную площадку, оставив меня в полном одиночестве.

***

Раса находился в не лучшем расположении духа, и совет старейшин отчетливо видел это. Наблюдать обычно сдержанного Казекаге со столь ярко выраженными эмоциями было странно, а потому никто не решался первым начать разговор. Само собрание проходило в закрытом зале за круглым столом, и за спиной хмурого Расы, словно стражи, расположились огромные статуи, изображающие трех предыдущих и одного нынешнего Казекаге. — Кхм, ну что же… — нарушить тишину все же решился Эбизо. — По поводу наших переговоров о перемирии со скрытым Туманом… — Кажется, они до сих пор таят в себе огромную злость на нас. — речь Эбизо была прервана ещё одним старейшиной, Тоджуро, и он продолжил. — Даже несмотря на наше абсурдно щедрое предложение, они отказались сотрудничать с нами. — Не забывайте! Пришло время решающей схватки со Скрытым Камнем! Наше будущее в наших руках! Ради этого мы не можем оставить дело с Киригакуре в стороне. — в этот раз слово взял Иканаго, и многие прекрасно поняли скрытый смысл его слов. Лицо Расы после этого заметно помрачнело. До сегодняшнего дня он бы даже не сомневался, как должен поступить. Что значит всего одна жизнь в сравнении со всем селением. Но слова Гаары каждый раз, когда он готов был принять решение, всплывали в его голове. «Это неправильно!». Раса впервые видел его таким, а потому сомневался в том, что он должен делать. Все старейшины ждали его решения. — Казекаге-сама? — напомнил о себе Тоджуро, тем самым стараясь поторопить Расу. — Я принял решение… — возможно, этим действием Раса совершает огромную ошибку, но впервые за то время, что он стал Казекаге, Раса решил рискнуть. — Мы не можем ещё больше жертвовать нашими элитными шиноби. Пакура — один из немногих Джонинов Скрытого Песка, её потеря сильно скажется на нас. — Но Казекаге-сама? Как же тогда быть с Киригакуре? Они ведь не успокоятся. — Иканаго прав, в преддверии сражения со Скрытым Камнем мы не можем игнорировать их. — повысил голос Тоджуро, а остальные старейшины начали поддерживать его. — Тем более! — добавив в голос чакры, Раса перебил их всех. — В намечающемся сражении сила Пакуры будет нужна нам. Разве пожертвовав ей и тем самым добившись шаткого соглашения о перемирии с Туманом, мы не ослабим сами себя? — этим доводам Казекаге старейшинам было сложно возразить. Все же основой селения в большинстве своем являются генины и чунины. И такая элита, как Джонины, это редкие шиноби, которые стоят десятков, а то и сотен обычных шиноби на поле боя. Не говоря уже о Пакуре с её Кеккей Генкаем, она способна внести огромный вклад во время будущего сражения. И пусть многие старейшины были недовольны подобным решением Расы, но они уже начали принимать его доводы и соглашаться с ним. Таким образом и завершилось очередное собрание правления Сунагакуре, и все старейшины один за другим разошлись, оставив Казекаге одного посреди огромного зала. Сам же Раса пребывал в задумчивом состоянии, он прекрасно понимал, к каким возможным последствиям может привести это его решение. Возможно, сегодняшним своим действием он навсегда обрек Скрытый Песок. Но одновременно с этими мыслями перед глазами Расы каждый раз всплывало уверенное и непреклонное лицо Гаары, и впервые Казекаге задумался о том, что, возможно, в скором сражении он должен использовать и его.