Крупная рыбка

      Я завалилась к подруге с шампанским, огромным пакетом фруктов и коробкой с тортом. Как и планировала. Ну, почти. Если не брать в расчёт то, что к тому моменту я едва стояла на ногах, то всё было по плану. По какому-то моему дурацкому плану, в который чисто случайно уместились пол литра Джека, где-то между покупкой шампанского и ожиданием такси. — Уууу… — засвистела Светка, когда я ввалилась в её берлогу. Ввалилась, кстати, в прямом смысле, потому что, по стечению обстоятельств, я держалась как раз за ту дверь, которую она открыла. — Разуться ты хотя бы сможешь? — Смогу! — бодро отчеканила я, протягивая ей драгоценную бутылку и бросая на пол пакет.       Ботинки, конечно, сдались не с первого раза, но под мой мат и Светкино улюлюканье всё же улетели куда-то в направлении кухни. Я, последовав их примеру, сделала несколько размазанных шагов в том же векторе и, не забыв запнуться о ножку стола, расплылась на широком угловом диване. — Вообще, — начала я, — я пыталась довезти до тебя не только шампанское, но и бутыль Джека, но он к тебе не захотел. — развела руки в стороны и ожидала, что бестия, как обычно, заржёт, но она смотрела на меня как-то слишком серьёзно. — И какой у нас повод сегодня? — подруга отвернулась к раковине, послышалось шуршание пакетов, а после зашумела вода. — Ты ещё спрашиваешь! РТД у меня на крючке! Сегодня договор отправили юристам на согласование! — И с каких пор ты так нажираешься в честь очередного договора? — нет, это определённо была не моя Светка, скорее всего, её подменили, потому что моя уже с порога бы пила со мной шампунь из горла. — Свет, ты реально не понимаешь? Они же… — я подняла руки к потолку для убедительности. — Мастодонты! Почти монополисты! Просто рыба моей мечты, не иначе! Здоровенная рыба! Вооооот такая!       Соображала я, конечно, сквозь пелену градуса в крови, но не заметить странное настроение подруги не могла. Она была будто совсем не рада, хотя ей с этого контракта тоже должно было достаться работёнки, а значит, и денег. Отставив бутылку шампанского, она намыла фрукты, высыпала их в какой-то металлический таз и поставила передо мной на стол вместе с двумя высокими бокалами. — И как ты добилась подписания? — она села рядом и уставилась на меня как-то подозрительно. — Хороший продажник всегда знает, на что надавить. — Надавить? — в привычной манере брови бестии взлетели на лоб, а к тону добавилась знакомая мне игривость. — Мне следует подумать о чем-то пошленьком? — А вот и нет! — самодовольно парировала в ответ. — Это был почти шантаж, но результат налицо. — Шантаж? — она нахмурилась. — Пригрозила ей, что сдам начальству компромат на неё. — отголоски победной неги едва проскользнули между ребер, но я их уловила и расплылась словно Чешир. — Всё-таки мы живём не в самой толерантной стране, а она управленец высшего звена и всё такое. — Твою мать… — одними губами выдохнула подруга в ответ и потянулась к бутылке.       Зашелестела фольга, с характерным глухим звуком чпокнула пробка. Светка подтянула бокалы поближе, разлила и протянула мне один. — За победу? — держа бокал за ножку, наклонила в её сторону, чтобы звякнуть, но подруга звенеть бокалами не спешила, изучая меня глазами. — В итоге я же победил? — Ты подебил, Лен. — усмехнулась бестия. — И за это, я считаю, можно выпить, не чокаясь.       Развеселить подругу мне, конечно, удалось, но значительно позже. Пришлось подключать доставку еды, — на пожрать мы с ней обе были слабы, — ещё бутылку старого приятеля и танцы на журнальном столике в её гостиной. То, что мы завтра обе не явимся на работу стало ясно, когда я заказывала доставку второй бутылки, посему никаких больше тормозов не было. Мы пили и пели, играли на швабре гитарные рифы, переодевались в домашние футболки под характерную «Stop» в блестящем исполнении Sam Brown, нашли и забронировали мне тур в Индонезию.       Когда наше безумие слегка поутихло, а обстановка стала располагать к классическим послепьянковым разговорам, Светка как-то неоднозначно долго посмотрела на меня и внезапно спросила: — Ты счастлива, Лен? — Пф! — выдохнула я, — Конечно, у меня же всё есть! Вот тачку ещё починю и тогда, вообще, … — но договорить не успела. — Нет, ты не поняла. Забудь про тачки, бабло, работу. Ты сама по себе, без этой мишуры, счастлива?       Я задумалась буквально на секунду, а потом, уверенно глядя прямо в глаза подруге, соврала: — Да.

***

      Дни потекли своим чередом. Каждое серое зимнее утро приближало меня к отпуску. Именно этой серостью я и оправдывала своё апатичное настроение. Делать откровенно ничего не хотелось, благо, могла себе позволить. Я приходила в офис к обеду, бегло проверяла показатели, каталась на стуле часов до пяти и отчаливала домой. В принципе, всё складывалось идеально: договорилась на время отпуска оставить машину в сервисе, завербовала Светку в качестве няни для собаки, прошвырнулась по магазинам в поисках летних тряпок. Выстраданный договор был утверждён и ушёл на подпись генеральному, все без исключения отделы суетили в пользу нового сотрудничества. Кроме того, каждый офисный элемент считал своим долго поздравить меня с очередным прорывом. В каком бы кабинете я ни появлялась, меня встречали дифирамбами и рукопожатиями. Но ничего, чёрт возьми, не радовало меня. Вообще, ничего.       В голове постоянно проходили дебаты. Появлялась, откуда ни возьмись, совесть, начинала шастать по мозгам, давить на осознанность и растолковывать понятие чести и честности. Тоже мне, нашлась, словарь Ожегова. Пришлось даже найти дома колонку, которой я сто лет не пользовалась, и включать вечерами музыку, чтобы заглушить бесконечные мыслительные потоки. Помогало плохо. И я не помню точно, в какой из дней, потому что они все стали одинаково тошнотворными, но настал момент, когда, пялясь в потолок под Бумбокс (откуда они, вообще, взялись в моем трек-листе?!), я обессиленно призналась себе в самом разгромном своём поражении. Да, я просрала девушку, о которой думала.       Стоп. Чтобы понять меня на сто процентов, нужно знать один важный нюанс: я никогда ни о ком не думала. Вот так как-то, дожила почти до тридцати с мозгом отчаянной карьеристки. Без шуток. Ни тебе подростковых влюблённостей, ни университетских страданий, ни серьёзных отношений, ни несерьёзных — никаких. Тусовки — да, свиданки — да, секс — конечно, да, пару раз даже постоянный секс, но думать — никогда. Более того, думать так, что остальная деятельность оказалась полностью заблокированной. То есть я просто лежала и думала. И была настолько этим занята, что ничего больше не успевала. Или не хотела успевать. Так много нужно было обдумать, и всё это казалось очень важным. Как ей, например, удалось не выдать ни одной эмоции? Что за железная леди такая? И ведь я отлично знала, что не железная, наоборот, мягкая, нежная, податливая. И звучала она невероятно, и выгибалась навстречу рукам... и ни одной мышцей лица не дрогнула, когда я этими же руками сыграла шах и мат. Себе, правда.       В какой-то другой день моего гиперважного думания, как раз в тот момент, когда я, упиваясь потолком, представляла себе ту самую родинку на бедре, зазвонил телефон. Потянулась за гаджетом: Светка или мама, не иначе. Но нет, на экране светилось имя моей очень старой студенческой знакомой — Элисон. Её звали Алиса, но наша компашка быстро преобразовала её имя в, как нам казалось, что-то более звучное. Да, когда-то у нас была весёлая компания, что-то типа сериала «Друзья», мы даже шутили, что про нас тоже сериал нужен. Потом мы выпустились, разбрелись по работам и серьёзным жизненным планам, некоторое время дружили по-инерции, а потом как-то потерялись за суетой. Элисон. Неожиданно. — Я не поверила своим глазам, когда увидела… — начала я сразу, ответив на звонок. — Салют! — голос у неё ни капли не поменялся, та же прокуренная хрипотца. — Не умерла там ещё? — хохотнула Элис. — Не дождёшься! — я засмеялась в ответ. — Внимаю, можешь переходить сразу к делу. — Да нет никакого дела, детка. Мы тут как-то случайно созвонились с девчонками и решили тряхнуть стариной. — И как? Трясётся? — Проверим в пятницу. — Расскажи потом хоть. — я несла откровенную чушь, на самом деле даже не вдумываясь в услышанное. — Нет, ты не поняла! Ты трясешь с нами. Отказы я не принимаю, мы не собирались все вместе уже, кажется, года три! — приказным тоном отчеканила Элисон, и я, наконец, вникла.       Первым порывом было сказать «нет!» и отключиться, вторым — отключиться молча. Но пришло время третьего, а к тому моменту подключилась более менее разумная часть моего многострадального мозга. Я вздохнула. — Считай, уговорила. Где, когда? — Завтра. — не очень чётко пробормотал голос в трубке, а вокруг что-то зашумело. — Всё скину. Давай, не удобно говорить.       Компания старых друзей состояла из меня, Элис, Кости с Соней, которые каким-то образом до сих пор не надоели друг другу, альфа-боксёрши Кати и гея Алёшеньки. Для встречи выбрали бар с собственной пивоварней и сразу стало ясно, что всё это будет шумно и пьяно, и в том самом баре явно не закончится. Ну, в целом, после того, как я на какой-то студенческой вписке услышала «Императрицу» в исполнении Алёшеньки, удивить меня было невозможно. Вовремя они всё это придумали, решила я, мне как раз нужно было как следует отвлечься. До отпуска оставалась ещё неделя, а катание на стуле и потолок в моей спальне уже изрядно надоели.

***

      Я крутилась перед зеркалом подобно диско-шару, а всё потому, что нашла в закромах шкафа свой когда-то самый любимый блестящий пиджак. Идеальный, чёрный, вышитый такими же черными пайетками. И если вам сейчас кажется, что это «фу» и полная безвкусица, то нет. В комплекте с черными джинсами и футболкой этот странный пиджак выглядел просто очешуенно и прямо кричал о моём намерении утопить воспоминания грядущего вечера в чем-то обжигающем и, может быть, даже добраться до караоке. Зачесав копну коротких волос назад и убедившись в собственной непревзойдённости, я вызвала такси. Схватила маленькую пояснуху, натянула своё не зимнее пальто и, добавив щепотку распиздяйства кедами, побежала по лестнице вниз, не дожидаясь лифта. С каждой ступенькой улыбка становилась всё шире, и я была не намерена расставаться с ней на протяжении всего вечера.       Когда хостес проводила меня к столику, Элисон, как и полагается главному организатору, была уже там. Я даже сама удивилась, как оказалась рада её видеть. Она была всё такая же смешная, как и в студенчестве: рыжий метр с кепкой, в смешных круглых очках, стильная, чертовка, даже не зная её, сразу можно было раскусить, что перед тобой художник. Правда в случае Элис — веб-дизайнер, ну художник по сути же, по крайней мере, в душе — точно. Как только я появилась у стола, не успела моргнуть, как она с разбега впечаталась в меня, обнимая, и завизжала бы, но голос у неё был низкий, поэтому завопила: — Да ладно!!! Живая! Не могу поверить, что вижу тебя, наконец! — Ты уже душишь меня, наконец, Эл! — я также сильно сжала руки кольцом на её спине. — Ай! — Имею право! — заявила подруга, отстранившись. — Садись со мной рядом, буду тискать! — она села и похлопала рукой по дивану слева.       Мы успели уже заказать по пиву и начать делиться новостями, перебивая друг друга, как на горизонте под ручку появились Сонька с Костей. И ведь они реально были вместе с самого первого курса, а это на тот момент было без малого почти восемь лет. Вот это результат, я считаю. Ритуал чересчур крепких обниманий и воплей повторился. Оставалось дождаться Лёшу и Кэт. — Ну Лёшик как всегда, — закатила глаза Соня, — а Кэт где? — Должна уже вот-вот быть, она забирала свою «плюс один» из дома, ну, а ты же знаешь, как девочки собираются. — Элис хихикнула и развела руками. — Плюс один? — удивился Костя. — Неужели хоть кто-то из оболтусов решил остепениться? — Не думаю, — рыжая замотала головой, — я разговаривала с ней на днях, говорит, ничего серьёзного. Но секс надо как-то отрабатывать, вот и тащит её с собой.       Голубки пренебрежительно вздохнули, мне оставалось только засмеяться. Похоже, не только я была всё это время сторонницей свободы. В этом мы с альфа-Кэт были всегда похожи. Первым делом самолёты, ну, а девушки потом.       Алёшенька присоединился вскоре, и беседа потекла в привычном русле. Оказалось, что года почти ничего и не изменили: нам было по-прежнему легко и смешно. Очень скоро мы стали самой шумной компанией на весь бар, кажется, опаздывающим даже не понадобилась бы хостес, чтобы найти нас. Оболтусы бесконечно строили свои теории и делали ставки насчёт этой загадочной девицы, которую Кэт почему-то решила прихватить с собой. Ставки, в прямом смысле. Соня с Костиком поставили косарь на то, что она «наверняка, курица». Потом мы долго спорили, какими единицами мерить степень «курицы» и сошлись на том, что спросим у неё столицу Туниса (Тунис, если что) — пан или пропал. Уверенная в том, что нет россиянина, кто ещё не слетал на попсовый курорт, я решила поставить косарь против. Алёшенька от ставок воздержался.       Мы с Элис сидели спиной ко входу, поэтому приближающуюся Катю распознали по улыбкам друзей напротив. Соня встала им навстречу, послышался голос хостес, следом — знакомый бас подруги, а после него — ещё один женский голос. Незнакомый. Нет, знакомый. Более чем. — Тогда нам нужно познакомиться заново… — прозвучало в моей голове. — Александра! — прямо над моим ухом.