Ангел или Бес

— Подполковник Кушнир, — Саша показала своё удостоверение мужчине лет так сорока, с тёмными волосами и ростом почти два метра. Она чувствовала себя не очень комфортно, смотря вверх, поэтому быстро представив своего коллегу, она предложила пройти в кабинет и поговорить без лишних ушей. — Вы нашли мою дочь? — взволнованно просил мужчина, присаживаясь в кресло. Указав рукой на два стула, он кивнул головой, предлагая стражам правопорядка присесть. — Я тут приготовил фотографию Алисы, она была сделана три дня назад. — Это хорошо, — приняв фотографию, Саша положила её перед собой. — Скажите, у вашей дочери не было каких-либо конфликтов в школе, с друзьями? — Нет, что Вы! — тут же воскликнул отец девочки. — Она очень дружелюбная девочка. Со всем в считанные секунды находит общие темы для разговора, общие интересы. — А Алиса Вам не говорила о чём-то подозрительном? — задал свой вопрос Валентин, достав свой чудо-блокнот, сделал какие-то пометки. — Подозрительном? — повторил мужчина, посмотрев куда-то вверх, он задумался. — Да, нет. А что Вы имеете ввиду под словом «подозрительное»? — Не упоминала о какие-нибудь подозрительных людях у школы, у дома? Может, следил кто-нибудь за ней? — Нет, — Алиса не говорила ничего такого. — Как Вы думаете, зачем её похитили? — Мы пока не знаем, — ответила Саша. — Но Вам необходимо постоянно иметь при себе телефон. Если похитители хотят получить выкуп, они скоро с Вами свяжутся.        Пока Саша разговаривала с отцом пропавшей девочки, Валентин поднялся со стула и прошёл к стене, которая была увешана рамками с фотографиями. Присмотревшись, он узнал на нескольких из них Алису и её отца. Повернувшись к хозяину кабинета, он указал на одну из фоторамок — в ней была семейная фотография. — Извините, на фотографии вот эта женщина, это Ваша жена? — Да, это Алёна. Она бывшая жена, — мужчина сделал акцент на своём семейном положении. — Почему развелись? — Не сошлись характерами, — ответил недовольно мужчина, поглядывая то на лейтенанта, то на Кушнир. — Какое это отношение имеет к похищению моей дочери? — Самое прямое, — ответил Широков и направился к выходу, бросив Кушнир что-то вроде того, что будет ждать её за пределами кабинета. И пока Александра беседовала с отцом девочки, Широков направился гулять по фирме, попутно побеседовав с секретарём Корсукова. Не узнав от девушки ничего внятного, отправился в другие кабинеты, подыскивая очередную «жертву» его расспросов, желательно женского пола. И на этот раз ему удалось набрести на целый кабинет таких дам, которые охотно поделились свежими сплетнями из жизни сотрудников фирмы. — Отправляемся в отдел, — обращаясь к Широкову, который сидел на краю цветочной клумбы, установленной посередине довольно широкой лестницы, Саша спустилась к лейтенанту. Когда парень не обратил ни на её слова, ни на её присутствие никакого внимания, она коснулась рукой его плеча. — Валя, ты меня слышишь? — Слышу, поехали, — проговорил Широков, поднявшись. Он не повернулся к Саше, а сразу же направился на стоянку.        Первые несколько минут двое ехали в полной тишине. Каждый думал о своём. Саша о том, что Валентин ей рассказал о своей семье, о том, что он стал практически изгоем для всех своих друзей и коллег. Сердце поверило в его невиновность, но оперская чуйка и опыт подсказывали, что в это деле не всё так просто. Валентин же думал о том, где искать девочку. Пытаясь отогнать от себя предчувствие о том, что Алисы уже нет в живых.        У Широкова была странная способность, которую сложно назвать экстрасенсорной, но всё же, которая не поддавалась никакому, ни логическому, ни научному объяснению. Он всегда чувствовал, жив человек, которого он ищет, или же уже мёртв. И в этот раз почему-то вновь веяло смертью.        Многие задумывались над таким вопросом, как выглядит смерть? А задумывался ли кто-нибудь о том, как она пахнет? Пахнет она трупными разложениями, или же холодом? А может она имеет довольно приятный аромат фруктов или полевых цветов? Или запах смерти у каждого человека свой, в зависимости от жизни, которую он прожил. От его поступков? Об этом никто не знает. И Валя не знал. Он просто чувствовал, что человек умер. В голове, словно окно на экране компьютера всплывало одно слово «мёртв».        Порой Широков думал о том, что таким образом выносит приговор человеку и старался всегда думать о том, что человек жив или борется за жизнь. Но судьбу не обмануть, как бы Валентин не пытался. Первое слово, всплывшее в его голове, было единственным верным вариантом. И он ничего не мог изменить. И сейчас его пугало именно то, что и в этот раз это слово уже всплыло. А здесь уже подсознание начало проводить параллели с его питерским делом. — Девочку похитители не ради выкупа, — сказал Валентин, выворачивая со стоянки на дорогу. — Почему ты так решил? Если похитители ещё не позвонили, это не значит, что они не потребуют выкуп. — Я чувствую, что девочка мертва, — кое-как выдавив из себя последние два слова, сказал Валентин. После замолчал. Его глаза вновь наполнились слезами, но он держался, чтобы не заплакать. — Как ты чувствуешь? — с интересом спросила Саша, чуть повернувшись к водителю, насколько это позволяло сделать пассажирское сиденье. — Никогда не задумывался об этом, — пожав плечами, ответил Валентин. — Просто откуда-то из подсознания что ли, приходит сигнал, что человека нет в живых. — С теми девочками было то же самое?        Широков ответил не сразу, помолчав несколько секунд, он тихо сказал «да». — Скажи мне, как ты так легко находишь преступников? Что за невероятные проценты раскрываемости у тебя? — Общение с людьми, причём неформальное, помогает мне находить преступников, — сказал Широков, посмотрев на Сашку. Уголки его губ слегка дрогнули. Он догадался, о чём она хотела его спросить, но так и не решилась. — Я не свечу корочки, наблюдаю за людьми, делаю выводы, и только потом разговариваю с ними. Ну и ещё один совет. Никогда не делаю выводов о человеке по чьим-то словам. Мне необходимо лично пообщаться с ним, и только потом я могу принять во внимание слова остальных. И то для того, чтобы сравнить с моими выводами о нём. Тебе ли этого не знать, — Валентин посмотрел на Сашу, которая удивилась последним словам парня. — Что ты хотел этим сказать? — Ты поехала со мной только для того, чтобы пообщаться со мной, узнать меня лучше.        Разговор коллег прервал входящий звонок на телефоне Кушнир. Ответив на него, она изменилась в лице, бросив взгляд на Широкова, прикрыла лицо рукой, припав головой к стеклу. Выслушав собеседника, она убрала телефон в сумку. — Нашли девочку. Как ты и говорил.        Широков ничего не ответил, только заметно погрустнел, на лице у него появилось несколько морщинок вокруг глаз. Повернув влево, он круто развернулся и поехал по указанному Сашей адресу. Всю оставшуюся дорогу оба молчали.        Тело девочки было найдено недалеко от школы. Преступник не увозил её далеко. Он убил её в машине, задушив предположительно верёвкой, а затем выкинул тело на камни, недалеко от залива. Точнее даже положил. Как вещь. Широков сразу сделал вывод, что сделано это было для того, чтобы тело нашли как можно скорее. Лейтенант не принимал участия в осмотре места преступления оперативниками, он только внимательно наблюдал за действиями Хайдарова, сидя на камне. Когда тело девочки подняли, на камне нашли вырезку какой-то газеты. Упаковав ей в пакетик для улик, Марат протянул обрывок Широкову, который почти сразу хотел его схватить, позабыв, что может залапать все отпечатки, если они есть на обрывке.        Все оторвались от своей работы, наблюдая внимательно за тем, как Широков изучает обрывок газеты. Но уже через несколько секунд он изменился в лице и побледнел. Покрутив улику, он протянул её Хайдарову, буркнув что-то не членораздельное, принялся выбираться наверх, из оврага. — Что это с ним? — поинтересовался Абашев, никому конкретно не адресуя свой вопрос. Подойдя к эксперту, взял у него обрывок, на котором была фотография Широкова с громко подписью «Сотрудник полиции разочаровался в законе и расправился с убийцей трёх девочек». — Вот это поворот!        Широков не помнил, как добрался до дома. Не снимая обуви, он прошёл в одну из комнат и выдвинул нижний ящик комода. Ящик был доверху забит какими-то папками с документами. Достав десять папок, которые были помечены порядковыми цифрами, разложил их на столе. Он долго не решался открыть их. Смотря на каждую из них, он вновь возвращался в те дни, когда он сутками напролёт сидел в кабинете и разглядывал стену, на которую были приклеены фотографии жертв, карта города, какие-то вырезки, рукописные надписи, стрелочки.        Посторонний человек глядя на всё это, лишь почесал бы макушку и даже не стал бы разбираться со всем этим. Но только не Широков. Он закрытыми глазами мог восстановить эту схему-план. Он знал её наизусть.        Выдохнув, он всё же открыл папку под номером «6», он долго листал копии снятые с материалов уголовного дела. Дойдя до нужного листа, он остановился. Прочитав несколько раз показания Кислова, захлопнул папку. — Не мог я ошибиться! — проговорил он, стукнув рукой по столу. Неимоверная злоба охватила его с ног до головы. Возобновление убийств могло означать, что у убийцы появился подражатель. Но ещё это могло означать то, что настоящий преступник до сих пор находится на свободе. Если в первое Широков ещё мог поверить, то второй вариант никак не мог быть действительностью.        На работе Широков появился только рано утром, когда в отделе была только Саша. С замученным видом и большими синяками под глазами он прошёл к своему столу и сел за него. Он посмотрел на Сашку, которая сначала хотела возмутиться тому, что Валентин вчера самовольно покинул рабочее место, игнорировал телефонные звонки, а сейчас заявился, как ни в чём не бывало, и тихо проговорил: — Извини, что вчера уехал. — Где ты был? — Работал, — уткнувшись лбом в столешницу, ответил парень. — Я понимаю, что ты считаешь себя гением, но всё же не мешало бы относиться по-человечески и к нам, — начала Саша спокойным голосом. — Мы всегда работаем в команде. Все версии высказываются и проверяются совместно. — Я работал по другому делу, — подняв голову, Валентин посмотрел на Кушнир. — Над питерским делом. Я всё перепроверил тысячу раз, я не мог ошибиться в том, что этот Кислов и есть маньяк. — Синяки под глазами, — посмотрев на парня, заметила Сашка. — Всю ночь не спал? Совесть мучала, что убил невиновного? — Я никого не убивал! — крикнул Широков, подскочив со стула, глаза его наполнились такой яростью, что Саша вжалась в кресло и боялась пошевелиться. Но старалась не показать своего страха. Она наблюдала за лейтенантом, который смотрел на неё, как бык на корриде смотрит на своего соперника, бьёт копытом и постоянно фыркает носом. Заметив страх в глазах начальницы, он присел на место. — Извини, я не хотел. Клянусь, я не убивал! — уже тише повторил он, глядя в глаза Саше. — Я не знаю, что мне делать, утопиться, застрелиться, повеситься, чтобы мне поверили? Я думал, что хоть здесь никто меня не будет трогать и клеймить убийцей, но нет, тут началось всё заново. Всё то, от чего я так пытался сбежать.        Договорив, Широков вышел из кабинета. Саша долго сидела на месте, осмысливая всё то, что сказал ей лейтенант. Её сердце окончательно потерпело поражение. Именно в этот момент она смогла допустить тот вариант, что Широков всё это время был искренен. Он говорил кричал о своей невиновности, но его никто не слышал. Или, может быть, не хотели слышать его слов. А противнее было от своего поведения, из-за того, что поверила в непонятные рапорта из дела, да ещё и убедила в этом остальных. — Валентин! — крикнула Сашка вдогонку парню, но тот был слишком далеко, чтобы услышать её слова. Найдя Широкова на лавочке в месте отдыха сотрудников, где обычно разговаривали «без лишних ушей», Саша подошла к нему, присев на лавочку рядом. — Если хочешь, могу написать рапорт, — тихо проговорил Валентин, не глядя на начальницу. — Не надо никакого рапорта, — Сашка коснулась рукой его плеча. Широков никак не отреагировал на этот жест. — Я хочу извиниться. — Дождь сегодня будет, — посмотрев на небо, констатировал лейтенант. — Передо мной Александра Ивановна извинилась. — Иди ты! — фыркнула Кушнир, подскочив с места, она уже было хотела уйти, но Широков поймал её за руку. Она повернулась, посмотрев на собеседника. Их взгляды встретились.        Оба молчали, будто пытались прочитать мысли друг друга. — Прости, не хотел обидеть, — проговорил Широков, не сводя свой пристальный взгляд с начальницы. Казалось, что он проглядел в ней дыру. — Дождь будет с порывистым ветром, — проговорила Сашка, поймав вопросительный взгляд собеседника, поспешила объяснить свои слова. — Сам Широков передо мной извинился за последние десять минут аж три раза.        Валентин не сдержался, на его лице появилась сначала еле заметная улыбка, но вскоре он уже засмеялся в голос, проведя рукой по лицу. Саша тоже не смогла сдержаться и рассмеялась. — Саш, у нас труп, — крикнул Абашев, выйдя на крыльцо отдела. Он внимательно разглядывал коллег. Когда он только окликнул начальницу, Широков сразу же отпустил её руку, но капитан Абашев всё равно успел разглядеть, что двое держались за руки. — Идём? — спросила Саша. — Предлагаю с этого дня коллективную работу, — шагая рядом с Сашкой, проговорил Широков. — В одной команде и больше никакого соперничества, — в знак примирения Широков протянул Саше руку. Саша коснулась пальцами его руки. Валентин не спешил отпустить руку начальницы, касаясь которой, он чувствовал, как сотни киловатт входят в его сердце, что сердцу становится мало места в грудной клетке. И, кажется, что вот-вот оно вырвется наружу. — С тобой изначально никто не соперничал, — заметила Саша, слегка сжав пальцы. — Но твоё предложение я принимаю.        Двое не заметили, как оказались у крыльца отдела, где их уже ждал Бирюков, Абашев и Хайдаров. — Саш, у нас труп на пляже, — пояснил Александр, не сводя взгляда с начальницы. — А как же дело о похищении и убийстве девочки? — вдруг встрепенулся, как воробей после дождя Широков. Он удивлённо смотрел на всех коллег, ожидая ответа на свой вопрос. — У нас не одно дело в производстве, бывает и по пять и по десять, — огрызнулся капитан Абашев, скрестив руки на груди. Благо, что он был в солнцезащитных очках, а то глядишь и испепелил бы лейтенанта своим пристальным взглядом. Уже очень ему было интересно, о чём там «гений» беседовал с Сашей. Ведь ещё день назад их вместе нельзя было и оставить, гляди того и перестреляют друг друга. — Давайте так, — прервала назревающий конфликт между мужчинами Сашка. — Валентин, Марат поедут со мной на пляж. Думаю, мы справимся с этим трупом быстро. А майор Бирюков и капитан Абашев отправятся помогать Олегу Дмитриевичу по делу о похищение. — Хорошо, — недовольно согласившись с начальницей, Абашев круто развернулся и скрылся за дверью отдела. Бирюков последовал его примеру.

***

— Какие мысли будут? — остановившись около трупа, Саша посмотрела то на Хайдарова, который принялся раскладывать свой чемоданчик, доставая перчатки, фотоаппарат, то на Широкова, который стоял по левую руку от неё. — Пришёл на пляж сам, — констатировал лейтенант. — Следов волочения нет. — Смерть наступила часа три назад, — дал первые вводные эксперт. — Мужчина был застрелен, — подняв голову убитого, он нашёл выходное отверстие в области основания черепа. — Стреляли откуда-то сверху.        После слов Марата Широков и Кушнир одновременно подняли головы вверх, пытаясь найти какую-нибудь возвышенность. Покрутившись на месте, они остановили свои взгляды на высоком обрыве. Двое не сговариваясь, в абсолютной тишине направились к тому самому обрыву. Осмотрев территорию внизу обрыва, офицеры всё так же в абсолютной тишине направились наверх. — Он его ждал, — проговорил Широков, встав на камень, чтобы не затоптать улики, которые могли остаться на примятой траве. — И он курил, — Сашка указала рукой на бычок, завалившийся между камней. — Судя по количеству пепла, выкурил он не одну сигарету. А значит, ждал жертву не один час.        Осматриваясь вокруг, двое пытались найти ещё хоть что-то, что помогло бы указать на убийцу. Но среди груды серо-коричневых камней начинало всё сливаться воедино. — Саш, ты любишь сырки творожные? — спросил Валентин, присев на корточки. — В глазури такой шоколадной. С начинкой какой-нибудь ягодной или ванильной. — Люблю, а почему ты спрашиваешь, — Саша подошла ближе и присела рядом с парнем. — Я тоже, — расплываясь в улыбке, проговорил Валентин. Затем достал пакетик для улик и положил в него уголок размером с сантиметр на сантиметр голубой этикетки. — Но самые вкусные те, что со сгущёнкой варёной, — протянул довольно Валентин.        От всех его слов у Сашки чуть не побежала слюна, так и захотелось взять такой свеженький шоколадный сырок, откусить и наслаждаться творожной основой с приятной ноткой шоколада. — И наш убийца тоже предпочитает сырки со сгущёнкой, — подняв голову, Широков посмотрел на Сашу. — Мы раскрыли преступление. — Я, кстати, шоколадные больше люблю, — ответила Саша, проигнорировав какие-либо слова о преступнике. — Шоколадный сырок в шоколаде! — громко произнёс лейтенант. Поморщившись, будто его только что заставили, есть такой сырок, он посмотрел на Сашу. — Что может быть отвратительнее? Они же жуть, какие сладкие! — Сладкое полезно для мозга! А со сгущёнкой сырки ужасные. — Извините, что прерываю ваш важнейший разговор, — поднимаясь в гору, проговорил Марат, обращаясь к коллегам. — Но могу вам сообщить только то, что сообщил ранее, новых данных нет. Если что-то и было, то уже замело песком. — Зато тут, Марат Равильевич, целая куча улик, — поправляя очки, сказала Саша, проходя мимо эксперта. Широков пошёл следом за ней, отдал Марату пакетик с обрывком этикетки.        Двое не заметили, но были удостоены взгляда-презрения от эксперта, который был в бешенстве каждый раз, когда опера находили предполагаемую улику и зачем-то упаковывали в пакетик. «А фотографировать, кто будет»? — спрашивал про себя Хайдаров. — «Пушкин, что ли»?        Но на возмущения Хайдарова никто и никогда не реагировал и тем более не воспринимали серьёзно, лишь отмахиваясь и добавляя, что-то вроде, положи вон в тот угол, на спинку дивана, за комод, да сфотографируй.        Широков провёл ладонями по лицу, посмотрев на наручные часы, с большим удивлением обнаружил, что время было уже почти одиннадцать часов вечера. Поставив в рапорте число и подпись, убрал его в одну из папок, лежащих на столе. Осмотревшись по сторонам, он понял, что даже не заметил, как все остальные уже ушли домой. А нет! Из кабинета Кушнир ещё виднелся свет настольной лампы. Взяв сумку, он подошёл к кабинету Саши. Внутри была идеальная тишина. — Саш, ты домой идёшь? — уверенно зайдя в кабинет начальницы, поинтересовался лейтенант. Саша подняла голову, глядя через верх очков. — Да, но чуть позже, — ответила Кушнир, вновь опустив голову, принялась читать какое-то уголовное дело. — «Позже» — это значит утром не иначе, а утром принято приходить на работу, а не уходить с неё, — уголки губ Широкова дрогнули, голос его был настолько мягким и тихим, что сложилось впечатление, что если его послушать ещё минут десять, то можно тут же заснуть. Валентин подошёл к столу Саши и посмотрел её в глаза. — Поехали, я тебя отвезу домой?! — Я ещё чуть-чуть поработаю, — слукавила Саша, приподняв очки на лоб. Прибегнуть к этому пришлось по самой простой причине, чтобы потом не было никаких слухов и сплетен по поводу их якобы отношений. А они будут, если хоть кто-нибудь увидит, что Саша села в машину к Широкову. И второй причиной было то, что Саша просто не хотела привязываться к парню. Каждый раз, когда он оказывался рядом, она чувствовала, как её сердце начинает трепетно биться в груди, а щёки заливаются румянцем. Все мысли касательно этой причины она отгоняла от себя, уверяя себя, что это не более чем просто переутомление. — Уговаривать не буду, всё равно не согласишься, — проговорил Валентин, сунув руку в сумку, достал два сырка и положил Саше на стол. — Долго не засиживайся.        Валентин круто развернулся и направился к выходу. Единственное, о чём он сейчас думал, так это то, как поскорее вернуться домой и завалиться спать в тёплую и мягкую постель. К слову, совсем скоро его мечта осуществиться, но будет она недолгой, ведь с утра снова на службу. Снова искать преступников, спасть чужие жизни.        Когда Валентин покинул кабинет Кушнир, она взяла в руки два сырка, оставленные Широковым. Один был шоколадный, второй — со сгущёнкой.