Заказать хоста

Юнги откровенно охуел.

***

      Город заполонила летняя жара, а Мин Юнги даже не в курсе сколько градусов за панорамными окнами его офиса, сквозь которые не проступает ни один лучик солнца благодаря задвинутым портьерам.       Он не улавливает когда наступает время обеда, не улавливает, когда рабочий день подходит к концу, от него ускользает даже то, как он посреди ночи добирается до дома и валится на кровать в каком-то апатичном беспамятстве, после чего день повторяется, и так уже две недели.       Бизнес начинает приносить баснословную прибыль, но с тем берёт что-то взамен. Например, время.       Он искренне был рад встретить своего делового партнёра на художественной выставке Минхо, устроенной им в особняке Юнги. Осознание того, что Ким Намджун, один из самых влиятельных людей даже за пределами Азии, сам предложит заключить контракт, было чем-то нереальным для Мина. Подсознание, конечно же, подсказывало, что это более чем логично. Он углядел потенциал в человеке, который за короткие сроки вывел отельный бизнес в Южной Корее на новый уровень. Чего греха таить? Отдавая всю свою жизнь продолжению отцовского дела, он только и занимался тем, что учился. Учился всему, что могло бы ему оказать помощь в работе.       Мин Юнги скоро двадцать восемь, а за плечами серьёзных отношений по пальцам пересчитать, и то с учётом того, что длились они не более года, а то и меньше.       Юнги старался уделять внимание своим парам. Никогда не обращался с ними подобно игрушкам. Каждый праздник сопровождался дорогими подарками, походами в рестораны и горячей ночью, но работа всегда оказывалась превыше всего. Один звонок в любое время дня или ночи, и он срывался с места, по-быстрому натягивая на себя одежду, в то время, как очередная омега или бета сидела в пустой квартире в полном одиночестве. Да, он на прощание дарил нежные поцелуи, сладкие слова, но он всегда был занят, а пассии только глядели вслед, но так и не могли дождаться того момента, когда они наконец-то заняли бы в его сердце первостепенную важность. Когда ради них он бежал бы домой сломя голову. Представил бы наконец родителям без напоминания о том, что и те и он сам — слишком занятые люди.       К сожалению, Мин об этом задумался только тогда, когда всё осталось за его спиной. Когда возвращать уже нечего.       А сейчас молодой альфа просто свыкся с тем, что он не семейный человек. Отнюдь, ему не чужда любовь, и его не выворачивает от мысли обзавестись детьми. Это не тот старшеклассник, который делает вид, что он самый крутой парень на районе, у которого гормоны резвятся словно дети на аттракционах, и его не тянет отыметь какого-нибудь сладкого мальчика или привлекательную девушку исключительно для галочки.       Сейчас в его жизни личным партнёром является только работа, а расслабиться он может максимум по выходным, во время которых, раз в месяц он всё же посещает соответствующее для расслабления заведение. После же, вновь окунается в этот водоворот рутины, позабыв о своей собственной личности, отбросив в сторону все свои увлечения, музыку, интересы, между делом успокаивая себя тем, что его труды окупятся и придёт тот самый момент, когда он с чистой душой вздохнёт и сможет зажить своей собственной жизнью, но пока слишком рано, он должен достичь чего-то, стать кем-то и найти своё место в жизни, но почему-то с каждым днём мысль об этом тухнет, оставляя Юнги во мраке одиночества, а он просто не понимает что делает не так.

***

      Юнги не верил, что у Чонгука получится привести того прекрасного танцора в клуб, он не верил, что тот вообще согласится это сделать, он совершенно не верил в то, что сможет встретиться с ним вновь, и точно посмеялся бы, если бы ему сказали, что у него появится шанс посетить дом самого Пак Чимина.       Сказать, что Юнги охуел, это ничего не сказать, и только одному Богу известно, сколько ещё за свою жизнь ему предстоит охуеть, но проходя мимо ресепшена, он определённо точно потерял свою нижнюю челюсть где-то у своих ног, когда работница отчётливо произнесла его имя в трубку. — Господин Пак Чимин, это же Вы?       У Юнги сердце замерло по неопределённой причине, и сам он того не заметил, когда потребовал поставить звонок на громкую связь, чтобы услышать наконец-то его голос, и, блять, насколько же он прекрасен. Нежный, звонкий, мелодичный, от такого душа трепещет, а сердце бьёт набатом в грудной клетке.       Он слушал его голос, и даже пытался вслушиваться в отдельные слова, старательно отвлекая себя от того как он будет под ним стонать как он будет с ним разговаривать, мило страстно, невинно на фальцете, заливисто смеясь выкрикивая его имя. — Не отправляй к нему никого, — спокойно сказал тот, когда звонок прервался, тем самым вводя бету в недоумение. — Но, директор Мин, заказ ведь принят. — Я сам отправлюсь, — с этими словами мужчина, не задумываясь, вернулся в свой кабинет, дабы как можно скорее избавиться от большей части документации, даже не высказывая недовольства по поводу того, что его правая рука, коим является сам Чон Чонгук, уже несколько часов отсутствует на рабочем месте, а в качестве причины ничего конкретного, кроме «У меня небольшие проблемы с одним человеком, не стоит переживать» тот не удосужился прислать по телефону. Юнги на подобное поведение младшего не жалуется, он не умеет злиться на этого уже давно повзрослевшего ребёнка, с детства пользующегося данной привилегией, просто молча делает свою работу, стараясь как можно скорее избавиться от оставшихся пару папок, чтобы успеть заскочить домой и привести себя в порядок пред грядущей встречей.       Как давно он чувствовал себя таким? Как давно спешка домой вызывала такой восторг? Он действительно не помнит, но мысль о том, что ему не придётся сидеть и покрываться плесенью в мрачном кабинете его офисного здания уже была чем-то вроде спасательной капсулы, а скорая встреча так вообще возносила его грешную душу до небес.       Дорога домой занимает считанные минуты, и оказавшись дома, Юн бросает взгляд на прикроватные часы, отмечая, что у него в запасе, без малого, четыре часа. Мужчина неторопливо стягивает с себя поднадоевший рабочий пиджак и расслабляет галстук, после чего направляется в сторону гардеробной, дабы подобрать что-то подходящее.       Но, к его великому разочарованию, развернуться ему негде, ибо все двадцать квадратных метров занимает ничто иное, как внушительная коллекция дорогих костюмов и излюбленных оксфордов, от чего тот даже вздыхает, опуская поникший взгляд на свои ноги.       Явиться перед этим неземным существом в смокинге, конечно, более чем правильно и уважительно, но по тому тёплому голосу, который Мин слышал из динамика телефона, Чимин хочет в компанию не директора Мин Юнги, а самого близкого друга Юни, и от этого тот поникает ещё больше, поскольку за последние пять лет он ни разу не стал таковым. — Мин, ты странный человек, — констатирует тот очевидный факт и развернувшись, выходит из помещения, опускаясь на матрац, дабы привести мысли в порядок. Тот думает сделать онлайн заказ чего-то простого, но взгляд, незаинтересованно скользящий по стенам, падает на шлем, давно позабытый на одной из полок, и в голову ударяет, возможно, самая гениальная идея, которая вообще у него возникала за всё его существование.       Альфа уже более вдохновенно поднимается с кровати и идёт прочь из спальной, направляясь в одну из дальних комнат пентхауса. Тот недолго ищет необходимое, а когда находит, наконец-то с победной улыбкой поднимает на руки средних размеров коробку, что в весе, почему-то, не уступает ему самому. С нею на руках, тот возвращается по прежнему маршруту и, опустив на холодную мраморную плитку, принимается её открывать, ножом срезая добротно наложенный в несколько слоёв скотч.       Содержимое коробки, давно позабытое им, вызвало приятное чувство ностальгии. Он, недолго думая, аккуратно достал первую попавшуюся в руки вещь и усмехнулся. — Неужели я это сохранил? — задал себе риторический вопрос Юнги, рассматривая безразмерную футболку с огромной надписью «Fucking alpha» на всей передней части, и она даже вызывает у того испанский стыд за себя мелкого, но заострять внимание на ней он не намеревается, поскольку время не бесконечное. Очередная тряпка, совершенно не подходящая для встречи, рваные джинсы, старые конверсы, и, кажется, что-то приличное — чёрная косуха.       Мин отложил найденную вещь на кровать, а вслед за ней достал простую белую футболку с принтом какой-то группы, о делах которой ныне даже не задумывался. И вот одежда собрана, мужчина даже намеревается отложить коробку в сторону, как вдруг взгляд цепляет старенький плеер, которым так активно пользовался в прошлом молодой альфа. Подхватив на руки небольшой гаджет, тот отмечает, что зарядки вовсе нет, а само зарядное устройство попросту отсутсвует. Потерял, думает тот и просто кладёт его на прикроватную тумбу, пообещав себе заказать зарядник чуть позже.       Юнги переводит внимание на мятую одежду и недовольно хмурит брови, поскольку утюг он держал как минимум семь лет назад, но вариантов нет. Альфа должен уметь всё, гладить вещи тоже стоит научиться, и лишь бы их не поджечь.       Как ни странно, но он даже доводит ткань футболки до приличного состояния, благо, джинсы в глажке не нуждаются, или это только он так считает. Но задумываться об этом времени нет от слова совсем. Рубашка покидает его тело так же быстро, как майка занимает её место на натренированном теле альфы. Мышцы тот за прошедшие шесть лет нарастил усиленными тренировками и протеиновой диетой, и, ранее висевшая на его худощавом теле верхняя часть одежды идеально очерчивала его стан в данный период времени, джинсы второй кожей обтягивали его бёдра, и, откровенно говоря, такой вид темноволосому более чем подходил.       Несомненно, пиджак из дорогой ткани в купе с приталенной рубашкой создавали образ человека статного, но образ плохиша из прошлого никогда не покинет его память, оставаясь чем-то нереально весёлым, заставляющим того понимать, что он действительно умел жить как обычный человек.       Не отдаваясь былому, тот по-быстрому накидывает на себя чёрную косуху и взгляд намертво приклеивается к шлему.       Тот даже простоял на месте несколько минут, после чего на лице его озарилась слишком довольная ухмылка. Раз решил вспомнить про своё прошлое. Раз решил стать чёртовым хостом ради совершенно незнакомого человека, рискуя собственной репутацией, то чего уж мелочиться? С этой мыслью тот и хватает шлем с ключами, после чего покидает помещение, спускаясь в подземную парковку. Охрана уважительно кланяется, тщательно скрывая удивление на своём лице при его нестандартном виде, а тот даже не смотрит в сторону своей машины, его взгляд прикован к байку, поверх которого накинут защитный чехол. На ногах берцы, а звуки шагов эхом отскакивают от холодных стен, влетая в его черепную коробку. Наконец-то он может отдохнуть, действительно расслабиться, почувствовать себя живым.       Чехол с мотоцикла отлетает так быстро, что шум ещё долго отдаётся отголоском в его голове, а он стоит и почерневшими антрацитами скользит по изящному металлу, а зрачки непроизвольно расширяются от такого зрелища. Триумф Дейтона по сей день заставляет его сердце бешено колотиться от одного своего вида, и даже шутки со стороны Чонгука по поводу весьма понятного и более чем объяснимого фетиша на эту детку никогда не задевали его, поскольку он был чертовски влюблен в этот спортбайк.       Юнги как вчера помнит тревожный взгляд матери, когда отец всё же дал добро на покупку байка и они вместе глядели на одну единственную модель, что сносила крышу даже самым неосведомлённым во всём его великолепии лицам. «TRIUMPH DAYTONA 675 ABS» кричала надпись рядом с ценником.       Один взгляд, одно прикосновение, и ему более не нужно слов, чтобы понять, что эта малышка будет принадлежать ему. Отец понимающий, уступчивый и выбором сына был более чем доволен, поскольку интерес у младшего изначально возник из-за постоянных гонок, которые любил смотреть его отец в молодости, в то время как мать всё же старалась отговорить сына не покупать эту «машину для убийств» (шайтан-машину), но под непреклонным взглядом своего ребёнка всё же вздохнула с горем пополам и таки дала добро, после, конечно же, объявив весьма длительный бойкот, который продлился бы куда дольше трёх месяцев, если бы Юнги не пришёл и не согласился с её условиями. Как бы он не любил стоять на своём, родную мать, что даровала ему жизнь и хорошее воспитание, он любил и уважал куда больше.       И ему чертовски нравится адреналин, который может подарить этот крышесносящий мотоцикл. В последний раз он бросает взгляд на спорткар, и лишь усмехается. Действительно, его пристрастие к скорости перешло с мотоцикла на гоночные машины, которые ни один нормальный бизнесмен не приобрел бы в здравом уме в целях собственной безопасности. Но чёрная Tesla Roadster так и говорила всем, что его владелец никчемный мальчишка, который никак не смог смириться с жизнью офисного планктона.       Ощущение давно утраченной свободы гулом отдаётся в ушах, заставляя сердце биться в нереальном темпе, руки крепче сжимают клипоны, а шум ветра оглушает мотоциклиста, в разы превышающего допустимые нормы скоростного движения, умело лавируя между нескончаемым потоком машин. Юнги совершенно позабыл и, даже думал, что утратил своё прошлое за бесчисленным количеством документов, но вот он едет, и ощущение лёгкости невозможно ни с чем сравнить. Ему слишком хорошо. Хорошо от воспоминаний о былом.       В голове флэшбэком мелькают обрывки прошлого. Ему отчётливо вспоминается то, как боялся Минхо рёва мотора, то, как воодушевленно просил его Чонгук позволить прокатиться один разок, и как с давним другом по переписке они впервые встретились именно перед его байком. Оба в шлемах, оба в предвкушении и оба жаждут ощущений. Юн как вчера помнит тепло от чужого тела и отмечает, что хочет повторить подобное, но с кем?       Подумать об этом уже нет времени, поскольку вдалеке виднеется совсем небольшой домик, уютно уместившийся под могучим дубом. Тропинка нигде не расходится, а ведёт к одному единственному дому, расположившемуся практически в самом лесу в гордом одиночестве. Солнце ещё не до конца село, и он может углядеть кого-то со светлой шевелюрой, и ведь эта копна волос ему запомнилась. На балконе стоит Чимин и озирается в поисках источника шума, что навёл сам Юнги.       В голове всё путается, он не уверен как себя вести, как подступиться и как не спугнуть этого кроху, но мысли, оглушающие его изнутри подобно рою пчёл, в миг утихают, когда его взору предстаёт сам заказчик. Уже упоминалось, что только Богу известно сколько ещё за свою жизнь Мину предстоит охуеть? Так вот это ещё один момент, когда эта участь повторно настигла его, заставляя затаить дыхание от того, что перед ним возникло.       Обесцвеченные волосы в лёгком беспорядке напоминают ему сладкую вату, которую не раз хотелось попробовать, да никак не выдавалось возможности это сделать. Пунцовые щёки в гармонии с карминовыми губами просто приковывают к себе всё внимание альфы, но эти янтарные глаза вовсе сводят его с ума. Взгляд совершенно противоположный ангельскому виду. И Юн отчётливо видит в них желание, идентичное его собственному, но тщательно скрываемое, что вызывает довольную ухмылку, словно Мин является хищником, который нашёл свою добычу. Его тянет к тому, кто перед ним стоит, и он даже не хочет задумываться над этим. — Здравствуйте, господин Пак Чимин, — мужчина с мгновение думает как же лучше представиться, но в голове пустота, единственное, что ударяет в голову, так это прозвище, данное ему Чонгуком в давнем прошлом, — моё имя Шуга, — говорит тот, мысленно сожалея о том, что не придумал чего-то сам, но омега перед ним прикусывает нижнюю губу, и тот понимает, что прокатило, лишь бы младшенький в штанах не дал признаков жизни, иначе эти бесята, танцующие чечётку в этих бесстыжих глазах получат сполна. — Я из хост клуба «Голубой алмаз», — закончил тот, после чего парень перед ним слегка засуетился, буквально на секунду, после чего пропустил «хоста» в дом. — Можно просто Чимин, рад встрече с Вами, — звучит в ответ, и от этого милого голоска Мин готов на всё. Хочется слушать как тот говорит, слушать долго и без перерывов, — проходите, можете оставить шлем на той полке, — ему указывают на небольшой шкаф, выкрашенный в белый цвет, и мужчина послушно подходит к нему, замечая детишек на фотографиях. Его взгляд улавливает малыша, похожего на какой-то рисовый пирожок. С пухлыми щеками, розовыми губками и крохотными ручонками, которые держат беспризорного котёнка, такого же испачканного, как и сам ребёнок.       Приглашение на чай, такое невинное, что тот всё же отводит взгляд с малыша Чима с фотографии на уже взрослого парня, который так и манит к себе. Юнги нельзя назвать влюбчивым человеком, отнюдь, он весьма скрупулезен в амурских делах, и если быть до конца откровенным, тот не раз приходил к выводу, что с ним определённо что-то не так, раз это наивное создание его так привлекает. Сколько партнёров у него было? Он не знает, но никто не мог конкурировать с этим эфемерным существом в красоте, не внешней даже, а в чём-то ином. Этот скромный мальчишка, что сейчас неловко переминается с ноги на ногу до одури восхитителен, излучает тепло своей смущенной улыбкой, — думаю, за чашкой чего-нибудь сладкого стеснение отпустит Вас.       И он оказался прав. Сладкое какао, которое тот в повседневной жизни даже не удостаивал вниманием, сейчас казался самым вкусным напитком в его жизни. Заливистый смех Чимина самой приятной мелодией, а прикосновения маленьких ручек к его большим ладоням было верхом того, о чём он только мог просить. Сидя на уютном диване в окружении бесчисленного количества растений, фотографий и старинных украшений, тот просто с наслаждением вдыхал лёгкий аромат шампуня этого крохи, который плечом прижимался к его груди и увлечённо рассказывал о своём детстве, что, на удивление, забавляло альфу.       Такие вечера он представлял себе, когда его в школе спрашивали как выглядит счастливая семья. Любящая семья, полная тепла и домашнего уюта, тот самый семейный очаг, который хочется оберегать, и с Паком это представляется слишком легко, слишком реально, от чего ему совершенно не хочется, чтобы это заканчивалось, но что-то во взгляде Чимина меняется, словно он осознал горькую правду, и его губы уже не растянуты в счастливой улыбке, на его лице натянутая маска, скрывающая нечто неприятное. — Пока наше время не закончилось, я хочу показать тебе кое-что ещё, — и до него доходит. Это просто иллюзия, созданная ими, ведь кто он сейчас? Его друг? Нет. Парень? Нет. «Хост».       Пак быстро юркает куда-то, а Юнги необъяснимо холодно от потерянного тепла рядом с ним. Он берёт пример с заказчика и натягивает маску безразличия, следует за ним с одеялом и подушкой в руках. Его одолевают странные чувства, ещё совсем недавно он ощущал неописуемый комфорт, а сейчас одиночество заглатывает его с ног до головы, хотя Пак совсем рядом, никуда не исчез, идёт перед ним, а Мин следует за ним верным псом, пока наконец-то его не отвлекает то, что и хотел ему показать малой.       Звёздный небосвод дурманит рассудок, прохлада приятно окутывает разгоряченные тела, и атмосфера вновь меняется. Находясь в объятиях друг друга под звёздным небом эти двое чувствуют нечто особенное, необъяснимое научным путём, но так знакомое каждому человеку. Мин сгребает мягкое омежье тело в свои медвежьи объятия и греет своим теплом, не забывая придерживать плед, чтобы тому ненароком не стало холодно. Альфа внутри него довольно мурлычет, а Юнги лишь усмехается с собственного поведения, вспоминая, что даже своим партнёрам предлагал пиджак исключительно из-за хорошего воспитания.       С Чимином иначе, его самого хочется беречь, прятать от мирских тягот и окружать любовью и заботой. Но время не безгранично, а мечты на то и мечты, чтобы быть неосуществимыми, и это чётко даёт понять внезапно зазвонивший будильник на его телефоне. Омега пугается и моментально жмётся к нему, ища защиты, и Мин готов дать ему всё, лишь бы он продолжал быть рядом. — Кажется, время вышло, — слышит тот от отстраняющегося от альфы Пака. Улыбка определённо вежливая, никак не искренняя, натянутая подобно коже на гвозди, от чего сердцу становится больно, — пошли, я провожу тебя.       Пак очевидно выстроил стену, и Мин даже не догадывается, что это ничто иное, как средство самозащиты, чтобы не пораниться о то, чего нет и не может быть поныне, он просто не хочет влюбиться как младшеклассник и осознать, что это просто игра, но Юнги действительно искренен, не играет, не притворяется, но поверит ли в это Чимин? За этот короткий миг он узнал многое, но чувство того, что это даже не треть от всего Пака, чётко даёт понять, что слишком рано он начал привыкать, словно у них вообще есть шанс быть вместе.       Юнги потерялся, он забылся, но сейчас суровая реальность напомнила ему кто он на самом деле. Ему абсолютно нечего дать Чимину. Любить он способен, но не так, как любят влюбленные пары. Заботиться готов, но оставляя в полном одиночестве своей квартиры. Ему впервые за свою жизнь неприятна его собственная работа, на которую он собственноручно угробил всю свою жизнь, а ради чего? Бизнес итак процветает, бедность его семье не грозила никогда, а самому Юну не нужно от жизни ничего, так ради чего он меняет своё счастье на этот семейный бизнес? Жаль только, что эти мысли пришли в его голову так поздно.       Жаль, что он осознал собственную никчёмность только тогда, когда зашёл в тёмное помещение, именуемое его домом. Когда рядом уже нет улыбающегося омеги, затянувшего его в свой собственный мирок, подобный сказке, подобный сну. Он уже не в том маленьком и уютном домике, его не окружает всё, что связано с Чимином, а Юнги просто глупец, до которого всё слишком поздно доходит.

***

Но возможно, он неудачник не только в плане любви. — Юни, Холли потерялся, мы весь дом обыскали, — слова режут не только слух, но и само сердце. Самое драгоценное существо в его жизни, и то оказалось потеряно. — Хороших вы работников наняли, — зло цедит Мин, не понимая как ему быть. Ему больно, уже в который раз чувство опустошённости сковывает его подобно кандалам, а взгляд туманится, наполняя его тело гневом и осознанием того, что он не имеет и малейшего понятия с чего начать поиски.       Он не привык жаловаться, но ему очень хочется сейчас выговориться, выплеснуть чувства наружу, чтобы они не застаивались подобно болотной воде, от которой исходит один сплошной смрад. Он старается не грубить Чонгуку, который зашёл в кабинет, держится из последних сил, чтобы не принять тот факт, что его жизнь тяготит его. И это самое неприятное, поскольку шёл он к совершенно противоположному. — Гуки, ты тоже здесь? — раздаётся вдруг голос, звонкий, такой же мелодичный, на высокой тональности, но он не принадлежит Чимину. Давно знакомый, настолько привычный голос друга, одного из самых близких людей. — Минхо, — разворачивается Чонгук к блондину, а Юнги утыкается в документы, быстрее расправляясь с небольшой работой, так и не замечая, когда в кабинете внезапно возникает тишина, которую в конечном итоге всё прерывает младший. — Юнги-я, — намеренно и весьма тягуче зовёт его омега, и Мин не ощущает былой апатии, в голосе этого паренька не залегла усталость, отнюдь, он более чем счастлив и ныне готов бабочкой над ним порхать. — Судя по твоему довольному голосу, могу сказать, что картина готова, — не отрываясь от бумаг, отвечает Юнги, старательно отвлекая себя от мыслей о недавнем разговоре с родителями. — Так и есть, но я пришёл не для того, чтобы оповестить тебя об этом, — блондин расслабляет одним своим присутствием, окутывая лёгким омежьим ароматом, поверх которого куда более отчётливо ощущаются нотки тяжёлого для него парфюма. — Будешь тянуть, мало не покажется, — нахмурив брови на слишком довольного друга, тот всё же отрывается от папки, заканчивая с небольшой работой и обращает своё внимание на это крохотное создание, которое только на первый взгляд выглядит безобидно. При взгляде на него невольно вспоминаются моменты, когда не испорченный жизнью Минхо просил Юнги и Чонгука научить его тому, как живут взрослые. Отказ ему тогда совершенно не понравился, но у альф, дорожащих своим товарищем, не было абсолютно никакого желания учить того всем прелестям «взрослой жизни». — Я не собираюсь тузами раскидываться, и пришёл я, прошу заметить, не ради тебя, а ради своей собственной выгоды. — А то я думал, что ты человеком стал, как же, — фыркнул брюнет, разминая шею и раздражая неприятными похрустываниями блондина, который на это недовольно поморщился.       Юнги не в настроении помогать тому с выбором места проведении выставки, посему коротко разрешает белобрысому устроить данное мероприятие в его доме. Пак видит, что мужчина удручён, поэтому, наконец-то переходит к сути его проблемы, не в силах больше выносить залёгшую в его глазах боль.       Заставить Мина оттаять сложно, особенно, когда он в гневе, но охладить накалившуюся атмосферу всё же возможно, что и поспешил сделать длинноволосый, прижимаясь к другу мягким вязаным свитером, от которого становилось жарко даже ему самому. — Минхо, — спустя некоторое время тихо подаёт голос Юнги, сглатывая нервный ком и вновь хмуря брови, — он потерялся…       Светловолосый замолкает, кабинет окутывает давящая тишина, только Юнги чувствует, как еле заметно подрагивает хрупкое тело омеги в его объятиях. Оба думают об одном и том же, и этот быстрый поток мыслей долго не прерывается, пока младший не подаёт признаки жизни, опускаясь тому на колени. — Давно? — выдавливает тот из себя, кусая нижнюю губу и глядя куда-то мимо Юнги, что наблюдает за сим и не выдерживает, пальцем утыкается тому в губы, заставляя остановиться от доведения своих уст до тяжелого состояния. — Мне только что звонили родители, прислуга упустила его из виду. — Мне надо позвонить, — подскакивает тот неожиданно, от чего даже альфа удивленно раскрывает глаза, — шанс найти его высокий, это всё таки декоративное животное, питомец породистый, — тараторит блондин, на что Мин легко улыбается. — Минхо, я поделился с тобой этим не для того, чтобы ты паниковал, — Юн аккуратно берёт того за длинные холодные пальцы, после чего откидывается на спинку кресла и бросает взгляд на фотографию своего щенка, — как ты уже сказал, он весьма таки выделяется, кто-то определённо найдёт его. — Ты ведь указал на его ошейнике номер, на который можно позвонить? — Конечно, как только мне позвонят с незнакомого номера, я сразу же оповещу тебя и мы вместе поедем его забирать. — Обещаешь? — по-детски тянет молодой человек перед ним, напоминая ему ребёнка. — Обещаю, — Юнги всегда становилось легче, когда его друзья успокаивались благодаря ему, и в большинстве случаев, успокаивая их, он сам приходил к рациональным решениям и почти всегда находил выход из любой сложной ситуации. — Я позвоню своему знакомому, он социально активный человек и быстро распространит информацию о потерянном щенке, — взгляд серых глаз проскальзывает к рамке с фотографией малыша, — Холли, лишь бы ты был в порядке.        Минхо уходит куда более удручённым, в отличие от того, с каким воодушевлением он шёл в кабинет друга, а в течении оставшегося дня Юнги не раз окидывает свой смартфон выжидающим взглядом, от чего работа в офисе идёт медленно и непривычно тяжело. Он давно не в клубе. Отдав некоторые указания Чонгуку, тот вернулся в свой офис, следить за делами компании. Секретарь то и делает, что мечется между недовольным боссом и его бесконечными поручениями, от чего ноги молодого омеги подкашиваются уже ко второй половине дня. — Кихён, позвони господину Чхве и отмени приём на девятнадцатое число, — в очередной раз бросает распоряжение Юнги, направляясь от автомата с бодрящими напитками в свой кабинет. — Но директор Мин, а как же договор с ним? Сеть ресторанов, предложенная им, может выгодно обеспечить наши отели дорогой кухней, — недоуменно вскакивает с места шатен. — Это не обсуждается, — строго отчеканил тот, делая глоток горького кофе, после чего скрылся за дверью своего рабочего кабинета.       День проходил на нервах, что в общей сложности, заставило его разочароваться в нескольких контрактах и сотрудниках, недочёты которых тот не считал значимыми до тех пор, пока его недовольство не брало вверх над его добротой. К сожалению, будучи не подверженный гневу или сильному раздражению, тот не проявляет зверские лидерские качества, отдавая предпочтение мирному решению возникающих конфликтов по мере их возникновения. Но подобные случаи тревоги заставляют его не задумываясь истреблять малейшие помехи, и стоит ещё поразмыслить над тем, хорошо это или же наоборот, не сулит ничего хорошего.       Кихён устал, ему определённо нужен отдых, но с его стороны подобная самовольность окажется как минимум не тактичной, по этой причине тот продолжает работать, пока его не отвлекает звонящий телефон Юнги. Он удивляется подобному явлению, поскольку личный номер телефона Юнги знает только определённый круг людей, а с неизвестных номеров за всю его жизнь ему звонили максимум три раза, и это с учётом того, что Ю находится рядом с Мином чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, по этой причине, немного удивленный, тот принимает входящий вызов, как делает это всегда, когда старший занят. — Здравствуйте, мы нашли тут собаку. Той пуделя, Мин Холли, — слышит тот на другом конце провода и ахает, осознавая о ком идёт речь, он моментально отвечает, спрашивает куда ехать и записывает адрес, который ему диктуют. Ю вылетает из кабинета Юнги и бежит в конференц зал, чтобы доложить, что он поедет за питомцем, чтобы не отвлекать от работы.       Конференция уже закончилась, люди только собираются уходить и Кихён улавливает фигуру директора, мрачно поднимающегося со своего кресла, в тот же миг проскальзывая к нему, — Директор Мин, только что звонили с неизвестного номера и сообщили, что Мин Холли нашёлся, я поеду забрать его, если Вы заняты. — Я сам заберу его, спасибо, — с легкой улыбкой на губах отвечает брюнет, — куда ехать? — Они ждут в олимпийском парке. У самого входа. — Хорошо, на сегодня ты свободен, можешь отдохнуть, — мужчина спешно выходит из кабинета, оставляя омегу стоять на месте, он определённо не ожидал, что после такого изнурительного дня ему позволят уйти с работы на два часа раньше, но он определённо не жалуется.

***

      Юнги ехать совсем не далеко, он уже позвонил Минхо, что щенок нашёлся и у того есть подозрения, что блондин доберётся до парка раньше его самого. Мужчина быстро доезжает до парка, спешно паркуется и бросается в сторону входа. За всю свою жизнь, будучи не самым большим любителем зверья, тот привязался к этому малышу, и сейчас его сердце готово выпрыгнуть из груди от переживаний. Он идёт по тропинке, пока его взгляд не цепляется за маленького пуделя у кого-то на коленях. Мин Холли, милейшее создание, которое когда-либо встречалось в его жизни, сейчас радостно облизывал не менее восхитительное существо. Юнги застывает, когда его взгляд улавливает Чимина, звонко смеющегося на скамейке в нескольких метрах от него самого с его собакой на руках. Волосы пастельно розового оттенка, это удивляет, и он не может пересилить себя и прекратить любоваться им.       Слегка побагровевшие щёки, которые старается облизнуть Холли, утыкается носиком в ароматную железу на его запястье, трётся мордочкой, и Мину совершенно не хочется прерывать эту идиллию. Он продолжал бы наблюдать и дальше, но до Холли добирается запах Юнги и тот срывается с места. Альфа не может сдержать улыбку при виде этого комочка счастья, что на крохотных лапках бежит в его сторону, радостно виляя хвостом. Он улавливает, как вслед вскакивают двое, один из которых знаком ему намного лучше. Тот берёт щенка на руки и поднимает взгляд на застывших парней перед собой. Чимин выглядит обезоруживающе, не иначе, слишком красивый, а рядом Тэхён, Юн даже не подозревал, что они могут быть знакомы, но они здесь, вместе. — Холли, — застывшую тишину вокруг нарушает подбежавший к Мину Пак. Блондин не успел даже волосы в хвост собрать, накинутый свитер поверх коротких шорт говорит о том, что того явно застали врасплох, когда позвонили. Он счастливо улыбается при виде питомца и жмётся к нему, после чего и вовсе отбирает малыша у старшего, прижимая к самому сердцу. Минхо готов плакать от счастья, и мужчина это прекрасно понимает, посему, в качестве поддержки, приобнимает того за талию и прижимает к себе, позволяя уткнуться в шею и спрятать слёзы от чужих глаз. — Всё хорошо, Минхо, — прошептал мужчина на ухо омеги, стараясь успокоить его.       Юнги чувствует на себе тяжёлый взгляд, и не сразу смекает чем он вызван, пока его не отвлекает приятный голос Чимина. — Рад, что хозяин нашёлся, думаю, теперь нет причин для волнения, — пауза длиною в долю секунды, словно тот впопыхах складывает слова, чтобы не выдать какую-то тайну, — впредь смотрите за ним, чтобы он не сбежал, — альфа чувствует безразличие в его голосе, словно они впервые встретились здесь и сейчас, на этом самом месте, впервые видят друг друга и никогда более не пересекутся. — Да, точно ведь! Не теряйте его больше! — Тэхён уважительно кланяется директору и быстро удаляется, утянутый Паком за собой, оставляя их наедине. — Холли, больше не делай так, — всхлипывает омега в руках мужчины, от чего Юнги невольно переводит взгляд на него, — не убегай больше, хорошо?       Мин должен вздохнуть с облегчением, ведь сейчас Холли у него, на руках Минхо, взволнованно скулит на слёзы блондина, но сердце не на месте. Что-то сдавливает горло, не позволяя вздохнуть с облегчением. — Минхо, пошли в машину, ты слишком легко одет, — отметив вслух его чрезмерно легкую одежду, тот отпускает светловолосого из рук и идёт обратно, поддерживая того за спину своей большой ладонью. — Я думал, раз лето, то мне не будет холодно, — уже более спокойно говорит тот в своё оправдание, на что брюнет лишь недовольно качает головой. — Я думал, ты сидишь там в полной боевой готовности, чтобы выбежать при малейшем зове, — говорит тот, отвлекая себя от мыслей об одном конкретном человеке, когда уже устраивается в машине. — Вообще, изначально так и было, но к нам в гости приехала тётя с детьми, эти три малыша, которые выглядят как овечки, никто иные, как самые настоящие дьяволята, — смеётся омега, вспоминая прошедший день и аккуратно поглаживая уставшего малыша, который устроился у него на животе под свитером, — Луджэ пролил на меня своё клубничное молоко, когда испугался Виен. — Виен единственная, кого вы все, малыши, слушаетесь, — подколол тот друга, заслужив при этом неплохой удар в плечо.       Минхо напрочь отказался ехать к себе домой без Холли, из-за чего ему пришлось оставить питомца на него, лучше ему побыть в надёжных руках, пока не решится вопрос по поводу прислуги. Юнги считает себя весьма понимающим человеком, но когда дело касается чьей-либо работы, то он становится непреклонным в решении проблем. Он какое-то время с недоверием будет относиться к посторонним, если дело будет касаться его домашнего питомца.       С мыслями о нём тот возвращается в пентхаус и звонит родителям, чтобы оповестить о том, что пудель нашёлся. Некоторое время он разговаривает с матерью, которая от радости не может остановить поток слёз, Юнги на это лишь улыбается, слушая как на фоне отец говорит всякие успокаивающие слова, чтобы жена перестала лить крокодильи слёзы, это же делает и Юнги, приводя заплаканную от счастья мать в нормальное состояние. — Юни, прости нас, пожалуйста, — в очередной раз просит мама, в очередной раз Мин отвечает, что не держит зла на неё, улыбается, чувствуя по голосу ответную улыбку. Изначально он даже не предполагал, что сообщить о том, что собака нашлась и волноваться не о чем затянется на два с половиной часа, но разговор с близкими людьми успокаивает.       От той идиллии, что окутала его, пришлось отказаться из-за внезапного звонка от Намджуна. — Я вам потом перезвоню, — кратко уведомляет тот родителей и берёт в руки рабочий телефон, — здравствуйте, господин Ким. — Здравствуйте, господин Мин, найдётся минута? — Конечно, чем могу быть полезен? — Это насчёт дела, я согласен с Вашими условиями, хотелось бы встретиться через полтора часа в «Golden arch», сможете приехать? — Буду на месте в назначенное время, — Юнги на автомате отвечает и точно так же завершает звонок, после чего некоторое время анализирует произошедшее и позволяет себе расслабленно улыбнуться.

***

      Альфа прибывает к назначенному месту чуть раньше времени, чтобы собраться с мыслями. Приставленные к этому делу люди уже ждут того в холле роскошного заведения. Коротко поздоровавшись с ними, Юнги идет за работниками, которые провожают его с адвокатом в личный кабинет Намджуна. Теплая обстановка позволяет расслабиться. Мин не тратит время на то, чтобы любоваться красотами данного помещения, в то время, как бета, выступающий в роли его адвоката, с интересом осматривает обстановку.       Проходится глазами по дорогой мебели, большому количеству книг на полках и множеству различных украшений в перемешку с картинами, в которых заложен определенный смысл, графин на рабочем столе, аккуратно разложенные вещи. Все говорит о скрупулезности владельца данного заведения, хотя на деле за этим уютом стоит совсем другой человек, тот человек, кому посвящено особое место в сердце сурового на вид господина Кима. — Прошу прощения за задержку, — слышит Юнги, когда в кабинет заходит высокий мужчина с аурой настоящего альфы. Человека, который умеет брать от жизни необходимое, вести за собой людей, и это чувствовалось совершенно открыто. — Так значит, Вы согласны, — переходит к делу Мин, когда все приглашенные люди присаживаются за массивный стол перед Намджуном. Мужчина на прямолинейность лишь коротко улыбается уголками губ и поправляет очки. — Так и есть, я наблюдал за Вашими делами в течении предоставленного мне времени и из этого я вынес, что у нас будет плодотворное сотрудничество.       Юнги рад, очень рад. Он наконец-то продвинет бизнес за пределами Азии, под начальством Намджуна тот готов вступить в любой бой и отразить какую-либо атаку. Он доволен проделанной работой и его душа может спокойно отдохнуть как минимум денёк.       Но судьба решает, что белая полоса тянется слишком долго, посему сейчас он стоит перед самым прекрасным существом на всем белом свете посреди коридора рядом с дверью, ведущей в мужской туалет.       Чимин перед ним более чем прекрасен. Юнги даже не сможет найти подходящих слов, чтобы описать насколько тот красив. Его розовые волосы уложены в незамысловатой прическе. Глаза обведены еле уловимой подводкой и тенями, румяные щеки явно от небольшого количества алкоголя, запах которого улавливается в такой близости. Клубничные губы искусаны и хочется попробовать их на вкус.       Омега отскочил от него словно ошпаренный, моментально прижимаясь к стене, и Мин вновь ощущает себя хищником, который застал свою жертву врасплох, но ему больше хочется, чтобы он его не боялся, спокойно поговорил, позволил стать ближе, но он чувствует как Чимин выстроил между ними нерушимую стену. Альфа от такого лишь чуть шире раскрывает свои лисьи глаза.       Он не меньше удивлен данной встрече. Особенно с омегой, который сейчас сводит с ума этими обтягивающими стройные ноги штанами, расстегнутой рубашкой и вообще одним своим существом.       Сколько бы он не мечтал учуять его запах, каждый раз натыкался на действие блокаторов, и в какой-то степени он начинал задумываться над тем, омега ли он вообще. Хотя когда разговор шел о Паке, ничего не имело значения. Он хотел сблизиться, хотел стать кем-то родным, но розоволосый отталкивал, и Юнги откровенно не понимал по какой причине он так делал.       Он начинает злиться, запах алкоголя никак не скрывает аромата альфы на его теле, и это заставляет Мина закипать по неопределенной причине. — Чимин? — требовательный тон проскальзывает в его голосе. Словно от долгого молчания, голос слегка хрипловат, но от того не менее прекрасен для Чимина, по взгляду которого заметно, что ему нравится властный голос Мина. Пак явно видит, что его взгляд выдает его с головой, и моментально смотрит куда-то в сторону, словно потерял кого-то. — Простите, я спешу, — не успел розоволосый ускользнуть от него, как альфа, недовольный данным поведением, хватает мальца за предплечье и с силой тянет на себя, от чего тот неожиданно разворачивается и утыкается в него. Юнги лишь на пару сантиметров выше этой сжавшейся от страха булочки, и ему действительно больно на душе видеть то, как тот его боится. — Ты пойдешь со мной, — кратко бросает тот. Не вопрос, просто констатация факта и они уже идут по коридору в сторону забронированного Юнги помещения. Он не сдавливает чужую руку, держит крепко, но не причиняет боль, словно готовый к тому, что тот начнет вырываться, но ничего подобного не происходит. Омега идет следом за ним безропотно. — И что это значит? — один вопрос, но ответов так много, и Юнги хочет услышать их все. Почему он его боится? Почему старается избегать? Делает вид, что они вовсе не знакомы. Почему он здесь и почему от него несет алкоголем и другим альфой? —В каком смысле? Я не понимаю что Вы имеете ввиду, — омега перед ним явно собрался с силами и старается противостоять напору старшего. Юнги уверен, что тот более чем понимает что от него требуется. Чимин открыто играет с ним, словно мстит за что-то, и он это видит, видит в его взгляде, в котором читается вызов.       Мужчина ловит этот вызов и принимает его, но как далеко может зайти эта сладкая вата, готовая растаять под напором его горячих прикосновений в любую секунду. Он ухмыляется, а омега перед ним вздрагивает от волны мурашек и Мин ловит вздох легкого возбуждения, и ему очень даже нравится.       Альфа теснее прижимает его к стене и приникает к нему вплотную, не позволяя увильнуть ни от заданного мгновением ранее вопроса, ни от своего пристального взгляда, ни от собственного напора. Он вглядывается в красивое лицо напротив, ищет что-то, старается уловить малейшие изменения в нём, чтобы отступить, когда начнёт перегибать палку, но карамельные глаза скрывают в себе желание. Расширенные зрачки, словно от принятия какого-то вещества открывают его как книгу, позволяя пройтись подушечками пальцем по оголённым страницам. — Не понимаешь? — шепчет тот на ухо Чимина и чувствует дрожь его тела собственным, и его чуть ли не ведет. Сдерживать желание оказывается тяжело, и это касается не только альфу. Пак перед ним прикусывает нижнюю губу и отводит взгляд в сторонку. Старается держать себя достойно, но Юнги не осудит, не засмеёт, примет всего и позволит ощутить себя нужным. — Меня ждут, — выдыхает он, и альфа старается не думать о том, кто может его ждать, он старается не обращать внимание на запах альфы, осевший на его теле, — так что отпустите меня, — розоволосый искренне старается делать вид отстраненным, незаинтересованным, и Мин раздражается, что действие блокаторов запаха для деловой встречи слишком длительное, что он не может оклеймить его своим запахом. — А с каких пор мы перешли на официальное обращение? — мужчина невесомо касался его разгоряченной кожи своими слегка сухими губами, одаривая легкими поцелуями. Не отходя далеко от области угла нижней челюсти, целуя за ухом, спускаясь чуть ниже к ароматным железам, так и не улавливая природного запаха, — ты же сам предлагал перейти на «Ты», — хрипловатый голос, настолько возбуждающий, что Чимин всё же обмяк в его руках.       Юнги обвил талию омеги своими большими руками и одной ладонью прижал к себе за поясницу. Тот старается сделать так, чтобы этот малыш не упал от ватных ног, попутно наслаждаясь его крохотными руками на своих плечах, горячим дыханием куда-то в шею.       Но одна фраза, сказанная этим парнем отрезвляет лучше удара сковородкой, — зачем ты это делаешь, когда у тебя уже есть кто-то? — в очередной раз своей жизни ему повезло охуеть.       Чимин наконец-то смог заставить себя отстраниться от желанного альфы, а Мин в душе не ебёт о чем лепечет этот сладкий омега своими пухлыми губками. Он удивленно вскидывает брови и ослабляет хватку. Он видит разочарование в его глазах, но не может понять что же всё таки не так сделал, чтобы его обвинили в подобном. — В каком это смысле? — откровенно негодуя, спрашивает тот, попутно вспоминая что он действительно мог успеть сделать за их пару встреч, но ответа не следует, вместо этого Чимин заявляет: — Тот заказ был последним в моей жизни, — парень сглатывает застрявший в горле ком и продолжает, — надеюсь, при следующей встрече мы оба сделаем вид, что не знакомы, — грустная улыбка, точно такая же, какую Юнги доводилось видеть, точно натянутая на гвозди кожа. И он даже не может взглянуть в наполненные печалью глаза, так его и оставляют в комнате, с мыслями, которые роем пчёл жужжат у него в голове.       Он молча смотрит на закрытую дверь пару мгновений, после чего решает пойти за мелким и попробовать понять что же случилось и с чего он вообще взял, что у Юнги кто-то есть, но не успевает он сделать и пару шагов в сторону Чимина, как ноги прирастают к земле. Омега, который только что таял у него в руках прижат к груди незнакомца. Мужчина перед ним обнимает Пака так, словно он принадлежит ему одному, держит за подбородок и смотрит в янтарные глаза, которые Чимин так и не поднял на самого Мина. От этого в сердце становится неприятно.       Он видит, как незнакомец смотрит прямо ему в глаза и в миг прижимает тело парня к себе, а тот обвивает талию альфы руками, жмётся к нему. И как только Юнги понял, что это альфа? Просто тот намеренно окутывал все вокруг своим цитрусовым запахом. Кажется, любимые цитрусы Мина теперь будут одними из самых ненавистных в его жизни.       Он не предпринимает попыток сделать что-то, отобрать омегу, сказать, что он его, у Мина просто нет на него никаких прав.       Находясь в своих собственных мыслях, тот так и не заметил, как его кто-то окликнул. — Юнги, — наконец дошло до него, и он повернулся к блондину. Минхо с печальной и сочувственной улыбкой глядел на него снизу вверх. Тревога Минхо ощущалась в сгустившемся воздухе, легкие до сих пор жгло от цитрусовых, а глаза от неизвестно чего. Омега перед ним молча приблизился, и Мин на автомате обнял его, прижимая к себе. Перед ним не Чимин, не тот, кого хочется иметь под боком, за кем хочется ухаживать, заботиться, но перед ним его лучший друг, который готов разделить неприятное жжение в груди.

***

      Утро встретило Юнги мрачной погодой. Дождь барабанил по стеклам, раздражая итак напряженного Кёнсу. Секретарь на ногах уже несколько часов, все работники бегают из стороны в сторону, поскольку увольнение пяти человек за один час превышает всякие нормы дозволенного. Спросите, что нашло на Юнги? Откровенно говоря — ничего, поскольку делом таковым занялся его родной отец.       В отличие от своего родителя, Мин младший не обладал такой жестокостью как он, имел более сносный характер и по большей части походил на свою мать, хотя взгляды на жизнь тот разделяет на пару с главой их семейства, поскольку откуда в этой женщине столько позитива и оптимизма ещё под вопросом, и хотя Юнги уже под тридцать лет, а до сих пор он думает об этом. — Юнги, не будь так мягок к своим работникам, ты хочешь, чтобы они на шею тебе сели? — приказным тоном говорит старший, опускаясь на кожаный диван и откидываясь на его спинку. — Отец, тот факт, что я предпочитаю разбираться с большей частью документации сам и решать соответствующие моему положению задачи не делает из меня бесхребетного глупца, — спокойно отвечает тот, на что Мин старший лишь вздыхает, понимая что он услышан в данном конфликте не будет. — Господин Мин, здравствуйте, — отвлекает их от разговора секретарь, который ловит на себе раздраженные недавней вспышкой мелкого спора взгляды и спешит оправдаться, — я стучал, вы не отвечали. — Кёнсу, как я рад тебя видеть, мальчик мой, — моментально меняется в лице старший, на что Юнги лишь закатывает глаза и принимается за оставшуюся кипу бумаг, — весь день мой сын тебя изводил, устал, небось. — Я чувствую себя более чем хорошо, благодарю за беспокойство, — растянув персиковые губы в добродушной улыбке, шатен проходит к столу директора и кладёт перед начальником запечатанный документ, — директор Мин, это от господина Кима. — Господин Ким? — любопытствует мужчина, бросая заинтересованный взгляд на большой конверт. — Ким Намджун, мы заключили контракт на ближайшие три года, есть возможность продвинуть наше дело за пределами Азии, и такого я не упущу, — обыденно говорит брюнет, на что омега лишь улыбается, в то время, как мужчина замолкает на короткий промежуток времени. — Кёнсу, принесёшь старику зелёный чай? — Конечно, господин Мин, минуточку, пожалуйста, — с этими словами паренёк уважительно кланяется и с улыбкой удаляется из кабинета, оставляя двух альф наедине. — Я поздравляю тебя, Юнги, — наконец-то говорит тот слегка осевшим голосом, на что вышеназванный отрывает взгляд от бумаг и переводит его на отца, в глазах которого отчетливо видна гордость за него. — Благодарю, отец, — губы трогает еле уловимая улыбка, после чего вновь нависает тишина, которую в очередной раз нарушает Хвасон, коим является отец Мина. — Ты так и не подумал о том, что я тебе предложил? — У меня нет времени на подобное, тебе следует смириться с этим. — Юнги, ты зря противишься, Кёнсу никогда не будет тебе обузой, сколько лет наши семьи знакомы? Сколько лет вы двое дружите? — Наша дружба не имеет никакого отношения к этому делу, я не собираюсь брать его в мужья, сколько мне повторять? — устало сложив руки перед собой, тот сплетает пальцы и смотрит в упор на своего отца. — Тебе скоро тридцать лет, мы с твоей матерью не вечные, сынок, — требовательный тон меняется на молящий. У них никогда не было проблем в отношениях, и семья была сплочённая, дружная, но данная тема для Юнги была чем то наподобие табу. — Мне очень жаль, что вы не увидите столь желанных внуков, но такова жизнь, она сурова. — Ты просто тот же маленький глупец, которым был и пару лет назад.. — их негромкую перебранку вновь прерывают стуком в дверь. С разрешения директора причина сия дискуссии заходит в кабинет с подносом, на котором красуются аккуратная сервизная чашка и сахарница. — Что-то случилось? Вы выглядите не очень хорошо, — говорит омега, обращаясь к обоим мужчинам, и те лишь отмахиваются. Хвасон более не затрагивает данную тему и день тянется дальше. К вечеру он не сваливался с ног как обычно, поскольку Мин Хвасон действительно выручил своего сына большой помощью. Он было хотел отправиться в пентхаус, чтобы отдохнуть, но внезапное уведомление отвлекло его.       Остановившись на красный свет, тот взглянул на сообщение и тяжело вздохнул. Выставка Минхо, он не может пропустить то, что настолько важно для его близкого друга. Как только светофор показывает зелёный свет, Юнги мчится по дороге в противоположную от его особняка сторону. — Хён? Что-то случилось? — удивленно смотрит на него Чонгук, не спеша пропускать старшего внутрь. — Едем к Минхо, я подвезу, — бросает тот ему ответ и моментально уходит, развернувшись на каблуке своих оксфордов под такой же удивленный взгляд младшего.       Чон лишь пару мгновений медлит, после же наконец выходит из дома к иномарке друга, моментально занимая место рядом с водительским сиденьем. — Я уж было подумал, что ты забыл и сам хотел подвезти тебя, если бы ты оказался в пентхаусе, — улыбается Гук своему товарищу, на что тот лишь устало что-то мычит и машина трогается с места.       Дорога занимается полчаса времени, и блондин наверняка будет осуждающе глядеть на них как только увидит, но вот они уже паркуются в гараже и идут в сторону особняка. Прислуга встречает уважительным поклоном. — Ты поздравишь его и запрешься на третьем этаже? — вопрос очевидно риторический, и даже звучит как констатация факта, но Юнги демонстративно кивает и продолжает свой путь, пока не останавливается в нескольких метрах от входной двери, от чего следом идущий брюнет чуть не врезается в него, — хён, ты чего?       Альфа молчит и ему приходится проследить за его взглядом, чтобы понять что к чему и почему у них чуть не произошла небольшая авария, но взгляд цепляет ярко выкрашенные макушки, одну из которых узнает моментально. — Тэхён? — подаёт голос младший, заставляя Мина прийти в себя. — Тэхён? Ты про своего помощника? — Да, он с Чимином, видимо, он как-то говорил, что его лучший друг напоминает сладкую вату своим новым цветом волос, — мужчина вспоминает их разговор и усмехается, — действительно похож, правда? — Да, — альфа задумчиво тянет паузу, после чего продолжает, — похож.       Пока те стоят на месте и наблюдают за удаляющимися спинами омег, они упускают из виду тех, кто следует за ними. Мужчины напрягаются, когда незнакомцы окликают тех двоих. Взгляды парней сами за себя говорят и, переглянувшись, Юнги и Чонгук решают помочь этим двоим избавиться от мусора. — Мы немного устали, так что дискуссию поддержать не сможем от слова совсем, — Мин тихо усмехнулся с того, с каким ядом Чимин процедил эти слова и даже радуется, вспоминая как тот вёл себя с ним, тщательно не обращая внимание на картинку в голове, где его обнимает какой-то альфа. — Но может вы все таки хотите хорошо провести время этой лунной ночью? — Чонгук еле сдерживает себя, чтобы не вмазать этой пиявке на глазах у омег, но вовремя вклинивается старший. — Уверяю вас, этой лунной ночью они будут заняты тем, чтобы выкрикивать наши имена и стонать под нами, — Мин мысленно мечтает, чтобы его слова были правдой, но зная какое отношение проявляет к нему Пак, он лишь нагло лжет.       Пак поднимает взгляд на Юнги и встречается с его антрацитовыми глазами, тот видит что омега оценил его внешний вид и невольно ухмыляется. Он спокойно подходит к омеге и, обхватив за талию, прижимает к себе, по случайности кладя руку на поясницу, хотя прекрасно знает, что может потом огрести за своевольность. Но пока Чимин лишь багровеет под его пристальным взглядом и не спешит как-либо возмущаться, наоборот, позволяет себя прижать к телу альфы сильнее, а опасная близость с ягодицами, обтянутыми тканью черных брюк так манит, что Юнги приходится мысленно дать себе подзатыльник. Они смотрят друг на друга неотрывно, словно пытаются запечатлеть в памяти друг друга. — Будьте так добры, оставьте нас, — практически рычит Гук, собственнически прижимая Тэхёна к себе за поясницу. Взгляд почерневших глаз метнулся в сторону гостей, заставляя тех наконец-то понять, что они лишние в этой компании. Почерневшие антрациты были последней крупицей. Осознавая кто перед ними, недавние неприятели спешно ретируются, оставляя четверых наедине друг с другом.       Некоторе время среди них витала тишина, омеги наслаждались теплом, исходящим от мужчина, а те боялись сделать лишнее движение, чтобы ненароком не спугнуть этих эфемерных существ, но они наконец-то осознанно моргают, более чем синхронно и с такой же синхронностью выпаливают: — Что вы тут забыли? — наконец парни пришли в себя и альфы почувствовали, как от них отстраняются, и они отпустили, без малейшего желания, что омегам знать, наверное, не следует. — То же самое интересует и нас, — за двоих отвечает Чонгук. Юнги следит за Чимином, который перевел внимание на его друга. Чонгук, ранее вызывавший страх своим недобрым взглядом и, как минимум, развитой мускулатурой, сейчас растягивал губы в милейшей кроличьей улыбке. — Нас Минхо пригласил на выставку. Точнее, — парни запнулись и на их лицах отразилось негодование, — Хоби у нас посредник, получается? — от смешных недоумевающих лиц этих парней альфы вскинули брови. — Посредник? — Не столь важно, что насчёт вас? — строгий взгляд Чимина так сильно умилял Юнги, что тот еле сдерживал смешок, чтобы не оскорбить тем самым этого серьёзнейшего хомяка. Рядом стоящий Чонгук тоже сдерживался, поскольку по рассказам Тэ, его товарищ на дух не переносил, когда его называют милым в те моменты, когда он старался быть самым строгим на свете существом. — Я тут живу, а этот, — брюнет указывает пальцем на Чонгука рядом с собой и продолжает говорить, — приехал к Минхо, — Мин наблюдал за тем, как розоволосый перед ним опускает глаза, слушая приятный голос альфы, но за место него активность проявил вишневый. — В смысле? Почему выставка МинМина в твоём доме? — за такой личный вопрос тот получил в бок локтем от Чимина, и только тогда омега осознал, что позволил себе слишком много в обществе директора Мина, каковым тот для него и являлся на работе. — Нас это не касается, — шепчет тот на ухо парня, после чего отстраняется и хватает товарища за руку, — нам нужно вернуться, ребята могут нас обыскаться.       Юнги не успел разочарованно вздохнуть, как вдруг Пак остановился в нескольких шагах от них и посмотрел ему прямо в глаза. Он совершенно не ожидал такого, а особенно не ожидал услышать благодарность. — Спасибо за помощь, — брюнет не смог ответить ему, да и тот не стал ждать, моментально направившись в дом. Пока он стоял в оцепенении, Чонгук проводил Тэхёна добродушной улыбкой, стирая с его лица тревогу, но Чонгуку неизвестно чем вызвана эта печаль. Ему неизвестно, что Тэ думает о том, почему Гук приехал к Минхо и разрывается между тем, что не может пересилить себя и попытаться отобрать парня у нового друга. — Пошли, — кратко велит Юнги и они вместе идут к входной двери, сердце греет мысль о том, что Чимин в его доме, недалеко от него, там, где он под его защитой.       Мужчины уже готовы пойти к Минхо, чтобы быстрее поздравить его и искупить свою вину за опоздание, но их внезапно окликает чей-то голос, узнать который не составляет никакого труда. — Господин Ким, здравствуйте! — радостно приветствует гостя Чонгук. Восторг, который вызывает этот мужчина у ребенка внутри Гука не описать никакими словами. Намджун с давних пор является тем, кем он восхищается и на кого равняется. — Не стоит так официально, мы в неформальной обстановке, отбросим же детали, — добрая улыбка с ямочками моментально скрашивает его красивое лицо. — Рад встрече, Намджун, не ожидал тебя здесь увидеть, — легко улыбается Юнги, пожимая ему руку после рукопожатия с Чонгуком. — Мой возлюбленный решил, что ему жизненно необходима новая картина, его любопытство и привело меня сюда, — с улыбкой говорит тот, на что невольно улыбается и Чонгук.       Немного поговорив, Чонгук увел старшего для игры в пинг-понг, а Мин лениво отказался от предложенного раунда и удалился на последний этаж. Лестницу тот не захотел осиливать, посему прошёл в лифт и нажал на последний этаж. Каждое его посещение данной кабины сопровождалось чонгуковым «Как можно быть настолько ленивым, чтобы на третий этаж подниматься с помощью лифта?», а Юнги лишь отмахивался, не желая каждый раз слушать его препирательства, учитывая то, что сам брюнет лез в лифт следом за ним.       Тот вышел на нужном ему этаже и спокойно направился в сторону спальной комнаты, пока до его ушей не дошло горькое всхлипывание. Голос узнать из тысячи? Более чем возможно, особенно если он принадлежит Чимину.       В темноте мрачного коридора на полу у гостевой спальни сидел омега, прижимаясь спиной к дубовой двери и обнимая свои колени. Он нещадно резал слух своим плачем, от чего сердце готово было разорваться, и Юнги действительно больно, он чувствует боль Пака, и никак не может объяснить данное явление. — В последнее время я слишком много плачу, — надломленно выдает розоволосый, натянуто улыбаясь, в темноте коридора, на него падает лунный свет, позволяя Юнги ломаться на мелкие кусочки при взгляде на заплаканное лицо желанного омеги, — слабак. — Не говори так, — неожиданно выпаливает тот, не осознавая что делает. Он застывает на месте, укрытый ночной мглой, а Чимин замирает, прекращает всхлипывать и смотрит в том направлении, где предположительно находится Юнги. Мужчина смотрит ему в глаза, и ему просто хочется обнять этот заплаканный комочек счастья, чтобы никогда не страдал. — Шуга... — альфа безмолвно усмехается, ведь даже настоящего имени своего ему не сказал, а на что-то претендует. Ему горько от того, что он сам является виновником упущенной возможности построить хоть какие-то отношения, — могу я вновь купить твоё время, чтобы опять оказаться в твоих объятиях?       Юнги просто замер, словно врос в холодный кафель. Ему неприятно от того, что повел себя как самый последний мерзавец. Он должен был сказать в ту ночь совсем другие слова, дать понять, что Чимин ему интересен, что он испытывает симпатию, но вместо этого он просто уехал, оставив его в полном одиночестве.       Он собственных мыслей, тот даже не заметил, что пауза затянулась, и обратил на это внимание только тогда, когда Пак поднялся с холодного пола, вытирая свои слёзы и уже направился к лестнице, чтобы уйти и не вернуться в этот дом, а следовательно, и к самому Мину тоже. Он не может потерять второй шанс.       Мужчина резко схватил розоволосого за плечо и чуть ли не впечатал того спиной в стену, предварительно прикрыв его затылок своей ладонью, чтобы тот не ударился. Но неожиданная смена локации, с такой то быстротой выбила из лёгких омеги шумный выдох. Юнги поймал его крохотные руки и, подняв их над его головой, одной ладонью там же и зафиксировал. Он прижимался к телу Пака словно боялся потерять его, упустить из виду, и омега это чувствовал. Слёзы катились по щекам совсем не от печали, а от желания, от желания быть нужным этому сильному мужчине.       Тот невесомо коснулся опухших от покусываний губ, обжигая своим горячим дыханием. Мин сдерживал рвущегося к омеге альфу внутри себя, сдерживал феромоны и старался сохранить частички самообладания, чтобы не навредить, чтобы не напугать и не заставить вновь плакать. — Только разреши мне... — никогда ранее ему не приходилось сдерживать себя перед тем, чего настолько сильно хотелось. Но Чимин не игрушка, не вещь, которую можно получить по одному щелчку или взмаху чёрной карты, поэтому он будет терпеть, ждать разрешения, и в голове совершенно нет варианта, где звучит отказ. — Разрешаю, — одно слово и Мин позволяет себе приникнуть к этим желанным губам. Он не спешит, не настаивает, позволяет понять, что он не уйдет, позволяет ощутить власть над ним, чтобы омега был спокоен. Чимин не противится, прикрывает глаза и расслабляется, ощущая теплые губы Юнги на своих. Они оба наслаждаются этой нежностью. Юнги аккуратно сминает эти сладкие губы, пробует на вкус и мысленно торжествует, когда Пак сам приоткрывает свои губы, позволяя углубить поцелуй, что Мин и делает. Он начинает целовать уже с большим напором, отпуская руки парня и позволяя ему обхватить свою шею.       Чимину хорошо, он утопает в этом наслаждении, сбрасывая всякую ответственность на выпитый алкоголь, и плевать уже, что он совершенно трезвый, плевать, что друзья ждут, на всё плевать, существует только Юнги перед ним, тот самый Шуга, желанный, такой родной. Почему такой родной?       Юнги целует жадно, требовательно, властвуя во рту, и Чимину сносит крышу от такого напора, легкие жжёт от недостатка кислорода, но он не хочет отрываться, брюнет не хочет отпускать, он прижимает к себе за поясницу обмякшее тело омеги, коленом раздвигая его ноги, от чего тот пахом прижимается к бедру Мина и несдержанно стонет.       Юнги отрывается от его губ буквально на пару секунд, чтобы вглядеться в это прекрасное лицо, еле освещаемое лунным светом. Подсыхающие дорожки от слез на щеках, распухшие от настойчивого поцелуя губы и прикрытые глаза.       Ресницы вдруг начинают подрагивать и омега открывает глаза, затуманенным взглядом стараясь уловить черты лица Мина. Зрачки как у наркомана, в них горит похоть, и он позволяет это понять, когда уголки губ трогает ухмылка, а за этим следует то, что срывает внутреннего альфу Юнги с ручника. Чимин без малейшего стыда демонстративно проводит языком по зацелованным губам и Мин не выдерживает, гортанно рычит и вновь целует дерзкого мальчишку, выбивая из него сладостный приглушенный стон.       Без малейшего промедления мужчина проникает в податливый ротик Чимина горячим языком, не отказывая себе в том, чтобы укусить нижнюю губу Пака практически до крови, заставляя болезненно простонать, после чего зализывает ранку, будто бы извиняясь за секундный порыв и продолжает. Надавливает на пах своим бедром и Чимин в который раз ласкает слух альфы своим нежным голосом, ощущая возбуждение Мина в опасной тесноте с его собственной эрекцией — Шуга... — приглушенно выдыхает тот, при малейшей возможности, и цепляется сильнее, крепче прижимаясь своим станом к груди Мина, ощущая сильные мышцы под тканью рубашки. Более нет былой аккуратности, нежность отпала с актуального окна, уступая вакантное место развратному и страстному поцелую. — Чимин, давай в комнату, — хрипит альфа, нехотя отстраняясь от сладких губ, от чего Пак жалобно поскуливает, что заставляет старшего ухмыльнуться при виде такого возбужденного мальчишки, тот переходит на его шею, феромоны дурманят малышу голову, и наконец-то сам Мин начинает чувствовать запах розоволосого.       Запах спелых персиков, свежей выпечки, так сильно дурманят его разум, что мужчина из последних сил держится, чтобы не кончить в собственные боксёры от одного поцелуя и легкого петтинга. Он не выдерживает и всё же подхватывает не сопротивляющегося омегу на руки, который в тот же миг обхватывает шею Юнги и сам впивается в его губы, пока тот открывает дверь за ними. — Мне так хорошо, — последнее, что слышит коридор и двое людей, которые спрятались в ночной темноте, затаив дыхание от сложившейся ситуации.

***

      Уже две недели Юнги думает о том, что же он мог сделать не так. Уже две недели он вспоминает ту ночь и вновь позорно кончает в свою ладонь под струями воды в душевой кабине. Уже две недели как Чимин исчез из его дома и из его жизни в том числе.       Мин ходит сломленный в течении двух недель и не может отдать себе отчет в том, что же неправильного он сделал? Слишком быстро распластал мальчишку на постели? Слишком быстро перешёл к одной из последних стадий отношений? Слишком сильно поспешил? Видимо, так оно и есть, раз Чимин оставил его одного. — Директор Мин, миссис Бер приглашает Вас на званый ужин в это воскресенье вечером, — заходит со стуком секретарь, опуская перед Мином небольшой контейнер с овощным салатом. — Отправь ей цветы и письмо с моим согласием, только без изысков, — мужчина не сразу обращает внимание на еду, а когда в поле зрения все же появляется контейнер, тот вопросительно вскидывает бровь и переводит взгляд с бумаг у себя в руках на омегу. — Вы не завтракали, перекуса не делали и обед так же пропустили, Вам следует немного поесть, — шатен растягивает губы в милой улыбке и складывает перед собой руки, в упор глядя на своего начальника. — Но я ведь даже не просил, — наклоняет голову тот, устало глядя на Кёнсу в ответ. — Возражения не принимаются. И Ваше указание, которое гласит, цитирую «Ты не будешь моим посыльным» не распространяется на заботу работника о директоре компании, в которой он, собственно, сам и работает. — Кёнсу, — альфа вздыхает и слегка улыбается, после чего благодарит шатена за заботу и все же отвлекается от работы и перекусывает салатом.       Его бессонные ночи с мыслями о Чимине никак не содействуют его благополучию, и тот уже готов срываться на всех и вся, но стойко держит себя в руках. Отвлекает его чаще всего Чонгук, когда тот приезжает к нему в офис, осведомленный о занятости друга. В очередной раз в комнату бесцеремонно вваливается этот чертёнок, который в течении двух недель ходит и сияет. Впрочем, Юнги рад, что хотя бы у этого мальца в жизни всё хорошо. — Хён, счета требуют твоего автографа, — улыбается этот кролик, опуская перед Юнги небольшую стопку бумаг, после чего удобно устраивается на одном из кожаных диванов и откидывает голову назад, наслаждаясь мягкой обивкой и прохладой, которая царит в этом мрачном кабинете в отличие от жары на улице, даже несмотря на то, что уже вечереет. — В клубе есть какие-то изменения? — интересует тот скорее на автомате. В первый раз он задал этот вопрос, чтобы узнать где там этот Ким Тэхён, когда он так ему нужен, но как оказалось, тот попросту уволился, и альфа немного злится на себя за то, что дал Чону такую привилегию, как подписывать заявления об увольнении, поскольку тот исчез, не оставив и следа, разрушив всякую надежду Мина связаться с Чимином.       Номер из базы данных стёрли, да и всю анкету в том числе, и есть у Мина подозрения, что это дело рук Кима, который спрятал своего лучшего друга лучше всяких ЦРУ. — Если ты хочешь узнать, связывался ли со мной Тэхён, то ответ отрицательный, — тот хватает с кофейного столика какой-то журнал и принимается его разглядывать, удивляясь тому, что его товарищу не пятьдесят лет, — он уже три дня как сказал, что не сможет созваниваться со мной, поскольку связи там, куда он уехал, просто нет. — Твой Тэхён ещё поплатится за мои страдания, усёк? — недовольно рычит альфа, на что Гук лишь вздыхает. С лица уходит улыбка и взгляд наполняется сочувствием, которое тот так старательно прячет от старшего. Но видеть как чахнет Юнги выше его сил, он не понимает как помочь, поскольку Тэ взял с него слово, что он не расскажет о местонахождении Чимина, но ситуация так и не прояснилась для него. Никто из сторон не ответил что на самом деле случилось. — У тебя мобильник звонит, — отвлекается от мыслей Гук, сообщая старшему весть. Юнги берет телефон и отвечает на входящий вызов. — Да мама, слушаю, — разговор длится относительно недолго и несколько однотипных ответов завершают разговор, после которого тот поднимается из-за рабочего стола и бросает на младшего усталый взгляд, — ты на машине? — Конечно, а что случилось? С тётей и дядей всё в порядке? — Да, просто нужно забрать лекарства из больницы, которые ему прописал господин Хван, — кратко объяснив ситуацию, брюнет накидывает на плечи пиджак и покидает кабинет. Чонгук же идёт следом.       Пятнадцать минут езды в тишине позволяет Мину хоть как то отдохнуть, после чего ему все же приходится покинуть салон автомобиля. — Хён, мне тебя подождать? — Нет необходимости, меня подвезут, — отвечает брюнет, окидывая взглядом знакомую машину на парковке взглядом. Чон лишь улыбается, замечая машину и без препирательств выезжает на дорогу.       Юнги устал, он хочет спать, желательно, чтобы от его любимого дела его не отрывали как минимум месяца два, ибо ему уже мерещится Чимин. — Чимин? — неверяще спрашивает сам у себя альфа, когда видит в нескольких метрах от себя, как омега садится в неизвестный ему мерс с пакетом, полным лекарств. Юнги не успевает среагировать, как те трогаются с места и машина стремительно покидает территорию больницы.       Сказать, что он озадачен, это ничего не сказать. Чимин живой, но здоров ли он, болезненный вид не предвещал ничего хорошего. Разглядывать времени не хватило, но зеленоватый оттенок кожи не заметить было сложно.       С тревогой на сердце, тот все же пересиливает себя и заходит в больницу, замечая у ресепшена знакомые длинные волосы. — Минхо, — зовет Юнги, подходя к парню, который что-то строчит на бумаге. На голос друга блондин моментально разворачивается с привычной улыбкой, которая исчезает с его лица моментально при одном виде изможденного товарища. — Выглядишь как сморщенный виноград, — говорит омега, прикладывая изящную ладонь ко лбу старшего, но не заметив признаков горячки, спокойно убирает и засовывает в карман халата, — что-то случилось? — Я пришёл за лекарствами от доктора Хвана, — зевнув в сжатый кулак, тот сонными глазами окидывает холл. — Доктор Хван у себя в кабинете, тебя что-то тревожит? Вид у тебя такой, будто ты не спал неделю. — Это относительно так и есть, но я сплю, — альфа старается улыбнуться, но это выходит из рук вон плохо. — Расскажешь в кабинете, пошли за мной, — приказной тон этого мелкого для Юнги звучит примерно как: «Я тебя никуда не выпущу, пока ты не расскажешь в чём дело».       Пройдя в кабинет друга, тот садится на мягкий диван в слишком светлой для его глаз комнате, от чего тот откидывается на спинку этого удобного дивана и прикрывает глаза. — Ну так? — Минхо садится рядом с мужчиной и закидывает одну ногу на другую, скрещивая руки на груди и принимаясь слушать откровения первого. — Ты видел здесь парня одного, с розовой головой? — Если ты про Чимина, то да, видел. — И как давно вы знакомы? — наконец-то открывает тот глаза и смотрит на младшего. — На выставке Хосок познакомил меня со своими друзьями, Чимин один из них. — Вы говорили сегодня? — Конечно я говорил со своим пациентом, — тут Юнги неестественно открывает глаза и смотрит на того таким охуевшим взглядом, что Пак невольно усмехается с такого товарища. — Ты же понимаешь кто ты? — Конечно я это понимаю, кто я по твоему? — усмехается блондин, откидываясь на спинку белоснежного дивана. — Так какого черта он твой пациент? — сделал тот акцент на предпоследнем слове, на что младший закатил глаза. — Ну, знаешь, омеги такие существа, что им порой нужно идти к гинекологу, а некоторым и вовсе акушер-гинеколог необходим. — С Чимином что-то не так? — Относительно физического состояния он вполне здоров, только отравился видимо, я направил его к доктору Кану. — Он отравился? В таком случае зачем ему идти к тебе? — Дослушивать научись, мистер умник, — качает тот головой, заставляя Юнги нервничать от томления, — он пришёл и начал расспрашивать меня о вероятности залететь без резинки с истинным, учитывая, что до течки буквально один-два дня.       Вот тут то он и выпал из реальности. Его ошарашенный взгляд так и остался направленным куда-то в стену, не замечая этого, Пак продолжил верещать дальше. — Он сказал, что с его другом сложилась данная ситуация. — И что ты сказал ему? — отрешенно подал голос альфа, продолжая смотреть вникуда. — Конечно такое возможно. Истинные могут не зависеть от течки. Цикл эструса для истинных теряет свою значимость, на то же они и истинные, — пожав плечами, парень наконец-то переводит взгляд на черноволосого и моментально подскакивает с места, хватаясь за стакан с водой.       На Юнги лица нет, он не верит своим ушам. Друг залетел? Друг? Какого черта тогда вместо этого друга тут Чимин? Как же нелепо. — Время сложившейся ситуации он не сказал? Ну, то есть, зачатия. — Приблизительно две недели, может меньше, так он мне сказал. Я посоветовал прикупить парочку тестов и отправить этого друга ко мне на обследование.       В этот миг Юнги осознал, что никогда об этой ситуации даже не узнал бы, если б его друг не работал этим чертовым гинекологом-акушером. В первые в своей жизни он сожалел о том, что оказался настолько неосмотрителен и допустил такое.       От этой вести Юнги сломался.