Ангел или Бес

       Опера собрались в кабинете Кушнир, Жирков и Бирюков устроились на диване, Марат занял стул у рабочего стола начальницы, а Александр стоял у окна, наблюдая за происходящим на улице. Попутно следя за тем, когда вернётся Широков. — Кто такой Кислов, что Широков его начал подозревать? — ещё раз перечитывая документы, которые принёс Марат, поинтересовалась Сашка, подняв на эксперта взгляд. — Детский психолог. Нашли убитым во дворе собственного дома. Убийца выпустил в него три пули — две в спину, одну в голову. — Контрольная. Судя по почерку, действовал профессионал. И скорее всего, это кто-то из родителей убитых девочек наняли киллера для расправы над маньяком. — Эти версии проверили сразу же, но следаки из УСБ и Комитета зацепились за Широкова. За неделю до смерти убитый сделал заявление журналистам, что Валентин грозился убить его, если он не придёт с повинной в Следственный Комитет, — Марат положи перед Сашей вырезку из газеты с фотографией и интервью убитого. — Во время проверки Кислова на причастность к совершённым убийствам, его дом перевернули с ног н голову, проверили машину, его дачу, но так и не смогли найти ничего подозрительного. Ни крови, ни следов убитых девочек, ни каких-либо детских вещей. — А соседей опрашивали? — Да, в городе никто плохого про него не сказал, хороший, всегда здоровается, дверь, если надо, придержит. За городом, где была его дача, соседей, оказалось не много. Пожилая пара, которая не видела Кислова долгое время, и был сосед один. Мужчина лет тридцати. Нигде не работал постоянно, зарабатывал себе на жизнь тем, что где-то кому-то помогал по хозяйству. Безобидный такой мужичок, и судя по поведению, он был не совсем здоров психически. Когда у него спросили про Кислова, он сначала испугался, а потом рассказал, что сосед его был очень хорошим, давал ему просто так денег или еды. — Складывается ощущение, что этот Кислов был порядочным человеком, почему тогда Широков так к нему прицепился? — не то к коллегам, не то просто для себя вслух спросила Кушнир. — Помнится, что все известные маньяки были порядочными людьми и любящими мужьями и отцами, — заметил эксперт. — Или Широков просто ошибся, — с уверенностью сказал Абашев. — И нам что, надо выяснить, убивал Широков этого Кислова или нет? — нисколько не заинтересовавшись разговором коллег, поинтересовался Бирюков. — Даже если и убил, то я ничего против него не скажу, он избавил землю от одной мрази. — А то, что он мог убить невиновного, это тебя никак не заставляет изменить своё мнение? — возмутился Абашев, скрестив руки на груди.        Игорь не нашёл что ответить на вопрос Александра, поэтому склонил голову, просверливая взглядом пол. Он погрузился в свои мысли, пытаясь понять, смог бы он так же убить того, кого невозможно наказать по закону. Наверное, нет. Рассуждать об этом очень легко, а вот нажать на курок, когда ствол пистолета «смотрит» в лоб человека, пусть даже, если этот человек — преступник, не так просто. Но он был уверен в одном, что даже если Широков и признается им в убийстве Кислова, то против него он не даст никаких показаний. — На данный момент установить убивал Валентин Кислова или нет, будет довольно проблематично, и возможно эта попытка создаст нам ряд проблем. Все помните, кто его отец, — проговорила Сашка, откинувшись на спинку кресла, посмотрела на каждого из присутствующих. Она и сама не знала, зачем ей необходимо знать правду по этому делу, возможно из-за того, что им теперь работать с Широковым, и если он способен убить вот так просто человека, то в последующем, он может повторить то же самое, почувствовав безнаказанность за преступления. И получится, что тот, кто должен защищать, хладнокровно убивает. — Я отказываюсь принимать в этом участие, — поднявшись, Игорь направился к выходу. — И не потому, что я боюсь увольнения или проблем из-за отца Широкова. А потому, что я считаю, что он сделал правильно. Неизвестно, скольких девочек убил бы этот подонок, не останови его Валя. — У нас нет прямых доказательств того, что именно Широков это сделал, — проговорила Саша, глядя на Бирюкова. Она надеялась, что мужчина всё же останется с ними и поможет в расследовании этого дела. — Нам просто надо понять тот ли он человек, за кого себя выдаёт. — Ага, а если узнаем, что он убил, то сдадим его со всеми потрохами! — недовольно возмутился майор. — Неправильно это, за спиной у парня копать по него. Лучше всё в глаза спросить и пусть ответит на этот вопрос. — Согласен с Вами, товарищ майор, — проговорил Валентин, закрыв за собой дверь, сделал пару шагов и остановился на месте. — Я так понимаю, вас всех интересует дело Кислова?! — Некрасиво подслушивать разговоры под дверью! — ответила Кушнир, видимо, вспомнив, что лучшая защита — это нападение. — Я не подслушивал, — с неким возмущением в голосе ответил лейтенант, посмотрев на Сашу, затем пробежался взглядом по остальным коллегам. — Просто вы все так громко тут разговаривали, что в другом конце коридора было слышно. Если есть вопросы по делу Кислова, спросите у меня, я отвечу. — Ты его убил? — спросил Абашев, припав плечом к косяку, скрестил руки на груди. Он пристально смотрел на Широкова, пытаясь заметить на лице каждое изменение мимики. — Хорошего же вы мнения обо мне, — хмыкнул Валентин, проведя пятернёй по волосам, принялся расхаживать взад-вперёд. — Я что такой плохой? Я, по вашему мнению, способен вот так вот, исподтишка убить человека, даже такого… — Широков замолчал, не договорив последнее слово. Он пробежал взглядом по присутствующим, по их взглядам было понятно, что не все поверили его словам, у некоторых всё ещё было сомнение. — Не верите? Что мне, на коленях перед вами поклясться? — расставив руки в стороны, уже крича, спросил Валентин. — Да, я его ненавидел! Да, я хотел его посадить! Я пытался найти любую лазейку, чтобы хоть как-то доказать его вину, но у меня ничего не получилось, я просто не успел. Вы себе даже представить не можете, какого это чувствовать себя, когда тебе не верят даже родители?! Но я не убивал его! А если бы и хотел убить, то сделал бы это так, чтобы он просто пропал, раз и навсегда. Его тело никто и никогда бы не нашёл.        Дверь кабинета открылась, Широков замолчал, повернувшись назад. Дежурный сообщил об убийстве и удалился. Оперативники и эксперт направились к выходу, но Кушнир и Широков остались на месте. Они испепеляли друг друга взглядами, словно пытались прочитать мысли друг друга. — А ты хороший актёр, все тебе поверили, — отчеканила Сашка, когда за последним человеком закрылась дверь. — Видимо, не очень хороший, раз ты не поверила, — усмехнулся парень, спрятав руки в карманы брюк. — Но это всё из-за того, что именно я раскрыл убийство врача, и тебе это очень не понравилось. Ты привыкла, что ты гениальный сыщик, которого все уважают и которым все восхищаются, а тут пришёл я. Тебе очень не нравится, что я отбираю твои лавры. А Кислова этого я действительно не убивал. — Я здесь работаю не ради этого, а для того, чтобы ловить преступников. — Все так говорят, а в детстве наверняка представляла себя гениальным полицейским, который расследовал дела по щелчку пальцев, которому чуть ли не кланялись в пол, а твоё имя заставляло все преступников вздрагивать? — усмехнулся лейтенант. — Все об этом мечтали. Но у меня раскрытие преступлений — это талант, а у тебя — опыт. — Почему же с таким талантом ты до сих пор ходишь с погонами лейтенанта? — язвительно спросила Кушнир, посмотрев на плечо парня. — Папа у тебя генерал, что же он не подсуетился и не подготовил для тебя местечко по теплее? А то же не комильфо, когда сынок генерала бегает за преступниками и сидит в одном кабинете с простыми смертными! — А я хочу доказать, что и без отца смогу построить свою карьеру, — проговорил Широков, язвительная улыбка с его лица пропала. Своим вопросом Сашка вновь задела его за больное. — Дерзай, но знай, я за тобой внимательно слежу.        Усмехнувшись, Широков круто повернулся и направился к выходу, в одном он был уверен, что Кушнир не шутит, и чтобы её обыграть, придётся приложить немало усилий. Но Валентин тот человек, который не привык отступать перед трудностями, к тому же, когда эта трудность — женщина. До встречи с Кушнир он вообще был уверен в том, что женщин-оперативников, которые на все сто знают своё дело, вообще не существует. Но Сашка немного изменила его представление о девушках, работающих в этой профессии.        Опергруппа прибыли на место преступления, которым оказалась школьная площадка. На футбольном поле лежало тело мужчины, в спине зияло входное отверстие от пули. Марат сразу же принялся снимать отпечатки обуви, имеющиеся вокруг убитого. Перевернув труп, Хайдаров обнаружил, что в груди убитого имеется три отверстия от пулевых ранений, но только одна пуля прошла на вылет, и если её не удастся найти, то у него будет шанс, хотя бы установить марку оружия, из которого стреляли и калибр. Это значит, что есть шанс установить орудие преступления — а это уже процентов десять расследования. По крайней мере, будет известно, откуда начинать «копать». А если будет найдена третья пуля, которая прошла насквозь, то можно будет более точно определить расстановку людей на поле во время совершения убийства.        Пока оперативники опрашивали работников школы, кто-то просматривал записи с камер видео наблюдения, Широков «тёрся» рядом с экспертом, с умным видом делая какие-то пометки у себя в блокноте. — Тебе заняться нечем? — поинтересовался у лейтенанта Хайдаров, упаковывая в пакетик волокно, снятое с тела. Он поднял вверх пакетик, рассматривая на свету возможную улику. — Или что-то хочешь спросить? — Ты же всё равно не ответишь, — ответил на вопрос эксперта Валентин, продолжа чиркать что-то в своём секретном блокноте. — А ты попробуй, спроси, — усмехнулся Марат, продолжая внимательно изучать верхнюю одежду на теле убитого. Ведь, как известно самый первый осмотр, ещё на месте преступления может дать намного больше улик, особенно мельчайших, наподобие волосинки или нитки, которые во время транспортировки могут исчезнуть. А это только затруднит дальнейшую работу следственно-оперативной группы. — Из-за чего убили обычного охранника школы? Не пустил кого-то в школу без сменки? — подняв голову, Широков посмотрел на эксперта своими серо-голубыми глазами.        В тот момент Хайдаров понял, что имела в виду Александра Ивановна, когда говорила о том, что Широков превосходный актёр, который играет выгодную только ему роль, которую к тому же сложно отличить от его настоящей личности. Тот Широков, что некоторое время назад стоял в кабинете и клялся в том, что не убивал никого и тот Широков, что стоит сейчас перед ним — это совершенно два разных человека. — Моё дело установить, как его убили, а вот уже кто его убил — это ваша прерогатива, — ответил Марат и принялся заниматься своей работой.        Валентин до самого прихода Бирюкова и Абашева, которые опрашивали работников школы, учеников, занимался тем, что ходил по футбольному полю, затем по дорожке, которая вела от калитки к гаражам. — Наш гений сегодня собирается работать? — поинтересовался Абашев у эксперта, который уже отправлял труп в МОРГ. Марат захлопнул дверцы машины и повернулся к коллегам. — Не знаю, он тут с самого приезда ходит из стороны в сторону, ерундой страдает, — подняв с земли свой ящик, Марат повернул голову назад, бросив взгляд на лейтенанта, который убрал блокнот в карман и направился в их сторону. Насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, крутя головой по сторонам, он был, казалось, совсем не озабочен производством каких-либо оперативно-розыскных мероприятий. — Ваше величество, поработать не желаете? — язвительно поинтересовался Жирков, подошедший одновременно с лейтенантом к остальным, только с другой стороны. — Так, а я, по-вашему, чем занимаюсь? — поинтересовался Валентин. — Вы, например, установили мотив убийства охранника? — Нет, — недовольно ответил капитан. — Ну, ты же у нас гений! — добавил Саша, но в его голосе отчётливо слышался сарказм. — Накидай нам версий, а мы уж так, и быть проверим их, на это у нас точно мозгов хватит. — А я вот узнал, что в школе произошло похищение, охранник пытался остановить преступника, но получил несколько пуль в грудь, — беззаботно ответил лейтенант, наблюдая за тем, как резко сменяются выражения лиц его коллег с недовольных на удивлённые. — А узнал я это еле заметным следам волочения вон на той дорожке, — парень махнул рукой позади себя и тут же поймал на себе недовольный взгляд Марата. — Почему сразу не сказал, необходимо всё заснять и зарисовать, или ты пары по криминалистике в университете прогуливал? — подняв с земли чемоданчик, Марат направился к той самой дорожке, на которую указал лейтенант. — И ты эти якобы следы всё это время рассматривал? — недовольно поинтересовались опера в три голоса. — Мы раскроем сразу два преступления, — вновь повторил Валентин. — Чего вы всё пытаетесь упрекнуть меня в бездельничестве? Я работаю, просто у меня иные методы. — Ага, методы твои странные какие-то, ходишь, ерундой занимаешься, а потом находишь виновных, — отозвался Жирков. — Странно всё это как-то. Может, нам уволиться всем? Зачем нам тебе мешаться под ногами, ты и сам прекрасно со всем справляешься. — Сомневаюсь, что Кушнир подпишет ваши рапорта, единственный рапорт, который она подпишет не задумываясь, будет мой. — На её месте каждый из нас подписал бы его не задумываясь, — отозвался Абашев, скрестив руки на груди. Капитану очень не нравилось, что какой-то молодой лейтенант, выскочка, как они назвали его за глаза, пытался руководить расследованием. К тому же с такими успехами Широков недолго задержался бы в простых операх, а вероятно всего, занял бы место Кушнир. А работать под его руководством было бы чересчур. — Предлагаю вызвать кинолога с собакой, может, нам удастся взять след похищенного человека. — След воображаемого тобой похищенного, — заметил Жирков. — Ты знаешь, что будет, если кинолог приедет сюда с собакой просто так? Начальство потом по головке не погладит, а у нас нет отцов генералов в отличие от некоторых. — Мой отец здесь совершенно не причём, и попрошу больше не упоминать о нём, — стараясь не грубить, ответил Валентин. — А в том, что было похищение, я уверен. — Товарищ майор, вызывайте кинолога, только не забудьте указать фамилию лейтенанта, — распорядился Абашев, обращаясь к Бирюкову, а после направился к Хайдарову.        Прибывший кинолог с собакой долго бродил по территории расположенной рядом со школой, но собака, то уверенно брала след, то вновь возвращалась назад, к футбольному полю, кружа вокруг того места, где лежал труп. Через час собака просто на просто потеряла след преступника или преступников, который развеялся в воздухе. Но пока работал кинолог, Широков зря времени не терял, а нашёл директора и убедительно его попросил опросить учителей школы на предмет наличия отсутствующих школьников. — Есть успехи? — поинтересовалась Сашка, подойдя к оперативникам. — Нет, вообще ничего, — ответил Александр. — Тут два варианта: или наш гений ошибся, и мы тут просто страдаем ерундой или же слишком много времени прошло после похищения. Но я почему-то склоняюсь к первому варианту. — Я тоже, — согласился с капитаном Жирков. — Мы тут только время тратим, а могли уже начать отрабатывать связи убитого охранника.        Повернувшись назад, оперативники заметили, что Широков бежит в их направлении. В руках у него был какой-то листок. — Чё это, гений наш раздобыл что-то? — поинтересовался у офицеров Марат, подойдя к толпе сотрудников. — Сегодня в школе отсутствуют шестнадцать человек, — приближаясь к коллегам, проговорил Валентин. — Десять из них болеют, пять человек уехали с родителями куда-то там, а вот девочка по имени Алиса Корсукова, учащаяся пятого класса исчезла куда-то после перемены.  — Родителям звонили? — обеспокоенно спросила Саша. — Да, родители у неё в разводе, ни отец, ни мать не знают о местонахождении дочери. Других родственников у них в городе нет. — Если родители в разводе, то не исключено, что просто кто-то из них забрал ребёнка, а сейчас лапшу на уши нам вешают! — сделал предположение Жироков. — Нет, — помотал головой Валя. — Девочку сегодня должен был забрать отец из школы, а мать уехала в командировку.        В голове Широкова невольно стали всплывать воспоминания о тех несчастных трёх девочках, тела которых он увидел на свалке. Такое нельзя забыть и к такому уж точно нельзя привыкнуть, кто бы и что не говорил. Невозможно видеть тела маленьких детей и делать вид, что всё это лишь часть работы. — Марат поезжайте в лабораторию, капитан Абашев и майор Бирюков поговорите с учителями и друзьями девочки, а Вы, — Сашка повернулась к Жиркову, посмотрев на подполковника, она замолчала на пару секунд, словно забыла, что хотела ему поручить. — Проверьте, есть ли где здесь на зданиях камеры, а так же в самой школе. — А я? — возмутился Широков, которому не очень-то понравилось, что ему не досталось никакой работы. Особенно, если судить по тому, что именно он пришёл к тому выводу, что вообще произошло похищение ребёнка, то он вообще должен быть впереди всех и возможно даже руководить самим расследованием. — А мы с Вами, товарищ лейтенант, поедем к отцу девочки.        Офицеры немного удивились, что Кушнир собралась работать в паре с Широковым, но сама Саша знала, что это её шанс лучше узнать нового сотрудника. При личном общении с человеком о нём можно узнать намного больше, сделать свои выводы какие-то, нежели со слов других людей. — Очередной Ваш план, Александра Ивановна? — поинтересовался Широков, когда его машина тронулась с места. — Решили узнать меня лучше? — Валентин, Вам не кажется, что это ненормально? Вам постоянно кажется, что я за Вами слежу и пытаюсь в чём-то уличить? Это уже мания какая-то, не находите? — Может, уже перейдём на «ты»? — бросив быстрый взгляд на начальницу, Широков проигнорировал её вопросы. Он явно старался вывести её из себя, но Саша это видела и понимала, что нельзя поддаваться на провокацию. — Ты можешь хоть на Конституции, хоть на Библии поклясться, но я тебе не смогу верить. Уж слишком много совпадений. Где ты был, когда убили Кислова? — Дома со своей девушкой, — пожал плечами парень. — Я думал, что ты это прочитала в документах. — Я не верю тому, что написано в документах, — Кушнир повернула голову, посмотрев на парня. Он держался довольно спокойно, уверенно ведя машину, Валентин посматривал на дорогу, лишь изредка бросая косые взгляды на свою пассажирку. — Я знаю, кто твой отец, и знаю, что ты далеко не дурак и мог всё продумать до мельчайших подробностей, в том числе и обеспечить себя алиби. — Что касается моего отца, то не надо быть такими уверенными, что он стал бы мне помогать, — ответил Валентин, остановившись на светофоре, и повернувшись в пол-оборота к Саше, продолжил: — Он у меня законник до мозга костей. Странно, как он вообще дослужился до генеральского чина, сама знаешь, у нас не любят честных и принципиальных. — А ты хочешь сказать, что ты таковым не являешься? — перебила парня Сашка, смотря прямо в глаза собеседнику. — Я тоже за справедливость, — ответил на внезапно заданный вопрос начальницы, и уже хотел было продолжить свою речь об отце, но Саша вновь задала свой вопрос. — Ты считаешь, что справедливость и закон это не одно и то же? — поинтересовалась Саша таким голосом, каким обычно преподаватели задают провокационные вопросы студентам на экзаменах. Когда невозможно понять, какой именно точки зрения придерживается сам спрашивающий.        Валентин повернулся в кресле, посмотрев на светофор, где загорелся зелёный свет. Плавно надавив на педаль газа, привёл машину в движение. Проехав метров сорок-пятьдесят, он всё же решил ответить на заданный ему вопрос. — Я не считаю, что закон и справедливость в наше время — это тождественные понятия. Наоборот, они находятся на разных краях отрезка. Тебе ли не знать?! Порой меня тошнит от наших законов. И не буду скрывать, что иногда я поступал по справедливости, а не по закону. Скажи, что ты так не поступала? Что всегда действовала только в рамках этих дурацких кодексов? — Я невиновных людей не убивала, — фыркнула Сашка, внимательно вслушиваясь в речь Широкова. В каких-то моментах она соглашалась с ним, и тогда ловила себя на мысли, что соглашается с преступником. Иным она его и не считала. — Кислов был виновен! Но я его не убивал! — повторял, словно мантру Валентин. — Не убивал!        Саша на этот раз ничего не ответила. Она долго смотрела на дорогу, на прохожих, на здания, мимо которых они проезжали. Звук разрезала звенящая тишина, лишь изредка был слышен скрип руля. — Знаешь, почему я приехал сюда? — нарушив тишину спустя довольно длительное время Широков, он бросил быстрый взгляд на Сашу, словно дал ей возможность высказать свои варианты ответов на его вопрос. — Во-первых, далеко от Питера. Во-вторых, здесь нет никого из знакомых, которые бы знали о деле Кислова. Потому что, когда в отношении меня возбудили служебную проверку, отец вызвал меня на разговор. И не дома, к себе в кабинет, а в управление. По форме и со всем официозом. Он уверен в том, что я виновен. И я никогда не забуду его фразу о том, что если бы он имел доказательства моей вины, то сам бы меня отвёз к следователю. — А мама? — Мама всегда поддерживала отца, — проговорил Широков, глядя в лобовое стекло. Голос его начал ломаться, каждое последующее слово давалось ему всё с большим трудом. Паузы между словами увеличивались. — Не смотря на то, что я её сын, она вставала на сторону отца. И эта ситуация не стала исключением. Я уехал, избавив их, как, они сказали от позора, и себя — от постоянных упрёков коллег, знакомых, соседей и родных.        Широков замолчал. Отвернувшись, он провёл рукой по лицу и шмыгнул носом. Он заплакал. Александра Ивановна была очень поражена происходящим, но всё же, когда ей хотелось пожалеть парня, она себя останавливала и мысленно напоминала себе о том, что перед ней разыгрывается очередной спектакль, не иначе. — Очень трудно, когда тебе никто не верит, и ты остаёшься один на один со своей проблемой. Тебе не с кем поделиться своими мыслями, предположениями, — договорив, Валентин свернул к многоэтажному дому, на первом этаже которого размещали офисные здания. Двое вышли из машины и в полной тишине направились к входу.