Ангел или Бес

       Осмотрев взломанный ларёк, оперативники ещё раз поговорили с его владельцем, продавцом и участковым. Никто из вышеперечисленных граждан ничего внятного пояснить не мог. А участковый в силу того, что был «перекинут» на этот участок всего пару недель назад, даже не знал никого из жильцов, а также не мог сориентировать оперативников на местности по всем «лёжкам» малолетних бегунов.        Единственной полезной информацией было то, что предполагаемый преступник не побеспокоился о своей безопасности и не надел перчатки. Поэтому на радость криминалистам оставил свои «пальчики» на всём, что только можно было в этом ларьке. Но предварительно криминалист сразу сказал, что отпечатки пальцев маленькие и принадлежат, скорее всего, ребёнку. На секунду оперативники почувствовали радость и малейшие подвижки в деле, ведь это было подтверждением их версии, но вот беда, это нисколько не подсказывало, где находится Семён. И вот они опять оказались в тупике. — Да, Валь, — Абашев поднёс телефон к уху, попутно возмущаясь, что участковый не может даже назвать примерные места, где собираются малолетки. — Ну, скорее всего, это наш пацан тут был, — отойдя в сторону, принялся рассказывать Саша. — Криминалист нашёл отпечатки, скорее всего детские. Но участковый тут новый, ничего вразумительного ответить не может. Семёна он не знает, где могут собираться малолетки сказать не может. — Может, проще найти старого участкового? — предложил Широков, шурша по ту сторону провода бумагами. — Мне кажется, это будет проще, чем прочёсывать весь район. — Мы начнём с ближайших мест, — ответил капитан. — Сомневаюсь, что он смог бы далеко нести такую тяжесть. А вот с прошлым участковым поговорить не удастся, если только на том свете. Убили его. Две недели назад в подъезде собственного дома задушили проволокой, перед этим вырубили электрошокером. — Не знаешь, кто может заниматься этим делом? — вдруг переключив внимание с дела о маньяке и материалов, поинтересовался Валентин. — Ну, так комитетские. А кто именно, не знаю. А тебе зачем? Думаешь, что может быть связано с нашими убийствами? — принялся сыпать вопросами Абашев, но всё же не получил ни одного ответа на интересующие его вопросы, кроме одного «я пока не знаю».        Поручения, по которым были давно пропущены все сроки, опять были сложены аккуратной стопочкой и отправлены в нижний ящик стола. Мало кто знает, что, как правило, такие поручения или материалы достаются из этого ящика очень и очень не скоро, а иногда достаются вообще другими сотрудниками, которые присланы в командировку на место такого «забывчивого» коллеги. Хотя, бывают случаи, когда в скором времени такие поручения достаются и даже тщательно выполняются, а не отправляются банальной отпиской следователю, мол, данные такого-то установить не удалось или дополнительных свидетелей и очевидцев того-то установлено не было. А все, потому что следователь, не дождавшись ответа на своё поручение в положенный срок и не достучавшись до «исполнителя» пишет рапорт начальнику отдела. А тот уж поверьте, может заставить своего сотрудника работать.        Но сейчас Валентин оправдывал себя и как бы мысленно оправдывался перед своим бывшим наставником, который его курировал первые несколько месяцев его работы, и который постоянно твердил ему, что в такой работе необходим порядок. Календарь, точно такой же, как у его наставника просуществовал у Валентина от силы месяца два. Валентин поначалу в клеточки с числами записывал номера поручений и кому они принадлежат, а после стал забывать это делать, и вспоминал о нём всё реже и реже, в итоге при очередной генеральной уборке кабинета, он выкинул этот календарь в мусорную корзину.        Докладываться Кушнир о своих планах Широков не собирался, он просто покинул свой кабинет, стараясь остаться незаметным для подполковника. И тут все его пути вели в Следственный комитет, сотрудники которого и занимались убийством участкового.        Лейтенант довольно быстро добрался до нужного ему адреса, после непродолжительной беседы с дежурным и плутания по комитетским коридорам, которые хоть и оформлены в светлых тонах, но когда ты в них попадаешь, тебя не покидает чувство, что ты сейчас находишься в особенном месте и на тебя возложена миссия сродни спасения планеты. Правда такая миссия кажется не каждым. Например, жуликам, которые частенько сидят под дверью у следователя, ожидая приезда защитников, или же просто отдыхая от проведения каких-нибудь затяжных следственных действий на вроде допроса или проверки показаний на месте. — Здравствуйте, — постучав в дверь и чуть приоткрыв её, Широков заглянул в помещение, пытаясь понять, кто же из двух присутствующих там мужчин нужен ему. — Вы по какому вопросу? — быстро спросил один из тех, что сидел ближе к окну, оторвав свой взгляд от монитора, но казалось, что пальцы всё равно после этого манёвра допечатали несколько слов. Мужчина быстро пробежался оценивающим взглядом по нагрянувшему к ним гостю, в голове где-то щёлкнула мысль, что это сотрудник. Но вот только не мог вспомнить, толи он его где-то видел, толи просто что-то в этом парне выдаёт его занимаемую должность. — Я по делу убитого участкового Самойлова, — показав удостоверение в нераскрытом виде, Валентин вошёл в кабинет, но всё же остановился у самой двери. — Хотел бы поговорить со следователем. — Проходите, — указав кивком головы влево на стул, проговорил с какой-то осторожностью следователь. — А можно удостоверение ваше посмотреть?        После того, как следователь проверил удостоверение Широкова и убедился в его подлинности, он чуть привстал и, протянув руку представился. — Казимиров Глеб Викентьевич, чем могу помочь? — Валентин Широков, — приподнявшись с места, лейтенант ответил на рукопожатие и чуть поморщившись, присел обратно, положив правую руку на левое плечо. — Серьёзное ранение? — кивнув на руку, поинтересовался следователь, на первый вид он выглядел очень доброжелательным, предложил чаю, но всё же не спешил рассказывать хоть что-то о деле убитого участкового. Кто его знает, что может сделать с этой информацией опер «с другой земли». — Ещё бы чуть-чуть и встретился бы с убитым участковым лично, — хмыкнул Широков, после сделался серьёзным и всё же заговорил о деле. — У меня очень мало времени и я бы хотел узнать у вас некоторые детали дела. — Для начала я хотел бы узнать, зачем вам это? — не унимался следователь, хотя его можно было понять. Неприятно, очень неприятно, когда первый встречный, пусть это даже и сотрудник полиции, лезет в расследование твоего дела. — Вы же знаете, что сейчас у нас и в Питере произошла череда убийств детей, — скорее не спрашивая, а констатируя, проговорил Валентин. — Участковый этот курировал район, на котором жила первая, похищенная и убитая девочка. — И Вы думаете, что тот, кто убивает детей, мог убить участкового из-за того, что ему стало что-то известно? — он замолчал, поколебавшись, добавил. — Например, кто мог совершить все эти убийства или видел это похищение?        Валентин ничего не ответил, он просто посмотрел на следователя, пытаясь, словно своим взглядом дать ему понять, что есть большая вероятность, что какой-нибудь из этих вариантов может быть верным. — Самойлова убили в подъезде собственного дома, обнаружила жена. Она легла вечером спать, так как муж должен был вернуться поздно. Утром встала, мужа так и не было дома. Звонила ему, но трубку никто не брал. Когда вышла на лестничную клетку — они живут на первом этаже, то увидела, что муж был подвешен на верёвке на перилах. — Его повесили на перилах в собственном подъезде? — переспросил с недоумением и каким-то любопытством Широков. Сейчас ему хотелось, как никогда оказаться на месте происшествия и самому всё осмотреть, самому оценить обстановку, но время уже было потеряно. — Мне кажется, что это какое-то странное убийство, такое ощущение, что не просто из мести его хотели убить, а всем остальным этим убийством хотели что-то показать.        Размышления следователя Широков не поддержал, но про себя подумал, что отчасти в его словах есть логика. Зачем было бить Самойлова электрошокером, а затем подвешивать на перилах. Если бы его хотели убить гопники или малолетки, которым он мог перейти дорогу, то было бы куда логичнее и проще напасть на него в тёмном переулке. Раз битой или камнем, каким по голове и всё, поминай, как звали. Да и быстрее это, нежели подвешивать человека. Значит, убийца располагал временем и совершенно не боялся, что его кто-то может заметить. — А есть уже подозреваемые? — Были, два подростка, они жили на участке Самсонова, он частенько их гонял и задерживал за распитие спиртных напитков, — откинувшись на спинку своего кресла, проговорил следователь. — Но у них было алиби. — Какое? — Железобетонное. Их в тот вечер задержал наряд ППС за хулиганство и доставил в отдел. Так что, когда убивали участкового, они сидели в обезьяннике вдрызг пьяные. — Да, не поспоришь, — протянул Валентин, почесав макушку. — Ещё кто-то был? — Коллега Самсонова, у них был конфликт. Алиби у него нет, зато был мотив. — Спасибо за честность, — Валентин встал с места и, подавшись чуть вперёд, протянул руку Глебу Викентьевичу. — Удачи в расследовании.        После посещения следственного комитета Широков не удержался и сев в машину направился в дом, где раньше проживал убитый участковых. Лейтенанта не покидало ощущение, что на месте происшествия могли остаться какие-то детали, которые были не замечены ранее сотрудниками полиции. Подъезд дома, да и сам дом был довольно приличного вида. Фасад здания был обновлён, правда, был окрашен в грязно-розовый цвет. В подъезде было очень чисто и пахло хлоркой, вероятно, совсем недавно там убирались. Осмотрев почтовый ящик, Валентин не нашёл ничего, что заинтересовало бы его. Лестница, на которой был повешен участковый, была также ничем не примечательна. Даже следов от проволоки на ней не осталось.        «Да уж, смысла здесь что-то искать, совершенно нет, тут уже всё убрали десять раз, — подумал Валентин и поднялся на лестничную площадку первого этажа».        Покружившись, Валентин осмотрел двери квартир. Их было всего три. Та, квартира, что находилась напротив лестницы, была нежилой. На это указывало безмерное количество квитанций, вставленных между самой дверью и косяком. Те, что по краям были жилые. Квартира слева принадлежала убитому участковому.        Для начала Широков решил поговорить с жильцами квартиры справа. Но дверь там никто не открыл, и когда он уже было, почти подошёл к квартире Самсонова, то её дверь распахнулась, и на Широкова был наставлен ствол ружья. На автомате Валентин поднял руки вверх, затем посмотрел на ствол, а потом уже на того, кто этот ствол на него направил. Перед ним стояла женщина лет сорока, одетая в спортивный костюм, с тёмными волосами, которые были собраны в хвостик. — Ты кто такой? — рявкнула со злобой она и поднесла ближе к лицу лейтенанта ружьё. — Я сотрудник полиции, можно я достану удостоверение? — спокойно спросил Валя, будто его при каждом визите к потерпевшим встречают вот так. Наставляют ружьё прямо в лицо. — Лейтенант Широков. Он потянулся к внутреннему карману, но женщина дёрнулась и ткнула стволом ему в грудь. — Стой! — она не сводила с парня взгляд, словно боялась, что он может вырваться из-под её контроля.        После того, как ствол ружья упёрся в грудь Широкова, он дёрнулся чуть в сторону и скривился от боли. Но, не смотря на всё это, до всё же сунул руку в карман и медленно достал удостоверение. Затем также медленно протянул его хозяйке квартиры. Она его взяла и долго всматривалась в написанное. Сверяла стоящего перед ней Валентина и фотографию в документе. — Извините, — опустив оружие, она посмотрела на лейтенанта, и её взгляд зацепился на небольшое кровавое пятно с левой стороны рубашки. — У Вас кровь?        Широков опустил голову и посмотрел на грудь. Да, и вправду кровь пропитала повязку и футболку. Вероятно из-за того, что ствол ружья упёрся ему прямо в шрам. — Ранение, — коротко произнёс он, так и продолжая стоять с поднятыми руками. — Вы руки опустите и проходите в комнату, — женщина отошла в сторону, пропуская Валентина в комнату, при этом протянула ему удостоверение. — Спасибо, — негромко ответил Валентин. Плечо снова дико разболелось, боль, словно жидкая лава, выплёскивающаяся из вулкана, растекалась по всему организму и не давала возможности сосредоточиться. — Я по образованию медик. Могу посмотреть вашу руку, — предложила хозяйка квартиры, сменив гнев на милость. Она даже предложила Валентину чай.        От чая и от медицинской помощи Валентин отказался. Пройдя на кухню, Широков присел на стул, повернувшись к женщине, которая скрылась в соседней комнате, а вернулась через пару минут уже без ружья. — Вы всех так гостей на пороге встречаете? — не смог удержаться Широков и поинтересовался с усмешкой у хозяйки квартиры. — Извините, я просто заметила в дверной глазок, что вы осматриваете подъезд, стучитесь в квартиры. Подумала, что вы квартирный воришка. — Лариса Евгеньевна, я из полиции, Вам уже показывал удостоверение, — сказал Валентин, оперевшись спиной на стену. — Я расследую дело о похищении и убийстве Екатерины Ростовцевой. — Я не знаю, кто это, — спокойно произнесла женщина, скрестив руки на груди. Она не стала садиться за кухонный стол, поэтому остановилась у стола, что стоял напротив Валентина. — Для начала, у меня к Вам будет небольшая просьба, — Валентин замолчал, пытаясь правильно сформулировать свою просьбу, чтобы не испугать женщину и не насторожить своим поведением. — Не говорите никому, что мы с вами разговаривали. И вообще, что я здесь был.        Валентин беспокоился не зря, Лариса Евгеньевна и вправду заволновалась, она завела руки назад, оперевшись на столешницу. — Дело в том, что у меня есть версия, что вашего мужа убил тот же человек, кто и убил Катю. — Почему вы считаете, что эти два убийства могут быть связаны? — Валентин удивился тому, насколько женщина говорила спокойно. — Катя жила на участке, который был подконтролен вашему мужу, и я полагаю, что Алексей Петрович мог что-то видеть, мог заметить убийцу, тут можно только предполагать, но поверьте, я чувствую, что эти два убийства связаны. — Вы найдёте того, что Лёшу убил? — голос её звучал так, что можно было понять, что от ответа Широкова зависел и её выбор. А именно, согласиться ли она помочь или нет. — Я обещаю, что я его найду, — проговорил Валентин. Хотя понимал, что такими словами бросаться нельзя, этому его ещё учил его наставник. Потому что неизвестно что может произойти в этой жизни, и бывает такое, что не всегда удаётся найти виновного. И получается, что обещая привлечь виновного, а, после, не сдерживая своего обещания, ты просто обманываешь потерпевших. — Что вы хотите знать? — Давно ваш муж работает участковым на участке пятьдесят шесть? — Да, лет пятнадцать уже, как пришёл в милицию тогда ещё на этот участок, так до самой смерти и работал на нём. Знал всех жителей, всех, кто приезжие были, всех малолеток, знал места их сборищ всех. В целом все его уважали и даже любили. Только два подростка вечно пакостили ему, даже как-то, раз колёса на машине ему проткнули отвёртками. Я, правда, не могу предположить, кто его мог убить. Он за всю свою жизнь никому плохого слова не сказал и ничего не сделал. — У него есть кабинет или место, где он работал? Ну, может место, где он хранил записи какие-нибудь, ежедневник, блокнот тоже подойдут. — Да, — женщина пошла в соседнюю комнату, пригласив Валентина пройти с ней.        Двое зашли в просторную комнату, обставленную минимальным количеством мебели, и из-за этого она казалась ещё больше. — Вот тут, — Лариса Евгеньевна указала рукой на компьютерный стол в углу комнаты. — Тут и работал Лёша. Всё что найдёте, можете взять, но только просьба, верните потом обратно. Только ноутбука нет, его следователь забрал. — Хорошо, спасибо.        Валентин проверил стол, открывая по очереди ящики, он перебирал какие-то бумаги, квитанции, чистые бланки протоколов. Но ничего, что ему могло показаться значимым, не было. — А это что за диски? — поинтересовался Валентин, указав на болванку с CD-дисками. — Это диски с семейными видео и фотографиями. Муж предпочитал всё хранить на съёмных носителях. — Я могу посмотреть?        После того, как женщина кивнула, давая своё согласие, Валентин взял болванку и снял целую стопку дисков. Начиная с нижнего, он зачитывал Ларисе Евгеньевне надписи, которые были нанесены на носители чёрным маркером. Услышав знакомые названия, она поясняла, что находится на том или ином диске. — Знаете, — задумчиво проговорила женщина, прикусив губу. — А можете показать мне диск с пометкой «май Р.»?        Валентин молча выполнил просьбу, вернувшись на несколько дисков назад, нашёл нужный. — Этот? — показав диск надписью к женщине, спросил Широков. — Да, знаете, я его не помню, — взволнованно проговорила женщина. — Я сначала подумала, что это диск с наших майских выходных за городом, а потом вы его назвали. — А может быть, что ваш муж просто перепутал и записал названия одинаковые? — поинтересовался Широков, разглядывая носитель, будто его пристальному взгляду открылись те файлы, что находились на диске. — Нет, к тому же здесь года нет, и какая-то странная буква «р», — уверенно сказала вдова. — Это посторонний диск. — Можно я его заберу? — скорее для приличия спросил оперативник, прекрасно понимая, что даже если Лариса Евгеньевна будет против, он всё равно его заберёт. — Да, конечно.

***

       Когда Валентин вернулся в отдел, то вся команда была уже в сборе и доложились Кушнир о результатах проделанной работы. Широков отказался от посвящения его в последние новости и предложил посмотреть диск, который он забрал у вдовы.        Все с нетерпением ожидали появления на экране окна открывшегося диска и толпились у стола Широкова. — Ты как его получил и у кого? — наклонившись к Широкову, спросила Сашка полушёпотом, при этом её взгляд упал на кровавое пятно на футболке у оперативника. Но она промолчала по этому поводу. — Вдову допросил, — задрав голову к верху, ответил Валя, достав при этом из внутреннего кармана ветровки лист, сложенный в несколько раз. — Вот протокол допроса, где Лариса Евгеньевна сообщает, что нашла диск, которого ранее у них не было, поэтому она желает нам его выдать добровольно. — А если на нём нет ничего стоящего? — не унималась Сашка и донимала Широкова расспросами, пока загружался диск. — Ну, тогда и протокола допроса нет, да и вообще меня там не было, — пожал плечами Валентин и устремил пристальный взгляд в монитор.        На экране появилось диалоговое окно под названием «Диск К». После прогрузилось несколько фотографий. Выделив все, Валентин нажал на кнопку просмотра. Первая фотография была ничем не примечательна, на ней был изображён двор какого-то дома. Опера не сразу поняли, что это и был двор дома Кати Ростовцевой. Больше ничего на фотографии, чтобы помогло делу, не было. На второй фотографии было здание школы, той самой школы, в которой училась Катя. Где-то далеко виднелась машина, рядом стоял человек. Но ни марку машины, ни тем более номер рассмотреть не удавалось. Даже сложно было понять, кто стоящий человек — мужчина или женщина? Третья и четвёртая фотографии были практически идентичной копией второго фото. — И что нам это даёт? — Я думаю, что он понял, что Катю похитили. Он знал, кто это сделал! — с полной уверенностью в голосе проговорил Валентин, обводя взглядом присутствующих.        Ближе к одиннадцати часам, когда не то что официальный, а даже неофициальный рабочий день закончился, Кушнир вышла из своего кабинета, закрыв дверь на ключ, она направилась к выходу. Но её внимание привлекла тусклая полоска света, показавшаяся из-под двери оперативников. Заглянув внутрь, она увидела, что светом настольной лампы освещено только одно рабочее место Широкова. Самого его в кабинете не было. Когда Саша повернулась назад, закрывая при этом дверь, она подскочила на месте, чуть не закричав, но вовремя сдержалась. Позади неё прямо в нескольких сантиметрах стоял Широков, держа в руках чайник. — Ты что здесь делаешь? — возмутилась Кушнир, будто застала лейтенанта в своей квартире, а не на его рабочем месте. — Работаю, — ответил лейтенант, посмотрев на дверь, пытаясь дать понять Кушнир, что он желает пройти в кабинет, а не стоять с полным чайником воды в коридоре.        Кушнир словно уловила его взгляды и импульсы и отошла в сторону, приоткрыв дверь. — Чай будешь? — поинтересовался Широков, пройдя к столу, он поставил чайник и щёлкнул кнопочкой. Затем вернулся к своему рабочему столу.        Сашка нерешительно зашла в кабинет, но проходить дальше не спешила. — В ногах правды нет, — откинувшись на спинку кресла, Валентин перевёл взгляд на начальницу.        Широков продолжал смотреть на Сашу, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался и чтобы никто не нарушил эту идиллию, которой на первый взгляд пока таковой и не казалась. А Сашка пыталась понять, зачем она зашла в кабинет? Почему сразу не повернулась и не ушла домой? Ответов на эти вопросы она и сама не знала. — Ты бы зашёл к Марату, чтобы он посмотрел твоё плечо, может, швы разошлись, — кивнув на плечо, на котором виднелось уже засохшее кровавое пятно. — Не шути с этим, у тебя было серьёзное ранение, много крови потерял. Тебе по хорошему сейчас вообще надо быть в больнице. — Товарищ полковник, — уголки его губ коснулась улыбка. — Вы за меня переживаете что ли?        Кушнир вмиг сделалась серьёзной, скрестив руки на груди, посмотрела испепеляющим взглядом на лейтенанта. Подумав про себя, что как только к Широкову она начинает относиться нормально, проявлять что-то вроде заботы, то он как маленький дикий котёнок, не привыкший к человеческим рукам, начинает шипеть, царапаться и пытается укусить. — Боюсь, как бы не пришлось рапорт писать, — фыркнула женщина. — Не люблю я это дело. Я не знаю, что ты там себе возомнил, но я тебе скажу, что ты не имеешь права лезть в мою жизнь! И то, что ты поссорил меня с Борисом, я тебе никогда не прощу! — Можно подумать, ты его любишь! — хмыкнул негромко лейтенант, наклоняясь над своим столом, рассматривая написанное на листочке. Когда после нескольких секунд не послышалось никакого ответа от Кушнир, он поднял взгляд. — Даже не попытаешься мне возразить? — Знаешь, с твоим появлением в отделе вся моя жизнь пошла наперекосяк! И я не могу понять одного, ты это делаешь специально или просто, потому что по-другому не умеешь? — Саш, мне сейчас правда не до лирических разговоров, — подняв взгляд исподлобья на Кушнир, проговорил Валентин по доброму, но давая понять, что он нисколько не шутит. — Мне надо ответы подготовить, а то Коломенский и Петренко меня из отдела сегодня не выпустят, пока я не выполню их поручения.        Саша ничего не ответила, только бросила недовольный взгляд на лейтенанта. Она понимала, что его отговорка, что у него много работы, это просто уловка, чтобы избежать серьёзного разговора с ней. Неужели она впервые смогла загнать Широкова в «угол», когда он не знает что ответить?