До скорой встречи

      Утреннее солнце окутало комнату своим теплом. Яркие лучи попадали на лицо парня, из-за этого тот потихоньку начинал просыпаться. Яркий свет спускался к обнаженным плечам, от чего кожа засветилась золотым оттенком и начала нагреваться. Его голова гудела, не только после вчерашней встречи с друзьями, но и от того, что парень почти не спал. Его голова была забита до краев, как и последние несколько месяцев, только одним вопросом: "что же он на самом деле чувствует к Тэхену?" Учитель уже прекрасно был знаком с моментами, когда хочется плакать. Когда разбил коленку, катаясь на велике, когда провалил экзамен, или потерял любимого человека. Внутри Чона всё ломается, орёт красным цветом, мигает матом, а мои мысли лопаются, как попкорн в микроволновке. Тэхен, как запутанный кубик рубик, состоящий из шести оттенков пепельного: только ты думаешь, что собрал его, как понимаешь, что это абсолютно разные цвета. С одной стороны учитель понимает, что это полный абсурд, такого не должно быть, просто недопустимо. А сам вспоминает, как сгорает от желания, если заметит острые тэхеновы ключицы, об которых можно порезаться или убиться. Второе он бы запросто сделал хоть сейчас, лишь бы голова перестала так сильно сжиматься. Неряшливые кудри, постоянно лезущие в глаза, и невероятное количество родинок, раскиданных по всему телу.       Чонгук хотел быть с Тэхеном постоянно. Сначала другие ученики перешли на второй план, а затем учитель отменил все занятия, чтобы быть с Тэхеном намного чаще. Он забил на свою работу, его общение с учеником, давно перешло границу учитель/ученик, что собственно и пугало.       Учитель еще немного понежился в кровати, игнорируя головную боль, которая уже совсем не была физически ощутима, она давила на него морально, что делала ее еще невыносимей. На тумбочке, рядом с ним, зазвенел мобильник, на котором высветился номер Хосока. Чонгук нехотя протянул к нему руку. — Кого я слышу. Сам Чон Хосок вспомнил своего брата, да еще в такую рань, — Чонгук был весьма удивлен, мало того, что старший сам не звонил, так он еще и трубку не брал, когда Чонгук хотел обсудить с ним все навалившееся за эти дни, что они не болтали. — Да что ты говоришь. Я весь в работе, если ты не забыл, то у меня сейчас обед, вот и решил выделить время для своего любимого брата. — Кто-то мне сам часто бубнил, что постоянно сидеть в работе - это очень плохо. — Ну вот я и нашел время, чтобы послушать твое нытье. Это про Тэхена? Неужели признался сам себе, готов слушать? — Да, то есть нет. Я еще не признался, сопротивляюсь сам себе. Но чувствую, что проигрываю. У него какой-то ненормальный талант, он похож на него. Я не могу ему сопротивляться. Но на этот раз, Хосок, я не хочу, реально не хочу становиться на эти грабли. И я могу перечислить сто и одну причину, почему я не должен признаваться себе в том, что меня тянет к нему. Я знаю, что он ненормальный, и эта ненормальность так ему идет. Внутри меня пламя, но я так хочу его потушить, чтобы все не пошло через жопу. — У каждого пламени должна быть причина, если ты понимаешь о чем я. Хочу кое-что посоветовать тебе, надеюсь, ты прислушаешься. Дай себе шанс. Да, может и внешне он похож на Джин Хо, но это не он. Мне даже не надо с ним знакомиться, чтобы понять, что он влюблен в тебя. Я хорошо тебя знаю, и если верить твоим постоянным разговорам о нем, то ты, мальчик мой, влюбился снова и это взаимно,  — Чонгук пытался прислушаться к самому себе, действительно ли он это чувствует? Неужели того, что он избегал несколько лет, вернулось к нему? — Ты ему рассказал про него? — Нет, он как-то и не спрашивал. Понимает, что не расскажу. — Попробуй ему выговориться. Не мне же одному тебя лечить. — От чего лечить то? — От себя.Чонгук, откройся ему, — парень смотрел на стену, когда он в первый раз зашел в эту комнату, он заметил рисунки, сейчас же они были почти смыты, он помнит, что этот был Ван Гог. Чонгук не разбирается в искусстве, но знаменитую звездную ночь различить сможет. Теперь же все краски смешались и стена была в одном сплошном пятне, глубокого темно-синего, голубого, небесного, зеленого, коричневого, местами морского цвета и разнообразных оттенков желтого. —Ты скоро приедешь? — Да, уже скоро, — учитель как-то и не заметил, что лето подходит к концу, закрывая последнюю страницу своей истории. Чонгук хочет, чтобы она была настолько яркая, насколько этого хочет именно он. — Отлично, тогда жду. Надо будет приготовить твои любимые рисовые шарики.       Чонгук закатил глаза и выкинул телефон куда подальше, накрыл подушкой свою голову и начал трястись, как бешеный, словно в конвульсиях, не зная, что делать. Спустя пару минут, ему пришла безумная, но очень привлекательная идея. Чон вскочил с кровати, быстро натянул поверх себя рубашку и принялся перебираться через балконную перегородку в комнату Тэхена.       Парень спокойно лежал на животе, рука свисала с кровати, а одеяло прикрывало только по пояс. Вся его спина была покрыта родинками, от чего Чонгук мягко улыбнулся. Он обошел кровать и нырнул под одеяло к Тэхену, его сразу окутал запах карамели, исходящей от кожи ученика, от чего Чон втянул воздух поглубже, стараясь заполнить им все лёгкие до последней капли. Учитель разглядывал безмятежное лицо Тэхена. Когда тот спит, его губы немного выступают вперед, а ресницы слегка подрагивают. У Чонгука появилось необъяснимое, но ярое желание поцеловать эти обветренные губы. Учитель потянулся к его лицу и, немного захватив нижнюю губу, оттянул на себя, засасывая, пробуя на вкус. Глаза ученика сразу распахнулись, рефлекторно его рука ударила по животу учителя, от чего тот прикусил его губу еще сильнее и, смеясь, отстранился. — Вот тебе и доброе утро. — Ты больной? — учителя забавляла реакция парня. Он вроде и злился, даже вскочил, как угорелый, а улыбка все равно не сходила с его лица. На голове было гнездо, а глаза еще совсем сонные, не хотели открываться. К лицу приливала краска, и парень спрятался под одеяло. — А я раньше не замечал маленькую родинку на носике, — Чонгук тыкнул в кончик носа, показывая это самое пятнышко, и быстро поцеловал, смущающегося парня.— Я пошел завтракать, буду тебя ждать.       На лице Тэхена сияла счастливая улыбка, он потер сонные глаза кулаком, все еще не веря, что такой загруженный учитель, способен на такие милые поступки. Сердце начало биться еще сильнее, он прикоснулся к местам, где недавно Чонгук оставлял свои мокрые поцелуи, а вера в то, что у них все будет хорошо, усилилась вдвойне. — Доброе утро, Тэхен, — Намджун сидел за столом напротив учителя, перед ним стояла тарелка с завтраком и фирменная кружка с фразой «Мой дом. Мои правила. Мой кофе.”— Чонгук приготовил завтрак, я его отговаривал, сказал, что нам все сделают. Но его было не остановить,— Намджун усмехнулся, продолжая попивать свой кофе, а на кухне стоял манящий запах. Тэхен краем глаза заметил, что учитель, незаметно для отца, хлопает по сиденью стула, находящегося рядом с ним, предлагая сесть. — Доброе утро, — Тэхен отодвинул деревянный стул, на который показывал учитель и сел рядом с ним. На столе лежала огромная тарелка омлета с беконом и кружка дымящегося какао, который ученик просто обожает.— Ты куда-то собираешься? — когда парень спускался со второго этажа, в коридоре заметил компактный, коричневый чемодан отца, который он всегда берет, если собирается уехать на пару дней из дома. — Да, нужно слетать в Норвегию. Не переживай, это ненадолго. Учитель Чон присмотрит за тобой, — Намджун вопросительно посмотрел на Чонгука, тот улыбнулся и промямлил что-то, типа: «Все будет хорошо, Ким Намджун.» У Тэхена тоже все было хорошо, пока учитель наглым образом не положил свою ладонь на его колено, легко сжав. Он громко втянул воздух через нос и немного задержал дыхание. Мурашки волной пробежались от тёплой ладони, накрывшей бедное колено, до самых кончиков ушей, придавая им красный оттенок. Тэхён слегка напрягся и смутился, ведь не каждое утро твою ногу сжимает рука самого красивого парня. Тэ продолжил завтракать, будто ничего такого особенного не произошло, откидывая от себя глупые мысли и не обращая никакого внимания на довольного Чонгука, ладонь которого медленно начала подниматься по коленке выше. Секунда. И Чон уже вовсю поглаживает внутреннюю сторону бедра своего ученика, продолжая беззаботно завтракать.— Как успехи с изучением? — А? — весь воздух будто выбило из лёгких только одним этим действием - тёплая, даже горячая рука Чонгука резко накрыла пах Тэхена и начала медленно водить по нему, от чего ученик чуть ли не подавился своим завтраком, сдерживая удивлённый вскрик. Поражённые происходящим глаза чуть не полезли на лоб, а тут ещё отец пристал со своими ненужными никому вопросами. Ученик ничего не слышал, пока рука Чона гладила гребанную, уже выпирающую ширинку, а сам парень чуть ли не смеялся от такого потерянного лица ученика, продолжая свои беспощадные, но такие приятные действия. — Расскажи нам, как тебе программа профессора. Он сам ее разработал. Как ты думаешь, является ли она эффективной? — Намджун прокашлялся, и красное лицо его сына поднялось на него, одна рука сжимала салфетку, а другая слишком сильно надавливала на вилку, которая никак не могла подобрать кусок омлета. — Ну.. Так-то все отлично. Правда есть минус, — Чонгук поднял на парня удивленные глаза и со всей силы сжал член под тканью джинс, а Тэхен поперхнулся на полуслове, какао разбрызгалось по столу, а в штанах стало неимоверно тесно. Теснее, чем когда-либо. Учитель закатил глаза, неохотно убрал руку с уже облюбованного местечка и пошел на кухню, чтобы найти что-то наподобие тряпки. Намджун же начал тихонечко ударять по спине, чтобы Тэхен мог прокашляться. — Все в порядке? — Да, не в то горло, — Чонгук посмеялся над такой двусмысленной фразой и подмигнул младшему, дав понять, что это еще далеко не конец. — Ладно, я пошел. Проводишь меня? —Тэхен кивнул, хотя ему было не очень удобно, штаны все еще предательски выпирали, но кое-как встав, он направился вслед за отцом, иногда оборачиваясь и сверкая гневным взглядом на учителя.

***

— Ты охренел? — Тэхен врывается в комнату Чонгука, выбивая дверь почти с петель. Парень спокойно лежал на кровати, даже не повел ухом на такой шум, он знал, что Тэхен вскоре к нему придет. Еще бы, такое устроить, возбудим и не дадим, так сказать, но оно того стоило. Чонгук сам весь напрягся внутри, пока играл с учеником, было смешно наблюдать за его реакцией, так старался делать вид, что все нормально. Но постоянные ерзанья только привлекали внимания. Когда только Чонгук стал таким бесстрашным? — Да ладно, малыш. Тебе же понравилось, — учитель усмехнулся, еще раз посмотрев на ширинку между ног парня, намекая на то, что совсем недавно там кое-что выпирало и это только благодаря его рукам. Чонгук присел на кровати, он жаждал продолжения. Мысли улетели, а думать он уже не мог. Тэхен приперся без рубашки, оголенный торс и подтянутый живот, все это стоит перед ним и хочет каких-то объяснений. — Нас могли заметить, — Тэхен не понимал, как он мог так безалаберно к этому относиться, кто-то же мог наблюдать за ними. Хорошо, что прислуга вся ушла, а то бы слышала, как ученик бьется об стену сейчас, пытаясь как-то наорать на своего учителя. Он заметил, что парень жадно рассматривает его тело, игривая улыбка сразу растянулась на его губах. Его время играть. — Хотя знаешь, Чонгук-ки, мне понравилось. Спасибо, — учитель отлип от торса и уставился непонимающими глазами на ученика, который пару секунд назад чуть дырку в стене не сделал, а сейчас вдруг стало все хорошо, и это настораживало больше всего.       Тэхен большими шагами подошел к кровати Чонгука и ткнул своим ухоженным пальчиком в лоб учителя, чтобы тот повалился спиной на кровать, а Тэхен мог забраться сверху. — Я думаю, тебе понравилось. Моя очередь,— не дав ученику договорить, Чонгук приподнялся на локтях и одной рукой подтолкнул затылок Тэхена к своим губам. Учитель снова засасывал его нижнюю губу, от чего парень начал улыбаться и решил перехватить инициативу на себя. Чон был не против, ему было сложно только наблюдать. Как бы он не старался, Ким не подпускал к себе, только сам, чуть ли не разорвав рубашку, начал медленно поглаживать поясницу, немного покусывая кожу на животе. Свободной рукой, Тэхен задержал руки учителя над головой, предотвращая все попытки как-то притронуться к ученику. Проходясь языком по его телу, он остановился на соске, немного его прикусив. Когда услышал первый стон, самодовольно улыбнулся и принялся зализывать укус. Тэхен чувствовал, что под ним начало что-то твердеть, от чего сильнее заерзал, двигаясь из стороны в сторону. На такие действия учитель начал еще громче стонать, впиваясь в бедра Тэхена до побеления костяшек. Парень кончиком языка провел по нижней губе и усмехается такой реакции, он бы слушал и слушал стоны своего учителя. Чон снова накрывает его губы, теперь поцелуй становится более страстным. Два языка то сплетаются, то борются между собой, при это ударяясь зубами. Чонгук отпускает его губы из плена лишь через минуту, спускаясь к шее, а Ким заметно напрягается, ведь он сейчас займется сексом со своим учителем. На словах это было легче, чем в жизни. Но парень не обращает на это внимание, оглаживая руками бока учителя. Тэ встречается с чернильными зрачками. — Расслабься, ты слишком напряжен, — урчит Чон ему в висок, расстегивая свои джинсы и находя в заднем кармане шершавый пакетик. Ким напрягается чуть сильнее, но решив встать с бедер учителя, начинает сам снимать с себя одежду, начиная с застежки ремня. Тем временем учитель открывает упаковку презерватива и надевает его через расстегнутую ширинку. Бездействовать было невыносимо, но следить, как кусочек за кусочком на Тэхене исчезает одежда — бесценно. У Чона и самого внушительный стояк, ткань натягивается именно в том месте, которое требует свободы. Он жестом подзывает Тэ к себе, который все так и не может расстегнуть свой чертов ремень. Теперь парень ложится спиной на кровать, а над ним свисает уверенный Чонгук. Ему комфортно, и он ему доверяет, но все же опасливо сдвигает ноги, когда джинсы вместе с бельем оказываются на полу. Лицо краснеет ещё сильнее, он прикрывает рот и отворачивается, пытаясь не смущаться так сильно. Но это Чон Чонгук, такой недосягаемый и классный, а он — Ким Тэхен, приставучий ученик, который хочет своего учителя сильнее всех. Чонгук же гладит его от колена по бедру, Тэ задерживает дыхание и не поворачивает голову — слишком стыдно. — Ты красивый, Ким Тэхен. Я должен перед тобой открыться, — Тэхен тихо смеется, перехватывает тонкие пальцы и целует, он уже не отрицает, что мог легко возбудиться от простых ласк, от низкого голоса, от запаха в комнате и просто взгляда учителя. Чонгук гладит рукой по его животу, отвлекает губами, невесомо проводит пальцами по всему бедру, добираясь до ягодиц. Учитель двигает его вплотную к себе, Тэхен выдыхает, закрывает глаза и немного кивает, обнимая одной рукой за шею, а второй вцепляясь в простыню под незаправленной постелью. Чон наклонился, цепляя языком мочку тэхенова уха, втягивая ее в рот и жестко прикусывая. Вскрик и недовольный возглас. Тэ что-то зашептал, приподнимаясь и обхватывая губы учителя, с трепетом поцеловал, как в их первый раз. Чонгуковы пальцы стискивали ягодицы, оставляли следы от ногтей. — Расслабься, мой хороший, я постараюсь не сделать тебе больно, — наклонившись к самому уху, прошептал учитель. Тем временем, обильно смазав руку смазкой Тэхена, он начал нежно скользить пальцами вдоль половинок, не делая попыток проникнуть внутрь.       Тэхену нравилось, это было прекрасно. Совсем не те ощущения, которые он испытывал пару минут назад. Ученик стонал и извивался под ним, наслаждение волнами проходило по всему телу. Но этого было мало, он начал скулить и дергаться. — Пожалуйста! — Потерпи еще, я же терплю, — усмехнулся Чонгук и вошел одним пальцем. Затем, дав привыкнуть, добавил еще один.       Тэхен уже вовсю насаживался сам. Его голова опустела, глаза были закрыты, с губ слетали прерывистые стоны, а мысли были заняты пальцами Чонгука. В это время вошел уже третий палец, снося крышу окончательно. — Пожалуйста! Я больше не могу, я хочу тебя, — всхлипывая, стонал и умолял Тэхен, когда пальцы покинули его тело.       Долго упрашивать не пришлось, учитель двигался медленно, осторожно погружаясь в Тэхена, давая привыкнуть к новым и непривычным ощущениям наполненности. Когда Чонгук вошел во всю длину, он остановился, давая привыкнуть. Он гладил все тело парня, насчитывая нескончаемое количество родинок. Мимолетно удивляясь их большому количеству. — Прости, голубчик, но я не могу больше, — сильнее схватив тэхеновы бёдра, Чонгук начал активней двигаться, погружаясь до самого основания.       Нахлынувшее наслаждение — это ни с чем не сравнимое удовольствие. Тэхен с новой силы сжал белые простыни, скручивая и выворачивая их. С каждым толчком волны блаженства накрывали обоих снова и снова, заставляя уже не только стонать и всхлипывать, но и кричать во весь голос. Тэхен извивался под Чонгуком, от чего голова кругом шла, он представлял, что Тэхен идеальный, но чтобы настолько. Даже в его снах ему было не так хорошо, как сейчас. Учитель чувствовал, что уже на пределе, стараясь еще чаще погружаться в любимое тело.       Тэхён кончает с его именем на губах почти сразу же, как чувствует теплые потёки на своём теле. Чонгук выходит сразу же после Тэхена и обессиленно падает на кровать рядом с его учеником. Оба дышат часто, пытаясь восстановить дыхание. — Понятно теперь, почему ты так громко стонешь в своих снах,— Чонгук непонимающе посмотрел на парня, лежащего рядом. Его челка вся пропиталась потом, грудь быстро вздымалась, а губы растянулись в счастливой улыбке, от чего Чонгук сам невольно улыбнулся. — Не понял. — Да ладно, ты ночью настолько сильно стонешь мое имя, что я тебя услышал. И как видишь, прибежал на твой зов, — Тэхен показывал на свое тело, а на губах расползлась блядская улыбка, которую Чонгук стер своим нежным поцелуем. — Сначала ты ворвался в мой сон, поселился в разуме, а теперь хочешь ворваться в мою жизнь и поселиться в сердце?