Заказать хоста

      Сцена освещена искусственным светом мощных прожекторов, от чего танцоры видят перед собой сплошную темноту, в то время, как за ними наблюдает несколько тысяч восторженных лиц.       Уникальная деликатность Чимина заставляет зрителей с замиранием сердца наблюдать за его изящными движениями. Каждая часть его тела с такой тонкостью разделяет движения на такты и мелодии, что в голове возникает чёткая мысль — это не то, что можно познать просто практикуясь изо дня в день. Нет.       Он делает это инстинктивно. А Хосок естественным образом создаёт ритм с размещением дыхания, в совершенстве гармонируя с нежными и плавными движениями в купе с сексуальной аурой, которую улавливают и затаивают дыхание ценители прекрасного, наблюдающие за горячим танцем не в силах вымолвить и слово.       Умение этих танцоров контролировать собственные тела чарует. Их энергия просачивается в самые затаённые уголки людских душ. Они интуитивно знают, как отображать красивые формы своими собственными телами. И даже используя самые привычные, обыденные жесты: поворачивая голову, поворачивая кисти рук, плечи или таз, чтобы выполнить очередное движение с дополнительной выразительностью, они выглядят словно ангелы, спустившиеся на бренную землю, их движения так же легки, как крылья бабочки, что разрезают воздух своим взмахом в чистом небосводе.       Хосок обладает четкой интуицией в отношении изменения структуры хореографии и он демонстрирует это, позволяя узреть всем всю красоту его танца, превращая его в изысканное и прекрасное искусство.       Мурашки бегут по коже от широких движений Чимина, словно он мчится по воздуху, среди облаков, далеко от людей. Расслабляя все свое тело они отдаются музыке, а для Хосока и вовсе мир вокруг перестаёт существовать, они сливаются в жарком танце, откинув всё лишнее в сторонку, дабы их разум был чист и ясен. Это то, чего они ждали.

Это их начало.

***

— Чимин! Хоби-хён! Мы обязаны это отпраздновать! — с энтузиазмом заявил Тэхён, стоя перед своими друзьями, пока те внимательно изучали то, что находилось у него выше уровня ключиц, попутно протирая испарину со лба. — И когда ты это… — Хосок, не продолжая свою фразу, указал на собственную шею, а Пак бесцеремонно ткнул пальцем в кадык своего лучшего друга в области щитовидного хряща, указывая на изящный рисунок на его медовой коже. Лебединую шею окутывала лиана, обсыпанная маленькими шипами, с нежными цветами и листьями, словно душила его, мучила, терзала, и друзьям только оставалось думать над тем, почему его выбор пал именно на такой вариант самовыражения. — Три дня назад, — синеволосый прикусил нижнюю губу, наблюдая за лицами друзей, которые постепенно вытягивались от удивления, из-за чего тот всё же не выдержал и заливисто расхохотался на свой обычный манер, заставляя друзей недоумённо уставиться на него. — Уже с ума сходишь? Новая работа на тебя плохо влияет, — с усмешкой сказал Чимин, на что Тэ всё же успокоился и продолжил сокрушать истиной. — Она не настоящая, я просто хотел узнать, не надоест ли мне, чтобы подумать уже о реальной татуировке, — неловко ответил омега, отводя при этом взгляд куда-то в сторону. — Вишенка, ты нас изрядно удивил, — на красивом лице Чона вдруг расцвела солнечная улыбка, а взгляд сменился с удивленного на понимающий, и тот потрепал синие волосы донсэна, позволяя ему ощутить то, что они ничего против не имеют. — Я хочу предложить вам то, от чего вы не сможете отказаться! — спустя пару фраз продолжил омега, в то время, как его друзья уже шли в гардеробную с явной целью сменить сценические костюмы, облегающие их стройные тела на уютные толстовки и потертые джинсы.       Чимину, несомненно, нравилось то, насколько привлекательно он выглядел в белоснежной блузке, поверх которой были надеты бесчисленным количеством цепочки с драгоценными камнями. Никто не смел отрицать его красоты в обтягивающих черных брюках, даже Тэхён не упустил момента, чтобы от души шлёпнуть своего соулмейта по аппетитным ягодицам, заставляя того ахнуть от неожиданности, в то время, как рядом идущий Хосок попросту смеялся с привычного поведения друзей, даже несмотря на удивленные взгляды со стороны, направленные на флиртующих омег, которые по сути этим и не занимались, просто настолько тактильны они, настолько открыты, что постоянно прикасаются друг к другу, не стесняются делать комплименты, порой слишком откровенные для посторонних.

***

      Уже спустя часа два, не больше, блондин немигающим взглядом наблюдал за синеголовым недоразумением в лице его друга детства, который сейчас откровенно кидал вещи из гардеробной на кровать, создавая беспорядок на ровном месте. Он не понимал как Тэхён уговорил не только его самого, но и Хосока пойти куда-то после одного из весьма сложных в их жизни выступлений с такой усталостью во всем теле.       Первое место, однозначно, хотелось отметить, но вопрос в том, где именно это следует сделать, а Вишенка, как называл его Чон, интригу тянул знатно, оставляя в голове большой знак вопроса. — Чокер или лента? — фотограф держал два вида украшений в руках, словно на весах, и вопрос был определенно риторический, прозвучавший исключительно для вида, посему Чимин продолжил молча наблюдать за другом, который в скором времени убрал лишнее со своей кровати, укладывая готовый наряд для светловолосого, — переодевайся в это. — Что? Ты серьёзно? — скрестив руки на груди, с легким недоверием Пак покосился на друга, который активно начал кивать головой в ответ на заданный вопрос, напоминая в этот момент болванку.       Старший омега не стал как-либо противиться, так как целиком и полностью доверял своему другу, которого с чистой душой даже называл братом, и вкус у этого омеги был отменный, вопрос лишь в том, куда это надевается? На какого рода мероприятие? Чёрные кожаные брюки в обтяжку идеально гармонировали с такого же цвета туфлями, а мрачноватый стиль перебивала шелковая рубашка, оттенок которого был сродни тёмному сапфиру в сочетании с вертикальными полосками, отливающие золотом, акцент был сделан на чокере с идентичной расцветкой и аккуратных серёжках, свисающих вниз. Образ удобный, не вызывающий и не вульгарный, подсказка в этом есть, заведение приличное. Лучше, чем ничего. По крайней мере это не посредственный клуб с насквозь пропотевшей молодёжью. Чимин мысленно отметил, что активности проявлять не придётся, от чего уже мысленно ликовал. — Садись, сделаю тебе укладку. Не профессиональную, но как себе, могу обещать, — на слова Тэхена златовласый весело расхохотался, а первый обрадовался, наконец-то его драгоценный рисовый пирожочек подал голос. Пак решил, что ломать голову над вопросом куда же его всё-таки отведут более чем бесполезно, если Ким решил утаить что-то, он это сделает, научился за жизнь с братом. По этой причине он решил насладиться времяпровождением со своим другом без лишних вопросов, наблюдая за тем, как на его голове наводят красоту.       После окончания «услуг домашнего салона красоты от неповторимого Ви», синеволосый решил порулить машиной Хосока, который в это время находился на соседнем сидении и спокойно обсуждал с Чимином прошедшее выступление. Такая картина была первые пять минут, пока залитому энергией омеге с шилом в жопе, не иначе не наскучила данная тема. Далее наблюдалось бурное обсуждение нескончаемого обилия тем, которые в повседневной жизни не коснулись бы даже ненормального, а как иначе бывает в кругу самых близких людей, от которых ты не утаиваешь практически ничего. — Я буду стоять на своём! На этом порешили, а теперь вылезайте из машины, ибо мы на месте, — уже с самодовольной ухмылкой проговорил Ким, выскальзывая из удобного салона автомобиля, напоследок глянув на друзей и поиграв бровями с нелепой улыбочкой, которая только рассмешила последних.       Элитное многоэтажное здание, перед которым трио остановилось, пестрило множеством людей вокруг, одетых с иголочки в самые разнообразные наряды. Внимание Чона привлекли маски разных цветов и видов, от чего до него дошло куда его привели. — Ви, — совсем негромко, с небольшой хрипотцой в самое ушко брюнет кратко позвал младшего, — а не слишком ли ты юн для подобного?  — уже с заметной усмешкой сказал Хосок, отстраняясь от поёжившегося явно из-за заливающего недовольством омеги, Тэ не упустил момента и толкнул того в бок, обиженно насупив брови и протянув им обоим маски. — Ты когда-нибудь перестанешь намекать мне на нашу разницу в возрасте, учитывая не такой уж и большой разрыв, к твоему сведению, — пока Чимин продолжал изучать золотистую, узорчатую маску в своих руках, его компаньоны уже успели надеть свои. Тёмно-синяя маска Тэ идеально сочеталась с его цветом волос, являясь дополнением к основному образу, состоящему из белой сорочки с накладным воротником и серыми брюками в сочетании с синим ремнём, вид на который открывался из-за заправленного верха. Чон, в отличие от этих двоих предпочёл надеть на такое мероприятие один из своих двубортных костюмов, под который он гармонично вписал чёрную водолазку, зачесав волосы назад и оголив тем самым свой лоб. — Чимина, ты не умеешь делать красивый бантик? Давай помогу, — предложил кареглазый свою помощь, забирая маску из рук омеги и мгновенно надевая её на него. — Я так давно не посещал такие места, что мне даже неловко теперь, — посмеялся Пак, на что друзья, понимающе похлопав по плечу, потащили его в здание. Он ожидал увидеть многое, фантазия позволяла ему играть с реальностью как его душе хочется, но удивленно похлопал глазами, когда его взору предстала приятная атмосфера с негромкой музыкой. Интерьер сего заведения вобрал в себя и общий уют, выступающий в гармонирующих друг с другом оттенках и цветах нейтральной композиции, и более откровенную обстановку, представленную мебелью современного стиля в сочетании с декоративными дополнениями в виде тех же классических ваз с букетами так называемых нежных роз Джульетты, что так нравились Тэхёну, незамысловатых картин, смысл которых Пак так и не смог понять.       Гости сего торжества попивали дорогой алкоголь, ведя то ли светские, то ли деловые беседы. Смесь запахов была единственным недостатком, парфюм по отдельности на каждом носителе был бы более чем приятен, но когда он смешивался с чужими духами и феромонами, голова шла кругом. Он отвык от этой головокружительной отравы, но моментально вписался в этот беспредел, растягивая свои манящие пухлые губы в довольной ухмылке. Тэ повел свою компанию наверх по закругленной лестнице в стиле рококо, ловко обходя незнакомцев, которые оглядывались на них, стоило им пройти мимо, поднимая и без того высокую самооценку фотографа, который прекрасно знал себе цену. — Тэхён, а теперь объяснения на стол, — встал перед ним Пак, сбросив недавно надетую маску на тот самый стол, куда, по его словам, и должен был выложить всю истину. Для убедительности скрестив руки на груди, он с выпытывающим взглядом, который так старательно делал суровым, глядел на товарища, но этим и усугублял своё положение рисовой булочки и только умилял тщетными попытками своих близких друзей. — Садись, я всё расскажу. Тогда мы сможем повеселиться? — уже с открытой улыбкой на лице спросил младший, на что получил тяжёлый вздох, смешанный с кивком в знак согласия, — и с чего же мне следует начать? — Может с того, как ты смог забронировать вип помещение в престижном заведении уровня люкс? — на одном духу протороторил Чимин, от чего сидящий поодаль от него Хосок заливисто расхохотался, откидывая руки на спинку дивана с обоих сторон от себя. — Нет, рано для этого, начнём с Джин-хёна. — Причём тут Джин-хён? — в один голос поинтересовались друзья, на что синеволосый лишь махнул рукой. — Слушайте и не перебивайте, — кашлянув в кулак для пущего соответствия образу таинственного рассказчика, тот наконец начал раскладывать перед ними так называемые «карточки», — ещё год назад Джин-хён как-то пришёл домой весь потрёпанный, в синяках и ссадинах, меня попросил ничего не говорить родителям. Я тогда не мог найти себе места, выпытывал, он впервые был настолько сломленным.       Тэхён неожиданно переменился, от его квадратной улыбки не осталось и следа, а его каменное выражение лица не позволяло понять как сильно его сердце забилось при воспоминании о заплаканном брате, таком сломленном, побитом. Он по сей день не может унять гнев, когда в голове мелькает картинка из прошлого, где Сокджин плачет навзрыд в его объятиях, не выдержав, когда выпытывающий взгляд брата не дал шанса увильнуть. Слёзы обжигали хлеще кипятка, обжигали не только тело, а самое сердце, разрывая душу на маленькие кусочки. А голос, надломленный, такой невыносимо ранящий, что сердце пропускало удар.       Друзья обеспокоенно переглянулись на резкое изменение в поведении синеволосого, но тот, заметив волнение в направленных в его сторону взглядах, поспешил вернуть свою ослепительную улыбку на место. — Я тогда так за него переживал, даже рвался позвонить вам двоим. — Что-то я впервые об этом слышу, — синхронно ответили танцоры, перебивая рассказ. — Не перебивайте. Хён успел буквально за несколько секунд перед этим вернуться ко мне. Тогда он запретил говорить кому-либо вообще о данном инциденте, а желательнее, забыть. Я не знаю как тогда пережил этот и последующий день. Я был чертовски взволнован, думал, что его шантажировали чем-то. — Джин-хёна шантажировать? Какой смелый человек должен быть, — всё же вставил свои пять копеек Чон. — Или безрассудный, — прокомментировал его фразу Чимин, получая смешок со стороны Кима младшего. — Кхм, потом, где-то через два дня я увидел как его подвезли на затонированной чёрной иномарке без номеров, я тогда расспрашивал его обо всём, но он не отвечал, уходил, махнув рукой. Новых синяков после того случая не появлялось. Такая картина продолжалась пару дней. Синяки исчезли полностью, машина подвозила, а он расцвёл как самый прекрасный цветочек, — радостно похлопал тот в ладони, вспоминая румяные щёки и счастье, искрящееся в глазах старшего, — я бы забил пожарную тревогу, если бы он не начал прощать мне всякие косяки. — Вообще, именно в этот момент и следовало забить тревогу, не думаешь? — опять в один голос прокомментировали двое, заставляя Тэ растянуть губы в квадратной улыбочке. — Я тоже об этом думал, но в один из этих странных дней, внезапно в гости приехали наши родители, сказав, что хён пригласил их. Я не стал раскрывать его секрет, чтобы он сам мог всё объяснить. Дал слово Джину, так храни его до гроба или просто ложись в него сразу, если вдруг надумал таки растрепаться, — по телу омеги пробежала лёгкая дрожь после собственных слов, что некой заразой передалось и двум танцорам, — и вдруг он заходит с такой счастливой моськой, что даже отец заподозрил что-то неладное, — сделав небольшую паузу, неожиданно затараторил тот дальше демонстративно махнув рукой, — ну и зашедший за ним альфа тоже был тому причиной. — У Джин-хёна есть альфа? — танцоры громко воскликнули, от чего получили знатные подзатыльники, заставившие тех обернуться. Возмутиться они не успели, так как причина их горячего обсуждения стояла перед ними во всей своей красе.       Сокджин, эталон идеального омеги, не иначе. И самое главное, не только внешне. А его признанная всеми красота была одним из множества его преимуществ перед остальными. — Вы добровольно решили умереть, малыши? — с лёгкой улыбкой на пухлых губах, покрытых тонким слоем гигиенической помады, тот прошёл к своему брату и опустился рядом с ним на кожаный диван. Трио на несколько мгновений замолчало, пока тишину не решил прервать старший, который начал раздражаться от данной ситуации, — поздравляю с первым местом, ребята. — Спасибо, хён, а теперь расскажи нам кто этот смельчак, — с опаской проговорили двое, заставляя Джина громко выдохнуть. — Нет уж, в наказание за такое грубое обсуждение моей славной персоны вы будете жить в неведении как можно дольше, — поджав розовые губки, тот скрестил руки на груди и нахмурился, вызывая умиление у младшего брата, который машинально обнял его, утыкаясь носом в нежную кожу шеи и водя кончиком по ароматной железе, вдыхая родной, поистине родной, братский цветочный аромат. — Тэ? — друзья сразу же перешли на друга, которого старший моментально одарил недобрым взглядом, после которого Чон и Пак поняли, что выпытывать данную информацию бесполезно, по крайней мере на данный момент, посему Чимин решил сменить тему, разрядить обстановку, так сказать. — Хён, мы же говорили тебе снять эти серёжки, они тебе не идут, — такая наглость со стороны Пака была слишком очевидна, посему Джин не удосужил его своим язвительным ответом, но приятно удивился после слов своего младшего братца. — Хён, не слушай его. Они выглядят на тебе потрясающе, — квадратная улыбка расцвела на губах синеволосого, от чего Ким старший не удержался и приобнял того за плечо, прижимая синевоголовое чудо к себе, словно родное дитя. В компании со своим хёном, те спокойно попивали красное полусладкое, несмотря на то, что Чимин искренне хотел немного пива. Их беседа была далеко от светской. Комната наполнилась заливистым смехом. Перебивая один другого, они оживленно говорили о самом разном, не предавая внимания теме их разговора и порой теряя всякую суть или ниточку от изначального предложения.       Джин давно забыл о том, что он старше всех и смеялся своим милейшим смехом, который заставлял остальных смеяться ещё громче. С появлением алкоголя покрепче, Хосок становился всё тише, пока и вовсе не осел с пустым взглядом, лишь моментами вклиниваясь в горячий разговор. Чимин наконец наслаждался чем-то более серьёзным, нежели вино, от чего становился намного более эмоциональным и громким, а Тэ, который в начале кривил губы от неприятного вкуса горького напитка, уже пьяный горланил услышанную некогда песню, правда весьма нечленораздельно, поскольку слов он не помнил совсем. — Я отойду в уборную, — сказал Хосок, после чего вышел из комнаты, где было погромче, чем на всём втором этаже, уборная его интересовала меньше, чем свежий холодный ветерок, посему он глазами нашёл балкон и направился туда. Прохлада вызвала мелкую дрожь от неожиданной смены температуры. Он так и простоял бы на месте, если б не услышал совсем близко тихий чих, более похожий на писк хомяка или другого маленького зверька. — Будь здоров, — лишь успел сказать брюнет, перед тем как оглянуться и увидеть продрогшего человека на кафельном полу, он несколько мгновений пытался понять что вообще происходит, но опомнившись, он снял свой пиджак и накинул на чужие плечи, не смущая того выпытывающим взглядом, в нос ударил сильный запах алкоголя, давая тому понять, что человек перед ним в стельку пьян. Чон моментально поднялся и ушёл, дабы найти сотрудников и сообщить им о том, что там человек не в самом лучшем состоянии.       Чон был поистине удивлен увиденным, так как место приличное и дорогое, а что делает там некто, продрогший до костей с жутким зловонием алкоголя, не укладывалось у него в пьяной голове. В прострации он практически невесомо коснулся плеча проходившего рядом незнакомца. Хосок краем глаза наблюдал за тем, как мужчина прошёл на тот самый балкон. Альфа остановился на несколько мгновений, чтобы убедиться, что всё в порядке, а когда увидел, что тот поднял на руки продрогшее тело мальца, подумал, что это очередная парочка, которая наконец нашла друг друга и вернулся обратно к своей компании, которая в это время неустанно спорила на тему какие же стринги всё-таки стоит надевать, поднимаясь в горы. Он ошалело упёрся взглядом в своих друзей, так и остановившись в дверном проёме. В ноздри ударила смесь омежьих запахов, один из которых явно принадлежал уже занятому альфой омеге. Джин перебивал эту сласть древесными нотками, позволяя хоть как-то нормально функционировать его бедным мозгам. — Я тебе отвечаю, нужно, чтобы они были хлопковые, кружево точно не подходит, — вполне внятно лепетал Джин полусонному Тэхену, который в ответ только и делал, что поднимал палец, мол согласен с тобой, брат. — Я, конечно, всё понимаю, но вам определённо стоит прекратить дальше пить, — только и выдавил из себя альфа, подходя к их столику. Пустые бутылки лежали как на столе, так и на полу. Он был уверен в том, что отсутствовал не более десяти минут, но как эти ребята могут столько пить, никак не могло уложиться у него в голове. Чету семьи Ким он как-то да отправит домой, хотя бы воспользовавшись тем, что Джин никогда не ставит пароль на свой сотовый, а с Паком обстояли дела иные. Чон прекрасно был осведомлен о том, что к Чимину в гости приехали его родители, а показывать пьяное чадо им вовсе не хотелось, даже если этому чаду почти двадцать пять годиков. — Хося, маленький, иди к хёну на ручки, — вытянув губки бантиком, Сокджин тянул руки к Хосоку, как делал это в детстве. На поведение своего давнего друга он лишь помотал головой и достал чужой телефон из кармана его розовых брюк, после чего задумался кому же стоит звонить. Вариант с родителями отпал даже не потрудившись встать на ноги. Контактов оказалось всего несколько, и самый очевидный был «Любимый муж». — И когда ты только выскочить замуж успел у нас, — усмехнулся Чон, приложив экран смартфона к уху. Послышались короткие гудки, а дальше на другом конце последовал зевок, — кажется, я кого-то разбудил.       На пару секунд повисло молчание, которое не прерывалось ни с одной из сторон, лишь Чимин с Джином бормотали что-то, положив свои головы на стол. — Где Сокджин? — уже более деловито и весьма грубо спросил некто на другом конце провода, Чон лишь вздохнул и принялся объяснять данную ситуацию. — Он сейчас в стельку пьяный, засыпает на столе, — брюнет сделал паузу и продолжил перед тем, как альфа успел что-либо ответить, — Вы не могли бы приехать и забрать его и Тэхёна с собой? Так как Вы записаны как любимый муж, я подумал, что есть определённый смысл доверять этих дорков Вам. — Хах, диктуйте адрес, — Хосок не успел договорить адрес целиком, а звонок небрежно прервался, от чего брюнет тихонько усмехнулся. Открыв дверь, тот решил впустить внутрь свежий воздух, но его отвлек незнакомец, который прижимал к себе того самого человека с балкона. Его леденящий душу взгляд встретился со взглядом солнечного танцора, но контакт моментально прервался, Чон поглазел на неизвестную парочку, в которой пьяный юноша выделялся длинными волосами цвета золота, что и зацепило его взгляд, поскольку это именно его типаж, после же коротко пожал плечами и вернулся к друзьям. — Джин, — высокий мужчина только появился в дверном проёме, а уже бросился к своему омеге, в то время, как брюнет тихонько убаюкивал Чимина, — Ты Чон Хосок? — уже не так враждебно задал свой вопрос альфа, гладя своего возлюбленного по щеке большим пальцем, на что тот сладко причмокнул губками и начал ластиться, ощущая рядом с собой родной запах. — Да, неужели хён говорил обо мне? — с приятной улыбкой поинтересовался танцор у альфы, после чего наклонил голову на бок, — я чувствую, что вы двое истинные, но всё же, предупреждаю, береги его как зеницу ока, иначе псов натравлю.       Мужчина несколько секунд наблюдал за Чоном, после чего слегка улыбнулся, выявляя прелестные ямочки на щеках, — я Намджун, рад личному знакомству с Вами, господин Чон Хосок. Спасибо, что приглядел за моим возлюбленным. — Я знаю их с раннего детства, так что это не то, за что стоит благодарить, — брюнет не стал заострять внимание на чрезмерно официальном обращении, поскольку моментально догадался, что тот осведомлён о его общественном статусе, и аккуратно положив Пака на диван, поднялся из-за стола, — Ты Кима старшего бери, а на мне младший. Надеюсь, машина у тебя имеется, — черноволосый внезапно сделал паузу, явно что-то вспоминая, — хотя, судя по рассказам хёна, в этом можно не сомневаться.       Намджун лишь вопросительно поднял одну бровь, делая у себя в голове пометку по поводу того, чтобы спросить, что именно его омега наговорил своим друзьям про него, после чего аккуратно поднял на руки своё сопящее и в стельку пьяное золотце, растягивая губы в улыбке, не в силах налюбоваться красотой своего истинного, даже когда тот пьяно бормочет что-то себе под нос, пока Хосок поднимал на руки тушку младшего омеги, который точно так же начал бормотать нечто нечленораздельное. Мужчины лишь тихо посмеялись с такого сходства этих несносных братьев, и решив, что Пака можно оставить на две-три минутки одного в этой комнате, поспешили на выход.       Чимин хоть и продолжал спать непробудным сном, зато, унюхавший приятный омежий запах альфа, который возник у приоткрытой двери, насторожил бы его, будь он в сознании.       Вернувшись, брюнет застал друга на том же месте, но легкий флёр чужих феромонов, который заполнил помещение, говорил о недавнем присутствии незнакомого альфы рядом с беззащитным Чимином. Чон моментально оказался рядом и начал осматривать шею друга на наличие метки, но от самого Пака пахло только его собственным омежьим запахом, напоминающим аромат спелых персиков.       Танцор оглянулся в поисках чего-то подозрительного, но не застав ничего подобного, более спокойно выдохнул. Альфа зло выругался себе под нос, зачёсывая волосы назад. Хосок аккуратно провёл пальцем по нежной щеке этого крохи, подмечая насколько тот красив, насколько очарователен и притягателен, от чего в сердце сжималось. Он не хочет, чтобы Чимин, его названный младший брат, когда либо был подвержен опасности, и чувство, что сейчас было именно так, съедало его изнутри.       Темноволосый с чрезмерной аккуратностью и заботой поднял легкое тело друга на руки и пошел прочь из данного заведения, прижимая к груди это эфемерное существо. Пак мягко уткнулся своими пухлыми губками в шею Чона и обхватил того руками, которые моментально обмякли и просто повис, продолжая мирно сопеть под приятный флёр цитрусов, что веял от старшего.

***

— Хён? — вопросительно глянул на Чона только что проснувшийся омега, лежа на кровати, закутанный в мягкое пушистое одеяло. Картина, сложившаяся перед альфой была поистине умилительной. Совсем крохотный на безразмерной кровати Чона, с отблескивающими солнечный свет волосами, которые торчали в разные стороны, с расфокусированным взглядом, пытающимся уловить силуэт старшего, тот действительно умилял. — Проснулся уже? Как твоя голова? —Хосок одарил Пака своей солнечной улыбкой, поднимаясь с кресла и откладывая телефон на кофейный столик.       Мужчина неспешно прошёл к кровати и сел рядом с младшим, а тот в свою очередь привычно подставил под губы брюнета свой открытый лоб, что при каждой такой попойке по утрам проверял его температуру. Как и сейчас, он легко прикоснулся губами к его коже и с облегчением вздохнул, оставляя легкий поцелуй. — Если честно, голова болит так, словно кто-то многократно бил меня лопатой, — светловолосый потер переносицу, зажмурив глаза, на что Хоуп лишь усмехнулся, поднимаясь с кровати и протягивая тому руку помощи.       Старший помог другу подняться с кровати, позволил умыться, хотя когда тот задержался больше чем на полчаса, стал нервничать, но уже бодро ворвавшийся на кухню Чим всё же позволил беспокойству отступить. Весёлый взгляд говорил о том, что обезболивающее начинает помогать. На это же весёлой ноте они вместе приготовили для себя поздний завтрак, полный белка, поскольку Чимин даже после жуткой пьянки наставлял как много пользы в здоровом питании, от чего Хоби несдержанно смеялся, хватаясь за свой живот.       За сытной едой, мужчина рассказывал всё, что те творили на том вечере, и Пак лишь хохотал и поражался с того, насколько спокойно всё прошло. Эти двое гоготали с «альпака должна уметь садиться на шпагат, иначе как она соблазнит кенгуру?», прозвучавшего с уст Джина, то с «жизнь мне не мила без тебя, так иди ко мне, коньячок» с уст сидящего перед ним паренька, а эпопеей было их жаркое обсуждение стрингов. — Серьёзно? Мы реально спорили из-за стрингов? — выпал Чимин, заливаясь безудержным смехом. — Ты уже не очень и рвался обсуждать их, в отличие от дабл-Кимов. Тебя только это зацепило? — прыснул тот от новой волны смеха. Ближе к вечеру с ними связался и третий бесёныш, который уже во всю требовал рассказать о прошедшем вечере, рядом сидевший Ким старший тоже ждал подробностей, дабы убедиться, что всё прошло гладко. На удивление Хосока, вечер и правда выдался спокойным, обычно кто-то из них предлагал танцы, и обязательно на столе, мол так делают в фильмах, не было и буйности на этот раз, нелепых споров без видимой на то причины, хотя напились те, даже толком и не притронувшись к пище. Не пришлось втягивать рвущегося в окно Чимина, не пришлось утихомиривать Тэхёна, который кричал что-то про Россию и ВДВ с бутылкой в руках, которой намеревался заехать себе по итак отбитой голове. Чон определённо был рад, что всё прошло в более чем приятной и дружеской атмосфере. — Хён, спасибо, что позаботился обо мне, я обязательно угощу тебя чем-нибудь вкусным, — перед уходом Чимин повторно поблагодарил товарища, заключив его в крепкие объятия, после чего сел в такси, устало вздыхая.       Дома его тепло встретили родители, которые осведомили сына о том, что уезжают они спустя два дня. Пак решил, что это время он хочет провести именно в их окружении, поэтому уделял им всё своё внимание и свободное время, на что те неимоверно радовались. Мама старалась как можно чаще обнимать своего сына, а отец гордо оповещал всех родственников о том, что их сын занял первое место в одном из крупнейших мероприятий этого года, состоявшихся в Сеуле, вгоняя омегу в краску. Он был гордостью своих родителей, всегда был и будет несмотря ни на что, поскольку с раннего детства этот энергичный мальчишка заставлял свою семью гордиться им и любить его. Но спустя эти наполненные радостью и ностальгией два таких коротких дня, когда тот проводил родителей и вернулся в дом, на сердце стало грустно. Их тепло и запах ещё заполняли комнаты в этом одиноком доме, но они сами уже не здесь.       Нахлынула некая необъяснимая тоска, окутывая с головой, но светловолосый решил не впадать в уныние и вскоре вышел на улицу, переодетый в свободную майку и джинсы, что позволяла теплая погода. Погода действительно располагала к хорошему настроению. Солнце не пекло, позволяя насладиться лёгкой прохладой, без невыносимой жары, или же наоборот, пробирающего до мозга костей холода. Пак не забыл о принятом им ранее решении выехать за город, дабы воспользоваться выходными днями и отдохнуть, насладиться сполна всем великолепием природы.       Он отправился в магазин, дабы закупиться всем необходимым, чтобы не выезжать в Сеул без веской причины. Овощи и фрукты, пакеты риса, молочные изделия, разные соки и множество того, что попадалось на глаза, он неспешно выбирал то, что мог бы захотеть покушать. Несомненно, особое внимание уделено было выбору лапши быстрого приготовления — главному блюду его дневного рациона. Сладости нескончаемым потоком сыпались в тележку, и Пак всё больше улыбался, радуясь любимой еде. — Можно подумать, ты на войну собрался, — прокомментировал Чон, когда увидел своего коллегу с забитой тележкой, полной не только продуктов, но и бытовой химией. Чимин предусмотрительно позвонил другу, когда начал замечать, что в тележке слишком быстро становится чрезмерно много продуктов, которые никак не донести до своего дома без помощи. — Я намерен насладиться природой вдали от города, так что войди в моё положение и помоги мне с этим, — омега лучезарно улыбнулся, растягивая свои пухлые губки, и глядя на Хосока глазками-щелочками, вызывая умиление у альфы, который не смог заставить себя перечить другу и принялся перетаскивать пакеты в машину. — Так, тебя сразу туда отвезти или домой сначала? — поинтересовался Чон, выезжая на дорогу. — Дома я уже всё прибрал, но нужно прихватить некоторые растения, так что по-быстрому заедем. — Конечно, — альфа в согласии кивнул и сел за руль, заводя иномарку. Чимин следом юркнул на соседнее сидение и прикрыл за собой дверцу, после чего машина тронулась с места и они аккуратно выехали с парковки при гипермаркете на заполненную дорогу.       По дороге домой эти двое неустанно обсуждали работу, в частности, именно работу Чимина, поскольку тот давно загорелся желанием открыть свою гимнастическую школу, а Хосок всегда был рад поддержать друга в любом плане. Разговор не прерывался даже при перетаскивании небольших горшков с различными крохотными цветочками. — Как давно я не был у того озера, а сколько же воспоминаний с ним связано, — брюнет мечтательно улыбнулся, крепче сжимая руками руль, на что Пак кивнул, соглашаясь с другом. Практически всё своё детство Чимин провёл в доме бабушки со своими друзьями. Тэхён и Чимин беззаботно резвились, в то время, как двое старших следили за тем, чтобы эти малыши не поранились. Они помнят, как играли в прятки в том самом лесу, как плескались в небольшом озере под присмотром родителей. И храни Господь этих взрослых, которые свели своих детей, поспособствовав сформированию самой крепкой дружбы. — Сейчас ты дом не узнаешь, хотя озеро осталось без изменений, только это и служит ориентиром, — хохотнул кареглазый омега, глядя на прохожих. — Что ты с ним сделал за этот год моего отсутствия, Пак Чимин? — с фальшивым укором спросил альфа, на что получил несильный, даже слабоватый удар локтём в бок, — хей, нельзя бить водителя, мы могли попасть в аварию. — Не шути о таком, когда я сижу на соседнем сидении, — смеясь воскликнул светловолосый, включая одну из любимых песен. Если Чимину предыдущая поездка загород и показалась чуть ли не бесконечной, то за разговорами с Хосоком на этот раз дорога, по его мнению, была в разы короче, оба подивились, когда подъехали к дому, хотя удивление Хосока было вызвано и кардинальным ремонтом маленького дома, который преобразился, стал таким, словно его построили всего полгода назад, а не за десятки лет до его рождения. — Как ты мог утаить это от меня? — восторженно выдал брюнет, прикрывая рот ладонью, на что Пак лишь заулыбался, таинственно играя бровками и вызывая заливистый смех у собеседника. — Вообще, если бы кое-кто ездил со мной почаще, возможно, был бы в курсе всех событий, — наигранно обиделся Чимин, хватая другого за предплечье и утягивая в дом, прикрытый тёплыми объятиями могучего дуба, нависающего над крышей.