Umbrella project

Хонджуну хочется любви и тепла. Он начинает это осознавать как-то слишком резко, и это чувство сразу становится навязчивым. Просто с места в каньон прыг. Потому что раньше за собой Хоня такого как-то не замечал. Личная жизнь сводилась к владению некоторыми личными художественными принадлежностями, и то дети периодически их выклянчивали. Все, что было у Хонджуна, он делил с ребятами. Его маленькая квартира до недавних пор была их общей мастерской. Его заказчики, даже если они изначально приходили к Киму, в итоге становились общими. Общее дело и общая цель. Все дружеские связи, помимо Усанов(те всегда были на миллиметр ближе друг к другу, чем к другим, и другие друг к другу), были равноценно теплыми и взаимными. Почти ничего и никого вокруг себя Хонджун не мог обозначить, как свое. Единолично он владел лишь своими убеждениями. По которым, кстати, быть самому по себе(исключая друзей) намного выгодней и удобней. Но что-то изменилось. Ребята перебрались со своей работой в новую мастерскую, и Хон остался один в маленькой квартире, непривычно. Обычно здесь с шести утра до одиннадцати вечера минимум кто-нибудь зависал со своими проектами. Парни приходили, оставались, уходили, возвращались - круговорот художников в квартире Джуна. А теперь здесь и пахнет по-другому и места больше... меньше творческих личностей, поглощающих кислород и выделяющих богемную ауру, больше одиночества. Давно Хонджун не чувствовал себя таким одиноким. Эх, вот бы сейчас оказаться в плюшевых медвежьих объятиях Юни. Но тот отчаянно готовится к сессии, либо опять отлынивает, гуляя с Минки по ночному городу ( Джун по его твитам вычислил, как это голубоволосое чудо быстро сблизились с баскетболистом). Есан смотал удочки в Японию с семьёй, по официальной легенде чтобы "попленериться". Хон хорошо себе представляет картину того, как блондин сейчас валяется в горячем источнике, позабыв обо всем. Уен старательно выхаживает Сана уже почти неделю. А Хо младшему завтра в школу, и вообще дети должны спать в такое время. А время, кстати, второй час ночи. Ким лежит на диване, глядя в потолок и ведя внутреннюю борьбу с желанием написать Сонхва. Сам себе удивляется, что такое желание в принципе у него появилось. Старший ведь так не приглянулся ему в начале: старый косяк за ним, слегка строговатый вид и темная однотипная одежда. Это был явно не хоновский человек, по субъективной оценке самого Хони. Красивый, правда, засранец. Так и хочется его профиль нарисовать. Да, очень хочется... Он вспоминает, как в начале недели пообещал Паку личную встречу и рассказ -объяснение. О чем он тогда думал? О том, что хочет его нарисовать, конечно же. Он вообще часто ловит себя на такой мысли в последнее время. Больше свободного от детей времени - больше свободного времени для лишних мыслей. Ужасно. Хонджун впервые чувствует, что не контролирует ситуацию, в частности свои чувства. И для такого маленького человека, как он, это очень большое разочарование в самом себе. Сообщение архитектору пишется как-то само собой и отправляется тоже. Мда, он наверное подумает, что художник пьян, раз в такое время назначает встречу, со странным условием - принести ему водолазку. Очень странно, Джун сам с себя в шоке, если по-честному. Хотя он весьма более экстраординарная личность, чем может показаться. И старшему придется познакомится с этой частью его персоналити прямо сейчас, в два ночи. Получив довольно быстро (слишком быстро для такого времени) ответ, Джуня включает чайник и принимается ждать и выбирать, что надеть, чтобы пошло с одной из многочисленных темных паковских водолазок. Зачем он попросил Хва об этом? Да фиг его знает, Хонджун уже вообще смирился с тем, что его кукуха слетела с рельсов. Потому что как ещё можно объяснить то, что он вытворяет. "Наверное просто устал я", - многострадальчески вздыхает про себя Ким. *** - Привет... Хва на пороге мнется с пакетом в руках. Который очень быстро перекочевывает в маленькие руки Хони. - Добрейший вечерочек! - слишком бодро для этого времени суток и дружелюбно для сложившихся слегка натянутых отношений между ними приветствует Ким. Это идёт в разрез со сформировавшимся образом Хонджуна - "недовольного воробушка". - Не против прогуляться? - энергично натягивая принесенную вещицу, интересуется художник. Хва, естественно, не против. Если бы он не был готов ко всему, что ему может предложить младший, то вряд ли бы здесь сейчас стоял. Он с умилением замечает, что его размер велик Киму: рукав полностью перекрывает кисть и кончики пальцев. - Можно спросить? - получает кивок. - Зачем тебе моя кофта? - Хочу понять, чем они тебе так нравятся, раз ты только в них ходишь. И Джун почти не врёт, но скрывает предательское ощущение уюта внутри себя, находясь в чужой одежде. Он почти отвешивает себе оплеуху, когда в голове проносится мысль о том, что это почти косвенные обнимашки. "Докатииился..." - Чай? - Не откажусь. Пока хозяин квартиры копается в чашках, Пак разглядывает заметно опустевшую комнатку. Замечает тот самый красный зонтик, стоящий теперь в углу, потому что вешалка немного ранее переехала в новое здание. Джун идёт к нему навстречу с двумя кружками, полными доверху благоухающей жидкостью, и тыкает одной из них в грудь старшего, чтобы тот обратил на него внимание и забрал один бокал. - Ну что, потёпали. Они едва отхлебнули напиток, как Ким попросил на выход. - Мы не будем допивать? - По дороге закончим. У Хва культурный шок, потому что они выходят на улицу посреди ночи вместе с керамическими кружками с чаем. - Все равно темно и нет никого, кто нас заметит - то, - аргументирует художник, закрывая дверь на ключ, пока Хва держит и свой, и чужой бокал, переваривая происходящее. "Этот парень все-таки пьян, или просто странный?" Гулять среди ночи с кружкой горячего чая в руках, который вопреки ожиданиям остывает не так уж и быстро, это просто непередаваемой ощущение. Чувствуешь себя каким-то бунтарем-хулиганом. Ведь, согласитесь, так никто не делает, хотя законом и не запрещено. Паку нужно какое-то время, чтобы привыкнуть к этому, а вот второму вообще ни жарко, ни холодно, он чувствует себя в своей тарелке. Нет, все же немного холодно, но физически. Хонджун накинул поверх черное огромное укороченное пальто, Хва показалось, что оно могло бы принадлежать великану Юнхо, и шел кутаясь в него. "Мило". Сонхва вообще-то милыми считает не так - то много людей. Но Хон, точно, один из них. Даже если эту милашность и пытались перекрыть странностями, грубостями и вредностью, Хва ее сразу разглядел. Вот сейчас Ким прижимает стенку теплой кружки к щеке, согреваясь, и это так мило, что хочется пищать. А они идут молча, обоих это устраивает. - Мы туда? - Агась. И все друг друга поняли. Ближе к месту назначения керамика начинает наоборот остужаться и холодить пальцы. Поэтому они ускоряются. Заходя в недавно отремонтированную новенькую мастерскую, они оставляют кружки на столике, усаживаясь за один из столов друг напротив друга, чтобы было удобно говорить. Они же для этого встретились - поговорить , а не чтобы заполнить душевную пустоту младшего. Хон, правда, тут же вскакивает и убегает, прихватывая одну из кружек, а возвращается уже с водой внутри и скетчбуком с акварельной бумагой. Из ящичка в столе он выуживает краски, садясь на свое место. - Что ты хотел бы, чтобы я тебе рассказал? - Мммм давай начнем с Усанов... Что тогда произошло? Кто кого бросил? Где уже больше двух недель пропадает Сан? Я не видел его с того дня, как мы обсуждали план в кафе. Хонджун улавливает нотки беспокойства в его голосе, и ему это нравится. Значит, старший действительно этим интересуется, а не от нечего делать хочет узнать их историю. Художник поудобнее располагается в рабочем кресле, открывает чистый лист и разводит акварель. Сейчас он нарисует, то, что так давно хотел, попутно начинает рассказ: - Нууу, во-первых, у Сана биполярное расстройство личности, а конкретно сейчас - депрессивная фаза. Он нуждается в постоянной поддержке и помощи, не имея возможности элементарно заставить себя поесть. Оххх это очень долгая история... - Мы никуда не торопимся. - Ты прав. И Джуня рассказывает все от начала, когда Усаны только познакомились, а Сан сразу же влюбился в нового друга, но тот начал встречаться с девушкой. Как Уен сам иногда сомневался в правильности своих нынешних отношений. Как Чхве однажды решился признаться, но Чон его отверг, думая, что тот в маниакальной фазе. Как это стало причиной внеочередного приступа депрессии, и Сан почти выпрыгнул из окна. И как Уен почувствовал что-то неладное, побежал к другу, еле успев. И как каждый день с того момента Сан думал, что Уен видит в нем только друга, а Чон скрывает нарастающий ком чувств. Заканчивая все тем, что рад расставанию Уена с девушкой и надеется на разрешение усановских отношений. Сонхва висит в немом шоке, а художник выводит старательно линию его челюсти на шершавой бумаге. - Ещё что-нибудь рассказать? - Как вы все познакомились? Вы все такие разные... Мне так кажется. - Это так абсурдно, но я однажды пленерился в парке. Начался дождь, я засобирался домой. Но один парень, которого я раньше видел в академии, продолжал упрямо сидеть, дорисовывать. Это был Юнхо. И на мой вопрос, почему он не уходит, Хо ответил, что далеко живёт и все равно вымокнет, пока будет добираться. Ну я и позвал его к себе. Он все чаще начал у меня гостить, мы рисовали вместе, а потом стали появляться новые люди, однокурсники Юна. Сначала мне это не нравилось, потому что я не сам их звал. Но они оказались классными ребятами. И больше в моей квартире никогда не было тихо, до недавнего времени... За окном пробивается рассвет. На столешнице разложен уже не один скетч с лицом старшего. А они все продолжают ленивый разговор. Хонджун ополаскивает кисточку в кружке, из которой несколько часов назад пил чай. - Знаешь, мне тоже не хотелось покидать ваш шумный круг, пока я работал над проектом... Это немного скрашивало.. - Одиночество? Сонхва кивает, глядя ему в глаза. И прямо на его глазах черты лица Хва теряют прежнюю строгость и грубость. В отражении оконного стекла два некогда одиноких парня в почти одинаковых водолазках стараются оттянуть конец встречи, чтобы вновь не остаться одним.