Ангел или Бес

       Валентин открыл дверь, приглашая Сашу войти первой, затем прошёл Игорь Васильевич, а уже последним вошёл и сам хозяин дома. Включив свет в коридоре, Валентин снял ветровку и кинул ключи от дома и от машины на тумбочку. — Проходите, тапочек не предлагаю за отсутствием оных. Ненавижу домашние тапочки! — добавил он, повернувшись к Саше. — Садитесь, где вам удобно.        Валентин принялся доставать из ящиков папки с материалами дела, разложив их на столе, присел на диване, рядом с Кушнир. — Это всё что есть, — проговорил он, взяв первую папку. — В каждой папке только самое важное. Показания родителей, друзей, учителей девочек. Свидетелей. Самого Кислова. Ознакомьтесь, а я пока пойду, приготовлю чай.        Александра и Игорь Васильевич взяли по папке и принялись перелистывать лист за листом, лишь изредка останавливаясь, чтобы вдумчиво прочитать заинтересовавшие их предложения. Широкова, казалось, уже не было все пятнадцать минут, Саша осмотрела комнату, услышав со стороны шипение чайника, положила свою папку на стол и направилась на исходящие звуки. Бирюков так увлёкся чтением дела, что даже не заметил её перемещения. — Ты куда пропал? — спросила Сашка, пройдя на кухню. Застав Широкова у стола, оперевшись руками на столешницу, он смотрел на бурлящую воду в стеклянном сосуде. — Хотели, вроде, вместе посмотреть материалы. — Что мне их смотреть, — тихо проговорил Валя, не поворачиваясь к Сашке. — Я и так там всё знаю, как школьник знает таблицу умножения.        Кушнир прошла к столу, встав буквально в нескольких сантиметрах от парня. Она долго на него смотрела, в надежде, что они всё же встретятся взглядами, но лейтенант, то ли боялся посмотреть на неё, то ли, был настолько погружён в свои мысли, что совершенно не обратил внимания на то, что Саша оказалась рядом с ним.        Чайник сообщил громким свистком, что вода вскипела. Валентин тут же поднял его с конфорки и наполнил три чашки кипятком, затем положил туда по пакетику чая. Он делал это настолько чётко отработанными движениями, что с виду можно было подумать, что он работает каким-нибудь в чайной, приготавливая не одну сотню чашек чая за рабочую смену.        Взяв две чашки, он повернулся и сделал шаг, при этом, не обратив внимания на Сашу. Взгляд на неё он поднял, когда вернулся за третьей чашкой чая. Кипятка в ней было ровно половина. Открыв кран, он подставил палец под струю, убедившись, что вода бежит холодная, подставил чашку с чаем. — Разбавленный чай без сахара? — приподняв бровь, спросила Саша, при этом поморщившись, представив вкус напитка, если его так ещё можно назвать. — Привычка с детства, не люблю горячий чай, — Валентин выключил воду и, повернувшись, направился в комнату. Но, не удержав кружку на блюдце, перевернул её, всё содержимое которой вылилось на рубашку рядом стоящей Саши. — Ай! — только и успела воскликнуть Сашка, расстегнув пару пуговиц, оттянула рубашку, чтобы она не касалась тела. Взяв полотенце, тут же протянутое Широковым, принялась вытирать рубашку. — Прости, я не хотел, случайно получилось. Хорошо, что чай тёплый был, а не кипяток, — взволнованно проговорил Валентин. Его щёки тут же залились румянцем. Своими нервными движениями он больше походил на школьника, который перепутал двери раздевалок. — Пойдём, я тебе дам рубашку другую.        Саша послушно прошла за Валентином в другую комнату. Пока он рылся в шкафу в поисках подходящей рубашки для Саши, Кушнир не упустила возможности, чтобы немного изучить холостяцкую берлогу лейтенанта. В спальне кроме кровати и шкафа с одеждой больше не было никакой мебели. — Вот эта, думаю, будет в самый раз, — проговорил Валентин, протянув ярко-голубую рубашку женщине.        Кушнир смущённо приняла новое одеяние, повернув голову, она проводила Широкова взглядом, который выйдя из комнаты, чуть прикрыл дверь, и припав к ней спиной, чуть склонив голову. Быстро переодевшись, Саша поправила воротник, посмотревшись в зеркало, вышла из комнаты. — Тебе идут рубашки, — уголки губ дрогнули в улыбке, а взгляд тут же пробежал по шее женщины, спускаясь по груди вниз, на талию. Подойдя ближе, он опёрся одной рукой на косяк, а вторую положил себе на талию. — У тебя есть кто-нибудь? — Что значит твоё «кто-нибудь»? — с хитрым прищуром спросила Саша, словно не понимая, о чём говорит Валентин. Она знала уже свой ответ на этот вопрос, но зачем-то решила потянуть время. — Ты поняла, о чём я говорю, — настойчиво проговорил Широков, его голос был очень серьёзным. Он не хотел, чтобы ответ на его вопрос прозвучал в какой-то уклончивой или шуточной форме. Он намеревался получить самый, что ни на есть правдивый ответ. — Нет. — Серьёзно? «Господи, зачем я это сказала? — взмолилась про себя Сашка. — Я же хотела сказать, что у меня есть любимый человек. Я бы его не обманула. У меня же есть Боря. Да, мы сейчас в ссоре, но всё же мы вместе». — А как же тот ФСБшник? Борис, кажется, зовут. — Он в прошлом. «Боже, Саша, что ты творишь? Как в прошлом? Саша, остановись! Что ты несёшь?» — Идём, а то нас там ждут, — повернувшись, Широков направился в соседнюю комнату. Саша замерла на несколько секунд, но потом проследовала за лейтенантом, пытаясь понять, что же это сейчас такое было? И откуда он знает про Бориса? Одни вопросы и ни одного ответа. — Слушайте, я тут посмотрел фотографии девочек убитых год назад, и убитой Алисы, — заговорил Бирюков, как только двое появились в комнате. Майор положил три фотографии годичной давности на столик, а четвёртую открыл на телефоне. — Девочки, не смотря на то, что разного возраста, чем-то похожи между собой. — Точно, — спустив очки со лба, ответила Саша, внимательно вглядываясь в фотографии. — Валь, вы эту версию не отрабатывали? — Мы искали то, что может связывать убитых. Но, кроме того, что они учились в одной школе и ходили несколько раз на приём к Кислову — больше ничего. Девочки даже не знали друг друга. — А почему ты взял в разработку Кислова? — Саша с какой-то опаской в голосе задала этот вопрос. Она боялась, что Широков может психануть. Начнёт говорить о том, что в её вопросе опять есть подозрения. Но к счастью Саши, Валентин спокойно выслушал заданный вопрос, помолчав с полминуты, ответил. — Он работал психологом в школе, где учились убитые, — начал он, поднявшись, принялся расхаживать из стороны в сторону по комнате. — Он знал их. Девочки были из очень обеспеченных семей. Были золотыми детьми, как принято сейчас говорить, они частенько задирали одноклассников. Тех, кто слабее. Устраивали травлю. Из-за них некоторые родители даже перевели своих детей в другие школы. — А не может это быть местью родственников этих детей? — Нет, мы это сразу проверили, — помотал головой Широков. — Все ребята учатся в новых школах, и о бывших одноклассницах забыли уже. — Ну, если девочек, действительно, убивал Кислов, то должна же быть хоть какая-то причина, почему он выбрал именно их, — заговорил Игорь, просверливая взглядом стопку с документами, затем поднял взгляд на лейтенанта. Не мог же он просто так взять их и убить! — Недавно в Питере ещё было найдено два тела. Кислов мёртв. — Подражатель, — сказала Сашка. — Или тот, кто год назад убивал… — Ты сам себе противоречишь! — возмутилась Саша. — Получается, что тогда ты ошибся. — Нет, Саша, — мотнул головой Валентин, заведя руки за спину, он сделал шаг к столику и взял фотографии. — Их было двое! — Ты это только сейчас придумал? — недовольно спросила Саша, поморщившись. — Если честно, то да. — Мотив? — громко спросил Игорь! — Пока мы не поймём мотив, мы не можем указывать на кого-то конкретно. — Я не знаю мотивов этих убийств, но точно знаю, что это убивал Кислов. И если после его смерти убийства продолжаются, значить тогда их было двое. И тот второй постоянно был в тени, — договорив, Валя посмотрел на Сашку, которая пристально наблюдала за каждым движением лейтенантом. — Почему ты отвергаешь идею подражателя? — просверливая взглядом, Саша пыталась настоять на своём. — Отец сказал, что убийства совершены идентично. Подражатель мог попытаться воспроизвести преступление, но он не мог знать мельчайших подробностей, которые были известны только убийце и сотрудникам полиции. — Подожди, ты же не хочешь сказать, что убийцей мог быть сотрудник полиции? — настороженно спросил Игорь, поёрзав на месте. Встав с места, он прошёл к окну, отодвинув занавеску, он посмотрел куда-то в темноту. — Этот вариант тоже нельзя исключать, но пока я хочу сказать то, что убийца, который сейчас совершает преступления, совершил и два предыдущих. Ну, или на крайний случай, он знал Кислова очень хорошо. Так, что Кислов доверил ему свой секрет. — Что случилось с семьёй психолога? В протоколе написано, что он вдовец, — ещё раз вчитываясь в протокол допроса, спросила Саша. — Жена погибла в автокатастрофе, детей у них не было. Жена была сиротой. У него мать погибла за год до всего происходящего, отец скончался через полгода после убийства Кислова. — Братья, сёстры? — Он был один в семье, никаких данных о других родственниках нет. Он вёл закрытый образ жизни, ни с кем не общался, мало куда выходил, в основном, на работу, в магазин и иногда выезжал на дачу. — Думаю, у нас будут какие-то зацепки, когда мы сможем сравнить питерские убийства, которые расследовал ты, те, которые были совершены недавно, и то убийство, которое было совершено у нас, — проговорила Саша.        Когда Бирюков и Кушнир отправились домой, Валентин отправился выполнять просьбу Хайдарова. Ему необходимо было найти улики, которые бы раскрыли убийство Петровского.        Сначала Широков решил проверить мусорные контейнеры, в надежде найти этикетки от сырков. Это была очень глупая идея, потому что не только их убийца питал слабость к творожным сыркам. К тому же когда Абашев и Жирков проверяли контейнеры они не нашли ничего. Но всё же Валентин решил перепроверить всё ещё раз.        Не успел он достать перчатки, как к контейнеру подошёл мужчина с мусорным пакетом. Валентин сразу же обратил внимание на прозрачный мусорный пакет, где лежали несколько обёрток от сырков. Это было большой удачей. — Извините, пожалуйста, — проговорил Валентин, пряча перчатки в задний карман джинсов. — А вы в этом доме живёте? — Допустим, а что тебе надо? — закинув мусор в бак, мужчина посмотрел исподлобья на оперативника. — Ничего не покупаю и ничем не интересуюсь, — ответил он быстро и уже собирался уйти, как Широков окликнул его, нерешительным голосом. — Нет, вы меня не правильно поняли, — еле слышно проговорил он. — Я хотел узнать, сдаются ли в этом доме квартиры. Понимаете, мы с женой находимся в процессе развода, и пока нашу квартиру по суду не разделили, она меня выгнала из дома. — И чё ты от меня хочешь? — басистым голосом, спросил мужчина. — Просто скажите… пожалуйста, сдаются ли квартиры в этом доме, — переминаясь с ноги на ногу, проговорил Валентин. Со стороны он больше походил на ботаника, которому всегда и везде достаётся. Для полной убедительности ему не хватало только больших круглых очков. — Обратись в агентство, я тебе не справочное бюро, — прорычал незнакомец и отправился к парадной.        Достав свой блокнот, Валентин сделал какие-то пометки, пробубнив себе что-то под нос. Копаться в мусорных баках он не стал, в надежде, что его коллеги сами будут в состоянии отобрать у нового подозреваемого образцы ДНК для сравнительной экспертизы. Мотивов убийства Валентин предположить не мог, да и полагаться на то, что обёртки от сырков могут быть доказательством вины, не стоило. Но на данный момент других выходов не было. — Марат, привет, разбудил? — усаживаясь на диван, Широков спустил полотенце с головы на плечи. Посмотрев на потолок, он обратил внимание на отражение кресла, на котором лежала рубашка Саши. — Вообще-то разбудил, — послышался недовольный сонный бубнёж эксперта по ту сторону телефонного провода. — Ты вообще на время смотрел? — Правосудие не терпит отлагательства! — беззаботно ответил Широков, слегка улыбнувшись, при этом он не сводил взгляд с забытой Сашкой рубашки. — Я нашёл подозреваемого. Он живёт на два этажа выше нашего убитого. И он сегодня выбрасывал вечером мусор, и я обратил внимание, что он ест сырки той же марки, что и наш убийца. — И ты с этим не мог подождать до утра? — возмутился Марат. — Я не слышу слов благодарности, — протянул самодовольно лейтенант, поднявшись с места, он подошёл к креслу и взял забытую рубашку в руки. Ярко коричневое пятно засохло, но всё же в воздухе витал стойкий аромат ягод. — Подожди, — вздохнул Марат. — Ты записал этого соседа в подозреваемые только из-за того, что он ест точно такие же сырки? — Нет! — уверенно ответил Валентин, направляясь в ванную комнату. — Хотя, да! Только по этому! — Ты как будто первый день в полиции, — расстроившись таким ответом лейтенанта, ответил Хайдаров. — Нужны нормальные доказательства, а не притянутые за уши. — Моё дело было сообщить тебе имя подозреваемого. Я сообщил, — закинув рубашку в машинку, засыпал порошок, и выбрал режим стирки. — Дальше дело за тобой. Хочешь, проверяй, а хочешь, ищи своих подозреваемых и улики, которые будут притянуты не за уши, — с сарказмом в голосе проговорил Широков. — Спокойной ночи.        Утро наступило так быстро, что Широков не сразу поверил «механическому другу» и посмотрел время на наручных часах, а затем на телефоне. Но нет! Время было семь часов утра, а это означало, что уже пора вставать, к тому же через три часа в отдел приедет сотрудник с Питера с материалами дела. Приняв душ, Валентин выпил кружку почти холодного несладкого чая, съел бутерброд, а пока шёл к машине, съел творожный сырок. До работы он добрался быстро, столкнувшись с Бирюковым в коридоре, они обменялись рукопожатиями. Напомнив при этом друг другу, что скоро привезут материалы по питерским убийствам. — Доброе утро, — Валентин прошёл в кабинет к Кушнир, присев на край стола начальницы, он с нетерпением ждал, когда Саша начнёт возмущаться, что лейтенант не знает элементарных правил этикета, при этом она так смешно морщила нос, что Широков не мог серьёзно воспринимать все её нравоучения. Но Кушнир бросила исподлобья взгляд на Широкова, затем на бумажный пакет в его руках, и вновь принялась читать какой-то протокол допроса. — Ты вчера у меня свою рубашку забыла. — Ты бы это ещё громче сказал, чтобы весь отдел слышал, — откинувшись на спинку кресла, заметила Саша. Очки с носа переместились на лоб. Широков отметил про себя, что без очков ей куда лучше, но промолчал. — Ты понимаешь, как двояко звучит эта фраза? И уж поверь, услышав её, все подумают только о том, что мы переспали. Другого варианта в их голове не будет. — Получается, что, по их мнению, ты ушла от меня без рубашки? В одном лифчике? — на лице лейтенанта появилась хитрая улыбка, не сводя взгляда с Кушнир, он положил на стол пакет с рубашкой. — У тебя всё? — Хотел поговорить о вчерашнем нашем поцелуе. — Никакого поцелуя не было, ты же прекрасно это знаешь, — убрав рубашку в ящик, проговорила Сашка. В её голосе чувствовалось заметное волнение, которое она пыталась скрыть, но Широкова было не провести. Он словно наслаждался поведением человека, которого же сам и вгонял в неудобную ситуацию или ставил в неловкое положение, задавая не совсем уместные вопросы. — Он почти был, просто я не стал настолько быстро развивать наши отношения, — он словно издевался, голос его был настолько сладким, мягким и нежным, таким голосом мамочки обычно поют своим малышам колыбельные. — Наши отношения? — переспросила Саша. — Широков, иди отсюда, пока я тебя чем-нибудь не ударила!        Расплывшись в улыбке, Валентин стащил пару конфет из вазочки, что стояла на столе, и направился к выходу. — Валентин, — окликнула его Саша, лейтенант тут же остановился, повернувшись на голос начальницы. — Ещё раз сядешь на мой стол, накажу!        Широков улыбнулся, развернув конфету, положил её демонстративно в рот и покинул кабинет Кушнир. Сашка, смотря на такое поведение лейтенанта, всё ждала, что он покажет ей язык и убежит громко смеясь. Лейтенант Широков не вызывал в ней никаких ассоциаций с ответственным и серьёзным сотрудником полиции, а вот с ребёнком старшей группы детского сада, да!        Но, увы, в отношении Широкова имелся Приказ МВД о назначении его на должность. И даже удостоверение и табельное было у него. Саша, подперев подбородок кулаком, смотрела сквозь стеклянную стену на Широкова, рабочее место которого идеально просматривалось. В рабочее время лейтенант Широков занимался тем, что пытался поставить ручку вертикально на стол. — Нет, точно ребёнок! — вздохнула Саша. — Саш, мы поехали на адрес убитого, — сообщил Абашев, зайдя в кабинет. Сашка тут же повернулась к капитану, но Абашев примерно провёл линию, по которой смотрела Сашка. Его взгляд остановился на Широкове. Он тут же отвернулся, нахмурившись, добавил: — Поговорим ещё раз с соседями. А то у нас вообще никаких зацепок нет. — Хорошо, — кивнула головой Сашка.        Абашев не уходил и не задавал больше никаких вопросов. Он смотрел то на Сашу, то в окно. — Что-то ещё? — Как у вас с вашим делом, есть подвижки? — Нет, пока всё глухо, сегодня командированный сотрудник привезёт нам ещё материалы дела по последним двум убийствам в Питере, может тогда появятся какие-то зацепки. — Шесть убийств меньше, чем за полтора года, многовато. Не думаешь, что Широков тогда не справился с этим делом, и сейчас он ничего не может сделать! А убийства будут продолжаться. Почему должны умирать маленькие девочки из-за того, что какой-то индюк питерский решил тут выпендриваться и кричать на весь белый свет, что он офигенный полицейский. Последние три убийства больше похожи на вызов, после интервью Широкова. Маньяки любят играть с полицией. — У тебя какие-то личные неприязненные отношения к Широкову, поэтому я прошу тебя, не надо это смешивать с работой. Широков справляется со своей работой. И пока он справляется, он будет работать над этим делом. Если у тебя есть какие-то версии, ты можешь нам их озвучить, или же присоединиться к нам и помочь с расследованием.        Абашев ничего не ответил, развернувшись, он покинул кабинет начальницы, так и не поняв, почему её отношение к Широкову так быстро изменилось. То она его ненавидела всей душой и сердцем, а сейчас она без проблем работала с ним над одним делом, да ещё и защищала его. И эта защита выходит ей боком. Потому что против неё уже настроился Абашев, он этого прямо ей может и не скажет, но по его взгляду и поведению и так всё видно. Сашка потеряла авторитет для него, который она так долго и упорно заслуживала не один год.