Сабаку но Гаара

С того последнего моего разговора с Казекаге прошел уже целый месяц. И несмотря на это, через неделю отец продолжил мою тренировку как ни в чем не бывало, при этом не упомянув произошедшее между нами в тот день. Поначалу я не знал, какое решение он все же принял, и долго мучился в неведении, пока неделю назад, прогуливаясь по селению с Яшамару, я не увидел мельком Пакуру, шедшую вместе с молодой девушкой, судя по всему её ученицей. Я не знал, сколько должно было пройти времени, прежде чем она должна была умереть, но когда я увидел её в тот день, испытал искреннее облегчение. Сейчас же, прогуливаясь по улицам селения Скрытого Песка в одиночку, я периодически отмечал некоторую странность в поведении людей. И нет, тут дело не в том, что джинчурики свободно гуляет по городу среди них. В большинстве своем люди даже не обращали на меня внимание, а когда видели, то мало кто способен был признать во мне живое оружие селения. По сути, это был первый раз, когда мне позволили бродить в одиночестве, и, если честно, я не верю, что меня по настоящему оставили одного. Скорее всего, за мной всё же кто-нибудь наблюдает, просто скрывается от меня. А я пока откровенно плохой сенсор, чтобы почувствовать своих преследователей. Впрочем, от меня всё же не укрылась нервозность на лицах большинства людей. Страх и решимость отчетливо исходили от многих жителей и шиноби селения. И вспоминая последние известия, которые я слышал за последний месяц, я понимаю, что в скором времени близится крупное сражение со Скрытым Камнем, и многие шиноби сейчас готовятся к нему. При этом, несмотря на нервозность и невероятную жару, от которой даже дышать было тяжело, Сунагакуре процветало, и жизнь кипела повсюду. В мои четыре года меня не привлекают игры или общение с другими детьми. На самом деле, вместо этого, я с куда большим энтузиазмом наблюдал за жителями родной деревни и пытался проникнуться их темпом жизни, да и просто хотел понять их. В какой-то степени, я сам себе напоминал новоявленного туриста, который приехал в неизведанную и экзотическую для него страну, где каждое необычное событие наполнено новыми и интересными впечатлениями. Я сам не заметил, как очарованный увиденным, я просто бесцельно бродил целый день. И пусть я живу в этом мире уже четыре года, лишь сегодня я впервые попытался по-настоящему проникнуться этой жизнью. В первые годы после рождения я воспринимал Скрытый Песок лишь как стартовую точку, которая позволит мне заложить основы и развить мои способности, не более. Но чем дольше я проживаю тут, тем больше привязываюсь к этому селению и нахожу особое очарование в этой новой жизни. Не знаю, связано ли это с моим детским телом или еще какой причиной, но я словно на самом деле взрослею заново. Причем речь идет не столько о моём теле, сколько о самой моей личности. Я буквально каждый день ощущаю, как понемногу меняется моё мировоззрение и отношение к окружающему меня миру. И если поначалу я воспринимал эту жизнь, как ад, то теперь я наслаждаюсь ею, осознавая, что получил свой второй шанс.

***

В силу возраста и недостатка достоверной информации я не знаю, каким образом на самом деле функционирует моя печать. Но одно мне известно наверняка. Каждая печать, с помощью которой из человека делают джинчурики, строится на силе воли самого носителя Биджу. И чем сильнее воля джинчурики, тем больше вероятность того, что он сможет овладеть силой и способностями Зверя, помещенного внутрь него. В таком случае возникает закономерный вопрос, почему в большинстве случаев Биджу помещают именно в детей, а не во взрослых, уже сформировавших свои личности и закаливших свою волю шиноби? На самом деле, первые джинчурики были именно такими людьми. Но для создания живого оружия из ребенка имеются и свои причины. Первая причина — это приспособляемость. Детское тело с возрастом лучше усваивает чакру Биджу, к тому же, по мере взросления, чакра зверя также пассивно усиливает физическое тело носителя и дарует ему ускоренную регенерацию. Не столь сильную, как многие хотели бы, но всё же. Второй причиной является то, что именно в первые двадцать лет жизни шиноби проще всего увеличивать собственный резерв чакры тренировками. С возрастом этот процесс значительно замедляется и лишь единицы готовы продолжать изматывающие тренировки, чтобы буквально на немного увеличить количество собственной чакры. С другой же стороны, если в ребенка с самого рождения запечатать Биджу и настроить всё так, чтобы чакра зверя понемногу просачивалась в его систему циркуляции чакры и очаг, то к подростковому возрасту количество чакры такого ребенка будет на одном уровне с шиноби S-ранга. Ещё одну причину, из-за которой шиноби начали запечатывать Биджу в младенцев, я могу продемонстрировать наглядно. Мои способности к прямому управлению песком без всяких печатей и других вспомогательных методов — хороший пример этому. Некоторые дети, в которых запечатывают Биджу, способны перенять часть их способностей, как это было в моём случае с прямым контролем песка. Есть, конечно, ещё и другие причины. Такие, как более контролируемое оружие, которое с самого детства можно воспитать в нужном для правителей селений ключе, но особо задумываться об этом я не желаю. Само собой, в своих собственных умозаключениях я могу и ошибаться, но большая часть скорее всего всё же окажется верной. Что же касается того, почему я вообще решил задуматься об этом? Причина проста, я хочу лучше понять самого себя и на что я на самом деле способен. Однако несмотря на вдумчивое осмысление своих собственных сил, кое-что я все равно пока не могу понять. — Вы выглядите задумчивым сегодня, Гаара-сама. Что-то случилось? — услышав добрый и нежный голос прямо над собой, я быстро поднял голову и тут же встретился взглядом с Яшамару. Дядя, даже спустя все эти годы, остается для меня самой настоящей загадкой. Он всегда очень добр и постоянно старается заботиться обо мне. Своими усилиями он порой создает впечатление, будто пытается заменить мне мою мать, что в комплекте с его поразительным, если не идентичным сходством с его сестрой, выглядит действительно похоже. Его песчано-светлые волосы, светлая кожа и фиолетовые глаза, все это поразительно напоминает мне фотографию Каруры, которая стоит у меня в комнате. Из-за его подобного внешнего вида, Яшамару даже невольно можно принять за девушку, если не присматриваться к нему повнимательней. — Скажи, Яшамару… — и пусть я стараюсь не привязываться сильно к брату моей матери, даже так в этом мире он является для меня самым близким и родным человеком. Именно он кормит, воспитывает и обучает меня, и несмотря на все мои подозрения в его адрес, я не могу не быть благодарным ему за это. Именно поэтому я и решил обратиться к нему за советом. — Что такое, Гаара-сама? — видя, что я хочу у него что-то спросить, его немного женственное лицо озарилось нежной улыбкой. Яшамару явно нравится учить меня чему-то новому, это я уже давно заметил за ним и порой потакаю ему в этом. — Как ты думаешь, почему песок всегда защищает меня? — именно этот вопрос уже больше года не дает мне покоя, а потому я всё же решил спросить у него об этом. Даже в детстве, когда я ещё даже не мог ходить и только ползал, песок без всякого моего ведома оберегал меня. Автоматический песчаный щит всегда появляется возле меня, стоит только появиться хоть малейшей угрозе моей жизни. Я могу даже не замечать опасность и не осознавать её, но даже в этом случае песок прикроет и защитит. Логично предположить, что если сила управлять песком досталась мне от Шукаку, то именно его воля и оберегает меня от опасности. Но, если честно, я очень сильно в этом сомневаюсь. Этот психованный тануки скорее поможет угробить меня, чем будет защищать. Да и к тому же, даже когда другой «я» лишился Шукаку, песок по прежнему оберегал его. — Разве это не очевидно, Гаара-сама? — пока я пребывал в собственных мыслях, столь необычный ответ Яшамару удивил меня и заставил вновь обратить всё своё внимание на него. И дядя, видя, с каким я едва скрываемым энтузиазмом ожидаю его ответа, немного озорно улыбнулся мне, чем невольно вызвал улыбку и у меня. — Всё дело в любви! — Любви?! — от столь неожиданного ответа, я если честно растерялся. Я, конечно, и сам догадываюсь о причине, почему песок защищает меня, но подобного ответа я всё же не ожидал. Яшамару же, видя моё потрясенное выражение лица, заливисто и по-доброму рассмеялся и решил подробней объяснить мне. — Любовь — это забота и преданность, которые испытываешь к дорогим тебе людям, Гаара-сама. Как испытывала их к вам моя сестра… — казалось бы обычные слова, банальные даже. Но то, как доносит их до меня Яшамару, буквально заставляет проникать их в мою душу и наполняет меня странным теплом. — Несмотря на то, что сестра видела вас лишь совсем немного, Карура очень любила вас. Шукаку — это живой дух песков. Его визитная карточка — это нескончаемые яростные атаки. А идеальная защита — это знак материнской любви! Я считаю, что душа вашей матери живет внутри вас и защищает, проявляя свою заботу таким вот необычным способом. Сестра… она даже после смерти решила остаться с вами и оберегать вас, Гаара-сама. — никогда не замечал за собой особой сентиментальности и если быть честным, я уже и сам догадывался о чем-то подобном. Но то, как мне преподнес все это Яшамару, едва не заставило меня впервые за долгое время заплакать. Я кое-как сдержал свои слезы и чтобы не стыдиться своих собственных эмоций, я просто отвернулся и уже не видел искреннюю улыбку на лице Яшамару.

***

Сегодня должна была быть очередная моя тренировка с отцом, и ни разу за год он не изменял нашего расписания. А потому я был немного удивлен, когда вместо уже привычного полигона, Яшамару повел меня к зданию, где и располагались высшее командование селения и административный аппарат Казекаге. Молча следуя по коридору за Яшамару, я тайком осматривался вокруг. И первое же, что я заметил, это необычное шевеление шиноби, которые явно занимались сбором и подготовкой к чему-то. Еще одним неприятным фактом было то, что все шиноби в этом здании, стоило им только обратить внимание на нас, начинали смотреть на меня кто со страхом, а кто с отвращением. А некоторые даже с презрением. В отличии от обычных жителей селения, шиноби, находящиеся в этом здании, прекрасно знали, кем я был. И я впервые ощутил на себе подобное давление со стороны других людей, но при этом не особо позволил этому повлиять на меня. Сколько себя помню, я всегда легкомысленно относился к чужому мнению на свой счет и, если я кому-то не нравился, мне было все равно. Так было и с этими людьми. Бросаемые ими на меня взгляды просто игнорировались мной, пока мы не дошли до конца коридора и Яшамару не постучал в дверь кабинета моего отца. — Тук-тук. — Войдите! — голос с другой стороны двери звучал мрачно, но уверенно. А потому, дядя, слегка нервничая, незамедлительно открыл дверь и, позволив мне пройти первым, закрыл её за нами. — Как вы и приказывали, Казекаге-сама, я привел Гаару, — пока я глядел на отца, плохое предчувствие закралось в моё сердце. Находясь в полутьме, его взгляд изучающе смотрел на меня и словно проникал в мою душу, тем самым оказывая незримое давление на меня. — Хорошо! — видя, что я стараюсь оставаться спокойным, Раса ослабил легкое давление жажды крови. — Как ты уже понял, сегодня тренировки не будет, — в ответ на его слова я лишь молча кивнул, понимая, что в преддверии намечающегося крупного сражения у Казекаге попросту не будет времени на меня. И, словно подтверждая мои мысли, он продолжил. — В скором времени я буду вынужден покинуть селение, а потому, ты пойдешь со мной! — Казекаге-сама! Вы не можете так поступить! — прежде, чем я хотя бы понял, о чём идет речь, Яшамару неожиданно повысил голос и чуть ли не накричал на отца. — Я уже принял решение, Яшамару. И это не обсуждается! — тон отца был непоколебим, и мы с дядей поняли, что его решения не изменить. Хотя Яшамару так просто не сдавался. — Но ведь Гаара всё ещё ребенок, — к этому моменту я уже понял, что Раса собрался взять меня с собой на поле боя, но как реагировать на это известие я не знал. А Яшамару тем временем уже чуть ли не умолял моего отца. — Хватит! — резко повысил голос сильнейший шиноби Скрытого Песка, и у Яшамару больше не осталось выбора, он сдался. Я видел, как его глаза медленно наполняются отчаянием, но почти сразу же, к моему удивлению, его взгляд изменился. И отчаянье сменилось непоколебимой решимостью. — В таком случае, я тоже отправляюсь. Я сам буду защищать Гаару! — видя решимость моего дяди, отец лишь согласно кивнул ему в ответ. Но что-то подсказывает мне, что Раса именно на это решение моего дяди и рассчитывал. Закончив же с Яшамару, Раса вновь обратил на меня своё внимание. — Итак, что скажешь ты? — сосредоточив на мне свой взгляд, Раса словно испытывал и оценивал меня одновременно. Он вполне серьезно спрашивал меня о моем решении. И что-то в глубине моей души подсказывало мне, что если я захочу всё же отказаться, то отец позволит мне сделать это. Но в таком случае, его отношение ко мне сильно изменится. И причем далеко не в лучшую сторону. — Я всё понял, отец. — скрывая обуревающие меня изнутри эмоции, я лишь спокойно согласился с ним. Ведь не отправит же он своего четырехлетнего сына на откровенную смерть? Ведь нет же? По-крайней мере, как мне кажется, причин для этого я ему не давал. Тем более, я сам виноват в подобном стечение обстоятельств. Я почти полностью уверен, что такое решение Раса принял лишь после нашего с ним разговора. И раз уж я обещал, то не могу отступить назад.