Ангел или Бес

       В этот день никто не ушёл из отдела, всё были погружены в рабочий процесс по доказыванию вины Клюшкина, как в убийстве своей жены, так и покушения на убийство их коллеги Широкова. Да и в целом никто бы не смог находиться дома, зная, что Широков находиться на грани жизни и смерти, а никто из них не может ничем ему помочь.        Место Валентина по-прежнему пустовало. Никто не решался на него сесть. Бирюков раз за разом звонил в больницу, чтобы узнать об окончании операции, и искал родственников Семёна, которые бы приютили парня. Жирков вновь уехал к инспектору ПДН, под наблюдением которой находился Семён, чтобы узнать о состоянии мальчика, а заодно поговорить о Кате. Вдруг, женщина что-то вспомнила новое. Хайдаров делал экспертизы, время от времени стуча по принтеру, который не хотел печатать те или иные документы. Кушнир и Абашев подготавливали запросы и требования, которые необходимо было отправить с утра в различные инстанции. Саша попутно со всем этим решала вопрос о возбуждении уголовного дела, а также о возможности проведения следственных действий в ночное время.        Пока все были заняты работой, время пролетело незаметно. Наконец раздался телефонный звонок, прервавший тишину, в которой лишь раздавался стук по клавишам компьютеров. Присутствовавшие в кабинете резко подняли головы, переглянувшись между собой. Впервые, наверное, так долго в этом кабинете не снимали трубку. — Саш, давай, ты. Это из больницы, наверное, — выдал Игорь Васильевич, представив на секунду, что ему могут сообщить о печальном исходе операции, о котором потом ему придётся говорить всем остальным. — Полиция, капитан Абашев, — вздохнув, Саша поднял трубку. Он понял, почему майор не захотел отвечать. Он долго слушал, строя различные гримасы, то вздыхал, то хмурил бровь, то потирал их рукой.        Сашка вышла из своего кабинета, она прекрасно слышала слова Бирюкова. Оперевшись на дверной косяк своего кабинета, она смотрела с надеждой на капитана. Его поведение подсказывала, что ничего хорошего ему абонент на том конце провода точно не сообщил. Сначала Саша хотела поднять телефонную трубку на столе Широкова, чтобы тоже слышать собеседника Абашева. Но испугалась. Она боялась услышать те самые слова, которые уже на протяжении многих лет совершенно спокойно говорит родственникам и знакомым людей, чьи убийства они расследуют. — Спасибо, мы в ближайшее время постараемся что-нибудь придумать, — ответил Саша, положив трубку. — Это из больницы, — тихо ответил он, опустив голову, принялся рыться в телефонном справочнике своего сотового. — Живой? — Бирюков озвучил вопрос, который хотела задать Сашка, как только капитан положил трубку. — Пока живой, — также тихо ответил капитан. — У него первая группа крови, резус положительный. У них в банке крови первой группы всего пол-литра. Надо ещё как минимум полтора литра.        Все без каких-либо слов и разъяснений поняли, что надо делать. Отложив все документы и экспертизы, офицеры принялись обзванивать записную книжку из своих телефонов. — У меня ничего, — постукивая телефоном по руке, проговорил Сашка, посмотрев на остальных. — У меня тоже, — в один голос сказали Саша и Марат. — Ребят, у меня тоже никого нет, — виновато сказал Игорь. — Он без крови не выживет, — констатировал и так понятный всем факт.        После слов Абашева дверь в кабинете открылась и зашли парни из ППС. Двое парней поприветствовали оперативников, пройдя вглубь кабинета, поставили коробки с вещественными доказательствами на пол. — Ребят, у вас какая группа крови? — не надеясь уже ни на что, поинтересовался Сашка. — Вторая положительная, — отозвался один. — Третья, — ответил второй парень, окончательно убедив всех присутствующих, что чуда на земле не существует. — А какую Вам надо группу крови? — Первую. — Погодите, у меня у брата как раз первая группа крови, — с улыбкой проговорил парень, доставая телефон, принялся набирать его номер телефона без всякой просьбы и подсказки окружающих его сотрудников.        /А чудеса всё же случаются./        Молодой человек, отошёл в сторону, быстро обрисовав брату ситуацию, повернулся к офицерам: — В какую больницу ехать? — В третью, — чуть ли не хором ответили эксперт Хайдаров и капитан Абашев. — Он туда минут через двадцать подъедет, — закончив разговор, сообщил сержант. — Саш, мы туда, как что, сразу перезвоним тебе, — поднимаясь с места, проговорил Абашев. — И сразу допросим хирурга. — Отлично, я тогда останусь здесь и доделаю все остальные документы сама.        Кушнир не находила себе места, она то принималась за проекты протоколов, то откладывала их в сторону и принималась ходить по кабинету из стороны в сторону. Если бы на ней был шагомер, то он явно бы насчитал тысяч пять шагов. Наконец её взгляд упал на рабочий стол Широкова, на котором лежал белый почтовый конверт без каких либо надписей или марок. Женское любопытство взяло вверх, и она взяла его в руки, на обратной стороне была надпись «Кушнир А.И.». Она быстро открыла конверт и достала оттуда сложенный вдвое белый листок, прочитав текст, она кинула его вместе с конвертом на стол.        Первые несколько минут Сашка металась по кабинету из стороны в сторону, боялась вновь взять этот листок с текстом, хотя ей не требовалось больше читать написанное. Она и так словно эхом слышала весь текст у себя в голове. Достав из стола Абашева пепельницу, она порвала конверт и записку на несколько частей и, подпалив зажигалкой, найденной там же в столе капитана, положила всё в пепельницу. Сначала бумагу охватило пламя, но через пару минут в пепельнице остался один серый дымящийся пепел, который уже никто не сможет прочитать.        В памяти время от времени всплывали её разговоры с Широковым. Все его рассказанные истории, его ссора с отцом. РОДИТЕЛИ. Сашка кинулась к своему столу за телефоном. Но открыв список контактов, прикусила губу, потушила экран и вернула телефон на стол.        «Это не моё дело. В конце концов, Мишин начальник Широкова, он пусть и сообщает»! — подумала про себя Саша, пытаясь сосредоточиться всё-таки на работе.        Через полтора часа Абашев позвонил Саше и сообщил, что донорская кровь более менее стабилизировала состояние Широкова. Сейчас врачи занимаются тем, что вытаскивают мелкие дробинки из его тела.        После слов Александра, Кушнир выдохнула, словно груз, давящий всё это время ей на плечи, свалился. Появилась маленькая надежда на то, что с Валентином всё будет хорошо. «Прошло две недели»        За время, что Широков находился в больнице, Сашка ни разу его там не навестила, лишь справлялась о его здоровье у коллег, которые, не смотря на сложные взаимоотношения с молодым человеком, навещали его регулярно.        «Не маленький ребёнок, ему и так там достаточно внимания», — оправдывала себя Кушнир. Один раз, правда, она уже приехала к больнице, но зайти туда она не смогла. Подобное своё поведение она никак не могла объяснить не только окружающим коллегам, но и себе. Она просто не хотела видеть Широкова. Хоть и был он героем в глазах всех остальных.        Широков зашёл в отдел, пройдя по коридорам до своего кабинета, он встретил несколько сотрудников, которые с сочувствием спрашивали о его здоровье, а также о том, чего это он ещё не в больнице?! Задвинув им, что он быстро пошёл на поправку и его выписали, и больничный закрыли, вот он и вернулся на работу, Широков быстро «нырнул» в свой кабинет. — Доброе утро! — проговорил он, пройдя к своему столу. — А ты что здесь делаешь? — по очереди спросили все присутствующие в кабинете, затем подтянулись к рабочему месту лейтенанта. — Валь, всего две недели прошло, а ты уже на работу вышел. Ты вообще ещё в больнице должен быть! — принялся возмущаться Хайдаров. — Ты что сбежал что ли? — Мне стало легче, я выписался под свою ответственность, — присаживаясь в кресло, ответил Широков, попутно проверяя ящики стола, на наличие кружки. — Не могу я там больше находиться. Скучно мне там. Что у нас по делам? — По убийству Клюшкиной в принципе всё понятно, — нажав на кнопочку чайника, Саша вернулся к столу Широкова. — А по серии вообще ничего нового. Семёна допросить нам так и не удалось. — Почему? — Парень после смерти матери замкнулся в себе, психолог пыталась что-то из него вытащить, но всё было бесполезно. Его отправили в стационар для терапии, но он оттуда сбежал. Где он сейчас, мы не знаем. Его фото расклеили по всему городу, проверили всех его друзей и родственников, но он нигде не появлялся. Кстати, мы тут поговорили с другом Семёна, он сказал, что паренёк наш очень тесно общался с Катей Ростовцевой. — Спали что ли? — приподняв бровь, хмыкнул Широков. — Валь, они же дети, — не то возмутился, не то просто констатировал факт Абашев. — Сейчас эти дети, знают больше актёров из любой порнушки. А давно парень сбежал? — Неделю назад. — Псих этот всё ещё на шаг впереди нас, и мне это очень не нравится. — Это никому не нравится, но у нас нет магического шара, который бы направил нас по единственному верному пути, — ответил Саша. — Так что будем копаться и перепроверять то, что у нас уже имеется. Глядишь, что-нибудь и найдём новое. — Главное, чтобы больше не погибали дети, — вмешался в разговор Бирюков, после вернулся к своему столу. — По всему городу разосланы предупреждения, в школах работают детьми, с родителями, чтобы дети не оставались одни. Родители должны забирать и провожать своих детей в школу. Мы делаем всё возможное, но нельзя исключать того варианта, что он опять похитит кого-нибудь. — Кстати, где Саша? — оглядывая коллег, Валентин повернул голову, посмотрев сквозь окно на рабочее место Саши. Но стол был аккуратно прибран, что было очень удивительно. Потому что обычно на столе у Кушнир был хаос из бумаг, поручений, фотографий и фантиков и обёрток от сладкого. — У Мишина «на ковре», там ещё кто-то с Управления приехал. У нас же одни генералы только знают, как расследовать преступления, а мы тут так сидим, штаны просиживаем. И за что только зарплату получаем?! — саркастически проговорил Абашев, вздохнув, вернулся к своему столу и присел в кресло. — И вновь у нас тупик, — спустившись в кресле чуть вниз, чтобы голова опиралась на спинку, Широков откинулся назад. Ранение всё ещё давало о себе знать, плечо ныло с каждым часом всё сильнее. Если поначалу Вале удавалось не обращать внимания на боль, то сейчас это давалось с трудом. Боль была просто невыносимой. Но в больницу он возвращаться не собирался.        Дверь кабинета распахнулась, все с большим интересом повернули головы к выходу в надежде, что это вернулась Кушнир. Особенно её хотел увидеть Валентин. Все две недели хотел её увидеть, но она так и не пришла к нему в больницу. Но, увы, и в этот раз была не она, в кабинет заглянул дежурный, который не смог дозвониться до кабинета оперативников, о чём он не смог не упомянуть сразу же, как его голова появилась в кабинете. — Товарищ капитан, там мужик пришёл, он владелец ларька, — начал быстро тараторить старший лейтенант, постепенно появляясь в кабинете полностью. — У него сегодня ночью ларёк ограбили, почти все продукты питания утащили. — У нас тут вообще-то серийный убийца по городу бегает, — не дав сказать и слова Абашеву, вмешался Широков, так и будучи откинувшимся на спинку кресла. — А мы должны ловить каких-то малолеток. Отправь кого-нибудь другого. Участкового напряги, пусть он ищет похищенную колбасу и дошираки. — Валь, тебе в больнице что, лекарствами все извилины уничтожили? — вместо того, чтобы поддержать идею высказанную Широковым или наоборот опровергнуть её, Абашев поинтересовался у лейтенанта его самочувствием. Правда, не в совсем корректной форме. — Зачем нам ограбленный ларёк? — всё также недоумевал Широков. Он и вправду был на себя не похож, обычно он продумывал всё на пару шагов вперёд, а тут не мог связать два события. — Ребят, вы серьёзно? — удивился Абашев, покрутив головой по сторонам, каждый присутствующий в кабинете удостоился его недовольного взгляда. Даже ни в чём неповинный дежурный, который всё это время стоял у двери, держась одной рукой за ручку. — У нас неделю назад сбежал пацан, подросток. Идти ему некуда и не к кому, домой он не сунется, а сегодня ночью ограбили ларёк и утащили одну еду. — Думаешь, это наш парень, проголодался и решил нарваться на статью? — слегка покачиваясь из стороны в сторону в кресле и сложив руки животе, сцепив пальцы в замок, поинтересовался Валентин. — Поверь, он не думал ни о какой статье, — поднимаясь с места, Александр принялся надевать пиджак. — Он думал только о том, как бы ему поесть и не умереть с голоду.        Абашев взял адрес у дежурного и направился к выходу, следом за ним пошёл Бирюков. Но вот Жирков не торопился. Он до последнего сидел на своём месте и прожигал пристальным взглядом лейтенанта. Когда за Игорем Васильевичем захлопнулась дверь, Олег неспешно подошёл к столу Валентина и оперевшись руками на его край обратился к парню: — Ты же сразу понял, что это возможно наш пацан обнёс ларёк, — Жирков смотрел на Широкова, который сидел расслабленно в своём кресле и сдерживался из последних сил, чтобы не врезать тому по физиономии. — О чём ты? — хмыкнул Валентин, доставая из своего рабочего стола стопку поручений, которые лежали с незапамятных времён, и которые надо было сделать уже очень давно. А то пока он лежал в больнице следователи ему весь телефон оборвали, напоминая каждый день, а то и по несколько раз, что им нужны ответы на поручения. — Я до сих пор сомневаюсь, что это наш парень сделал. — Так я тебе и поверил, — сжимая кулаки, прошипел Олег. — Это твой очередной ход, чтобы перетащить Абашева на свою сторону. Он и так за то, что ты ему жизнь спас готов поверить теперь каждому твоему слову, сейчас ты дал ему возможность опередить тебя в «логической дуэли». Знай, — он ткнул в сторону лейтенанта пальцем, — со мной эти фокусы не прокатят!        В этот момент дверь кабинета открылась и в помещение нырнула Александра Ивановна, захлопнув за собой дверь, она прижалась к ней спиной, словно только что она удирала от страшного маньяка или грабителя. Выдохнув, она открыла глаза и посмотрела на присутствующих. Олег сразу отошёл от стола Широкова и направился к выходу. Буркнув Саше что-то вроде того, что есть новая зацепка по пацану, и её надо срочно отработать.        Александра отошла в сторону, выпуская подполковника из кабинета. То, что Широков смотрел на неё, не сводя взгляд, она не могла не заметить, поэтому, спрятаться в своём кабинете сейчас было бы не самой лучшей идеей, да и не самой культурной. — Здравствуй, Саша! — не сдерживая своей улыбки, произнёс лейтенант. Он тут же отложил свои все поручения в сторону и достал из стола шоколадный батончик и положил ближе к краю стола. — Держи, тебе сейчас это нужно больше.        Сашка не решалась подойти ни к столу Широкова, ни тем более взять предложенный им батончик, хотя очень хотелось сейчас слопать чего-нибудь сладкого, потому что голова от напряжения гудела, как ядерный реактор. — Как себя чувствуешь? — оставаясь стоять у двери, Саша только сделала шаг назад, припав к стене спиной, тем самым давая понять, что Широкову не удастся её подкупить никакими батончиками и жалостливыми историями, которых у него наверняка припасено на каждый случай жизни. — Спасибо, уже лучше, — заняв более безболезненное положение — он откинулся на спинку кресла — проговорил Валентин. Он как хищный зверь смотрел на Сашку загнанную в угол. — Ты можешь не стараться разыгрывать передо мной, что тебя очень беспокоит моё здоровье.        Пока Валентин это говорил, он медленно поднялся с кресла, стараясь не делать резких движений, направился в сторону Александры Ивановны, которая лишь взглядом отслеживала его перемещение от стола к двери. — Знаешь, я тебя ждал в больнице, — заговорил тихим голосом, что на секунду показалось, что его голос задрожал, что вот-вот он расплачется. — Каждый день ждал, но ты не пришла, — в этот момент его голос изменился, стал звонким и грубым. — Так что не стоит сейчас задавать этих глупых вопросов «как ты себя чувствуешь?» в разных вариациях. Уже тошнит от них!        Валентин уже открыл дверь, чтобы выйти из кабинета, но голос Саши заставил его остановиться. Всё же некультурно было уходить, недослушав собеседника. — Моё отсутствие не помешало тебе пойти на поправку, — сначала Александра Ивановна смотрела куда-то вдаль, затем перевела взгляд на подчинённого. — Почему ты ко мне так относишься? — Широков встал напротив Саши, оперевшись правой рукой на стену, рядом с её головой. — Как? — Как к преступнику, как к человеку, к которому ты питаешь неприязнь и отвращение.        Кушнир ничего не ответила, она лишь отвела взгляд в сторону. Она не могла понять себя, своих чувств и своих мыслей, которые с приходом Широкова в их отдел начали путаться. Словно озорной котёнок постоянно игрался с клубками мыслей и путал их, путал между собой, не давая никакой возможности сосредоточиться на самом важном. — У меня много работы, — наконец оторвав взгляд от пола, она посмотрела на Широкова, который навис над ней, словно гиена над маленьким оленёнком. — И я попрошу тебя больше к этому вопросу не возвращаться. Мы вместе работаем. И только.