Внутривенно

В Мунго его быстро починили. Астория дома ахнула, когда увидела заляпанную кровью мантию, но он остановил ее вздохи рукой и быстро поднялся к себе в спальню, по дороге освобождаясь от грязной одежды. Его слегка потряхивало – дал о себе знать недавно пережитый стресс. Так тебе и надо, Вислый, отправляйся морозить задницу куда подальше. Хренов Уизли, как ты вообще посмел сегодня ко мне притронуться. Драко не хотел признавать, но иногда, когда он оставался наедине с собой, его тревожили прошлые мысли, прошлые убеждения. Наверное, это и стало причиной его внезапного порыва в кабинете у Грейнджер, когда он не смог держать себя в руках. Мерзкая грязнокровка. Его вдруг затошнило от самого себя. Прошло двадцать лет с тех пор, как закончилась война, он уже не тот, что был, далеко не тот. Но эти мысли, от которых выворачивает наизнанку. Ведь его отец до сих пор абсолютно уверен, что грязнокровки не заслуживают существования и ностальгирует по тем временам, когда в Мафой-мэноре была самая настоящая пыточная камера. Его мутило. Он прилег на кровать. Раздался стук в дверь. Драко предпочел не отвечать. Дверь робко открылась. – Драко, я… – Пошла нахрен, Астория. Он не узнал свой голос. Дверь затворилась. Зачем он так поступает с ней? Она всего лишь заботится. Это нормально. Потолок странно плыл, и Малфой вспомнил слова целителя о побочных эффектах лекарства. Головокружение, тошнота. А он думал, что его выворачивает от самого себя. Следующие несколько дней он старался избегать Грейнджер. Он знал, что ее мужа нет, что он может поговорить с ней и не получить по роже снова, но почему-то не хотел. Слухи по Министерству разлетались быстро, все уже начали поговаривать о том, что Уизли не просто так отправился к черту на куличики. Спустя три дня они встретились на собрании с министром магии. Он специально ждал ее у выхода из зала заседаний. Она вышла последней, даже не заметив его, но он схватил ее за руку. Гермиона вздрогнула, а в следующую секунду на него была направлена палочка. Видимо, увидев, что это всего лишь Малфой, она опустила ее. – Это рефлекс. – Гермиона слегка сконфузилась. – Не стоит ко мне подкрадываться. Видимо, война никогда ее не отпустит. – Я хотел поговорить. – Начал он. – А я думаю, что нам не о чем говорить. – Заявила она. Драко закатил глаза и указал на опустевший зал заседаний. – Всего на пару слов. Гермиона тяжело вздохнула, но проследовала за ним. Дверь закрылась. – Я так понимаю, что мое поведение могло принести тебе кучу проблем. – Малфой залез на один из столов. – Почему бы тебе просто перестать лезть в мою жизнь, м? – она провела рукой по волосам, поправляя выпавшие пряди. Малфой на секунду задержался взглядом на ее запястье. – Мы столько лет здесь работаем, почему именно сейчас ты вдруг начал появляться в моей жизни, причем так… бесцеремонно. – Продолжала она. – У нас нет ничего общего. То, что я защитила тебя на том суде… – Тебя никто не просил. – Резко оборвал ее Драко. Это совсем не та тема, которую бы ему хотелось поднимать. Брови Гермионы поползли вверх. – Хочешь сказать, было бы лучше, если бы тебя упекли в Азкабан? – она по-деловому сложила руки на груди. – Ни тебя, ни твоих дружков никто не просил вмешиваться. Они сверлили друг друга взглядами. – Это все, о чем ты хотел поговорить? – наконец спросила она. Драко поймал себя на мысли, что все это время смотрел на маленькое перышко у нее на плече. Странно, что она его не заметила. Он слез с парты и подошел к ней, заметив, как все ее тело напряглось. – Расслабься, я просто… - Он коснулся ее плеча, смахивая его. Малфой чувствовал ее духи. Те же самые, которые были тогда в лифте... и после. Она смотрела на него напугано и как-то затравлено. – Бог мой, Грейнджер. Скажи, когда тебя последний раз касался мужчина, что ты реагируешь так, будто я хочу тебя ударить? Ее зрачки расширились, а лицо тут же приобрело недовольный вид. Она уперлась ладонями ему в грудь и оттолкнула. – Пошел ты!.. К черту. Но она не смогла отойти от него дальше, чем на шаг. Он схватил ее за запястья, прижимая ее руки к своей груди, притягивая ближе. Гермиона бессильно попыталась ударить его руками куда-то в область ключиц, но ничего не вышло. – Моя дорогая, - тихо заговорил Малфой, - я был там, и мне там абсолютно не понравилось. Он не контролировал себя, но чувствовал, как его глаза блестят совсем недобрым огнем. – Отпусти меня. Ты не имеешь права меня трогать. – В ее голосе звенели знакомые поучительные нотки. Учительская строгость, только Малфой не был больше студентом Хогвартса. Они смотрели друг на друга пристально, как будто тот, кто отведет взгляд первым проиграет. Гермиона дернулась в бесполезной попытке вырваться, но он крепко держал ее. – Ты… это ты заставляешь меня вести себя так... неправильно. Твои эти руки, то, как ты ходишь, чертовы губы, которые… Он не совсем понимал, что говорит. Зрачки Гермионы расширились. Нижняя губа дрогнула. – Ты сошел с ума, – Холодно выплюнула она ему в лицо, – Отпусти меня, Малфой. Я не хочу с тобой иметь ничего общего. Его отрезвило это. Трезвый грязнокровкин взгляд. Нет, это просто был взгляд Грейнджер. Спокойный и рассудительный. Он медленно разжал руки. Ее запястья выскользнули, между ними воцарились привычная дистанция. Гермиона гневно смотрела на него. Грудь ее тяжело вздымалась. В этот раз дверь захлопнулась уже за ее спиной.