Последняя ведьма и первый демон.

— Что это с ней? Из-за чего она так? — Я не знаю. Нужно узнать, вот только…это может спровоцировать новый всплеск истерики и нервного срыва. Говорил Кибуцудзи смотря на то, как судорожно и тяжело вздыхает его супруга, спит, спит от настойки, которую он практически всю влил в неё, что бы успокоить. Дети не проснулись, слава богу, а то и их пришлось бы успокаивать, они очень сильно реагируют на настроение и состояние родителей, ангелы, ей богу. Такая истерика была очень настораживающей, ведь раньше такого ни разу не было, было лишь то, что порой Аме ворочилась и вздрагивала, а после просыпалась с широко распахнутыми глазами, что говорило, что его жене приснился кошмар. После рождения детей, это стало проявляться сильнее и чаще, что не могло уйти от наблюдательных глаз прародителя. Вспомнив глаза Аме в момент этой истерики, он почувствовал что-то ноющее, так больно и тяжело, словно это он довёл её до этого, словно снова причинил ей боль. Танджиро уже ушёл, а Музан лишь лёг рядом и, прижимая любимое своему сердцу создание, просто лежал не в состоянии заснуть, боясь не успеть вовремя утешить жену в следующий раз. Солнце встало и Аме тяжело распахнула свои очи, её взору предстал знакомый потолок, попробов двинуться, по телу пронеслась волна ноющей и раздражающей боли. Боль была не острой, но она тяжёлым валуном вдавливала в футон её тело, словно под прессом. Шевельнув какой-либо конечностью, Аме тут же почувствовала неприятные ощущения. Помните такое, что лежишь или сидишь и тут рука, или нога, начинает неметь, а после того как почти отошла — двигаешь ею и конечность отдаётся не самыми приятными ощущениями, правда? Этот дискомфорт вызвал у Аме ощущение дежавю, хех, что-то напоминает. — Вика, ты где?! Кричал мальчик, с пшеничными короткими волосами и голубыми глазами, ища свою приёмную сестру. Заглядывает в кусты за, и на деревьях, за камнями, домами, заборами, в огороде, из-за чего получил крапивой от бабушки. Но так и не найдя её он пошел туда куда ещё не ходил. Стоя перед лесом в который было строго настрого запрещено заходить, мальчик сглотнул, это единственное место куда ещё могла пойти «Зарянка"(клич.). Поборов страх перед не известным, мальчик вошёл на территорию леса, где-то щебетали воробьи, где-то кукушка, где-то ворон страшно закричит, то сова внезапно угукнет, лес пусть и был страшен по своему, но был невероятно красив и сказачен. Деревья как будто знали за чем пришёл мальчик, показывая ему дорогу своими страно колыхающимися ветвями. Пройдя достаточно не малое расстояние, мальчик увидел как перед не естественно зелёной травой, усеянной цветам куриной слепоты, стоит девочка с распущенными длинными, богровыми, слегка волнистыми волосами и в красном сарафане, словно заворожённая смотрела на цветы куриной слепоты усаженые плотно и густо создавая этим некий силуэт взрослой женщины что лежала там. Легонько толкнув девочку, мальчик запрыгал словно заяц, хихикая и хлопая владоши, Вика словно очнулась от то сна и посмотрев вопросительными глазами, пару раз моргнула. Как она тут очутилась? — Вика, ты вода, давай в салачки! — хаха! Ну держись Савва, я тебя догоню и съем со всеми потрахами! Грааааа! — хахахахахахахахаха! Не догонишь, не догонишь! Весело хихикая, дети бежали через лес обратно домой, они даже не заметили как уже играли вместе другими соседскими детьми в пятнашки или морозку. День подходил к концу и Савва со своей старшей систрой Викой пошли домой. Придя, они поели, попарились в баньке с мамой и папой, пожелали дел под светом лампы, да семья была достаточно богатой, но не настолько чтобы зваться дворянами, и легли спать. Младший брат спал прижавшись к старшей систре, пусть ей и было четырнадцать и скаро ей выходить замуж, но она сохранила в себе этого весёлого и жизнерадостного ребёнка, что очень нравилось многим детям и все её чуть ли не мамой называют, из-за Савва частенько дуит щёки и отворачивается, показывая что он обиделся, а Вика всё время смеялась с этого. Медленно засыпая, Вика вспомнила ту совсем небольшую полянку на которой она почувствовала что-то знакомое, что-то такое из-за чего дух сжимался и замерал в каком-то страхе или волнение. Кое-как заснув Вика ворочилась во сне и кричала, билась ногами и молила прекратить это, родители тут же встали и начали будить дочь, но всё оказалась безполезым. Только тогда когда её сон закончился она смогла проснуться и тут же забилась в самый дальний и пыльный угол дома, тресясь от страха она надеялась что её никто не найдёт. Родители не узнавали свою дочь, она перестала выходить на улицу, перестала есть, забивалась и засыпала в том самом углу, а когда приходили гости Вика пряталась зажимая рот руками и закатывала истерики когда её пытались дотронуться незнакомцы или вытащить на улицу. Что только её родители не делали и знахоря звали, и священников, но они сделали огромнейшую ошибку позвав ведьму в их дом. Та ведьма окозалась не дурой и сказала что девчонку нужно убить, а лучше пренисти в жертву «лесу» на что родители напрочь отказались. Ведьма ушла, но не на долго, через неделю или две она вернулась со своими дружками и попыталась убить их. И это бы им удалось если бы их не поджидали с видами и факелами, а предупредила об опастности Вика, которая венила себя в этом, но родители говорили что она здесь не причем. Решив что её семье лучше без неё она ушла из дома куда глаза глядят, а именно к границам Японии, куда её перевезли торговец со своей дочкой Саррой, с которой она породнилась и стала называть систрой. Прибыв в Японию Вика с горечью попрощалась с Саррой и её отцом и пошла «иследовать страну». Вика почувствовала что-то знакомое что-то родное, но что именно точно не понимала. Образование у неё было хорошее, потому она знала Японский язык почти на уровне носителя, все в её семье знали хотябы два языка, что очень ей пригодилось. В новой стране было очень тяжело, но найдя хорошую деревню и добрую старушку что приютила её, Вика поменяла имя на Аме, чтобы не было вопросов насчёт того что она иностранка, да и одеваться пришлось соответствующе, чтобы сильно не выделяться, стала зарабатывать знахорством, а порой и советником становилась для людей что искали помощь. Так Аме росла и привыкала к жизни в новом доме, построила дом у леса, завила друзей духов, люди приняли тот факт что она ведьма, после появился Кибуцудзи и там вы сами знаете, но сны практически не прекращались, заставляя пылать лютой ненавистью к людскому роду, но побыв в одиночестве Аме приходила в себя и жила обычной жизнью. Да порой ей хотелось сдаться, особенно в тот момент когда она не могла создать вакцину от демонизма, тогда ей постоянно снились жуткие кошмары, от которых волосы вставали дыбом, а иногда и сидели. Мдаааа, именно так всё и началось, и именно та поляна была точкой её рождения, и смерти её соплеменников и матери, что принесла себя в жертву ради того чтобы «родить» её. Преодолев боль, Аме принесла положение сидя и стала разминать ноющую шею, словно отлежала, честное слово. Помотав головой и осматривая комнату, ведьма не увидела мужа, что не очень ей понравилось. Кое-как встав, и чуть не урывшись обратно от потери равновесия, Аме всё-таки пошла искать своих родных. По дороге ей встретился Танджиро, что вжался в стену и с выпученными глазами провожал девушку, та даже этого не заметила. — Доброе утро, Танджиро… Сонно проговорила она зевая и почёсывая левый бок, единственной функционирующей рукой, то есть правой. Зайдя на кухню, она увидела удивлённо и уставившегося с немым шоком мужа и детей, что начали смеяться от вида их матери. — Что? Спросила она сонным и немного недовольным тоном, заметив выражение лица своего мужа, на что тот ответил. — Ты в зеркало смотрелась? — Не-а…а что, надо было? С некой шуткой спросила она, и пошла к зеркалу в коридоре возле входа на кухню. Посмотрев заспанными глазами, она ничего не разглядела, но потерев немного глазоньки (прим. беты: исправлять даже не буду: D) всё-таки узрела «истину» и с криком. — Ёбаный врот! Что это?! Чуть не грохнулась на пол. В зеркале стояло нечто похожее на девушку, отпечаток на половине лица от одеяла, жуткие синяки и опухшие веки с красными глазами, слегка короткие волосы были аля «меня ёбнуло током, не одна ворона не подлетит». Короче красотка сдешних болот, то бишь кикимора. — эт…это что…я что-ли? Ебану…еба…да ну нах это! Махнув рукой, сказала она и пошла срочно приводить себя в порядок. Дети же пошли за ней и наблюдали как их мать пытается расчесать свои волосы. — Нормально, на первое время сойдёт. Собрав корзину с хлебом, жеренным мясом, рисом, и другой едой, которую можно взять в дорогу, девушка пола в лес. — Аме, куда это ты собралась? Подойдя к жене спросил Кибуцудзи. — Да так дело в лесу появилось. Если что приду ближе к вечеру. — Ближе к вечеру? — Да, и ещё…хотя нет, забудь! Сказав это Аме направилась в лес, помогая себе передвигаться тростью, которую сделал Танджиро. Лес как всегда полон жизни и энергии, всё хорошо и это радует, Аме отправляется туда, где предстоит совершить необъяснимое, то, что позволит Кибуцудзи выжить даже после её смерти.