Two three. No, four, and what is this, a new world?

Саймон сидел в продавленном кресле, тупо уставившись в экран телевизора. В комнате воняло перегаром, оружейным маслом и застоявшимся потом. На журнальном столике валялась пустая бутылка бурбона и та самая фотография Джесс. Он гладил большим пальцем её улыбающееся лицо под стеклом рамки. Внутри было пусто. Никакого облегчения. Никакого триумфа. Месть оказалась на вкус как пепел и ржавчина. Он расстрелял этих ублюдков на ранчо, оставил их дохнуть в лужах собственной крови. Дело закрыто. Саймон потянулся за новой бутылкой, когда экстренный выпуск новостей разрезал тишину комнаты. «...новые подробности о бойне на заброшенном ранчо в округе. Полиция подтверждает, что двое подозреваемых в организации серии терактов были убиты на месте. Однако третий, предполагаемый лидер группы, семнадцатилетний Дэймон Смит, выжил. Несмотря на попытку суицида на 49-м шоссе, врачам удалось стабилизировать его состояние. Сейчас он находится под усиленной охраной в Центральной мемориальной больнице...» Бутылка выскользнула из пальцев Саймона и с глухим стуком ударилась о ковер, разливая янтарную жидкость. — Выжил... — прошептал он. Голос дрогнул, а затем сорвался на хриплый, больной рык. — ВЫЖИЛ, БЛЯТЬ?! Саймон вскочил, опрокинув столик. Рамка с фотографией дочери упала на пол. Стекло треснуло, разделив улыбку Джесс пополам. Какого хуя?! Он же всадил в него пулю! Он оставил его гнить! Этот кусок дерьма не имеет права дышать одним воздухом с нормальными людьми. Он не будет сидеть в теплой камере. Не будет жрать за счет налогоплательщиков. Не будет давать ебаные интервью. Саймон подошел к шкафу. Движения стали резкими, механическими. Холодная армейская выучка взяла верх над пьяным угаром. Он достал тактическую разгрузку. Запасные магазины. Тяжелый бронежилет. "Беретту" и короткоствольный дробовик. Это билет в один конец. Штурмовать охраняемую больницу — верная смерть или пожизненное. Но Саймону было плевать. У него отняли всё. Ему нечего терять. Он передернул затвор дробовика. Звук показался ему самой прекрасной музыкой на свете. — Я иду за тобой, щенок. ------------------- Дэймон смотрел в потолок. Писк кардиомонитора сливался с гудением люминесцентных ламп. Левая рука, туго замотанная бинтами, горела огнем, но он почти не чувствовал боли. Он вообще мало что чувствовал. Федерал ушел час назад, оставив у дверей палаты двух амбалов в форме. Дэймон медленно повернул голову. В углу палаты, там, куда не доставал свет от больничной лампы, сгустилась тень. Она стояла там. Долли На ней была та самая куртка. Только правого бока почти не было — сплошное кровавое месиво, пропитанное грязью. Её лицо было бледным, как мел, но глаза... Глаза смотрели на него. Без ненависти. Без боли. — Привет, Дэйм, — её голос прозвучал прямо у него в голове, глухой и булькающий, словно она говорила из-под воды. Дэймон дернулся. Наручник лязгнул о трубу кровати. Дыхание перехватило. — Долл... — прохрипел он, чувствуя, как по щекам снова текут горячие слезы. — Долли, прости меня... Я проебался. Сука, я так проебался... Из-за её спины медленно вышел Арвид. У него не хватало половины черепа. Левый глаз смотрел куда-то в сторону, а на губах играла та самая кривая ухмылка. — Хуево выглядишь, командир, — булькнул Арвид, роняя на стерильный линолеум сгустки черной крови. — Что же ты с нами не пошел? Там весело. — Я пытался! — Дэймон закричал, забившись на койке, как эпилептик. Он дергал прикованную руку с такой силой, что металл сдирал кожу до мяса. — Я пытался, блять! Меня вернули! Заберите меня! ПОЖАЛУЙСТА! Дверь палаты распахнулась. Внутрь влетел один из копов. — Эй! Заткнись нахуй! — коп ударил дубинкой по спинке кровати. — Что ты там разорался, шизик?! Дэймон замер, тяжело дыша. Он посмотрел на копа диким, абсолютно безумным взглядом, а потом перевел глаза обратно в угол. Долли улыбалась. Арвид смеялся. Дэймон тоже начал смеяться. Сначала тихо, хрипло, а потом всё громче. Это был смех сломанного человека. Истеричный, пугающий лай, от которого копу стало не по себе. Дэймон смеялся, глядя на своих мертвых друзей. Он не знал, что в этот самый момент в холл больницы на первом этаже спокойно вошел мужчина с черной спортивной сумкой, из которой торчал приклад дробовика. Смерть снова пришла за Дэймоном. И на этот раз она была очень зла.