Two three. No, four, and what is this, a new world?

Саймон не стал устраивать бойню на первом этаже. Он — бывший военный, а не ебаный маньяк. Врачи и медсестры не убивали его дочь. Его цель находилась на четвертом этаже, в охраняемом крыле интенсивной терапии. Он поднялся по лестнице, ровно дыша, чувствуя, как адреналин вытесняет алкоголь, превращая кровь в ледяную воду. Толкнув дверь на этаж, он сразу увидел их — двоих патрульных у поста медсестры и ещё двоих у палаты 412. Саймон вскинул дробовик. Никаких предупреждений. Никаких криков "лицом в пол". Первый выстрел снес грудную клетку ближайшему копу, отшвырнув его на стойку с медикаментами. Грохот разорвал стерильную тишину больницы, как разорвавшаяся граната. Второй коп успел только дернуться к кобуре, когда заряд картечи превратил его лицо в кровавое месиво. Взвизгнула сирена. Замигали красные аварийные лампы. Оставшиеся двое у палаты Дэймона открыли ответный огонь. Пули засвистели по коридору, выбивая куски штукатурки и разрывая лампы на потолке. Саймон нырнул за тележку с бельем. Он действовал на автоматизме, вбитом годами тренировок. Выдернул из разгрузки светошумовую гранату, вырвал чеку и швырнул по полу. Бам. Ослепительная вспышка и оглушающий хлопок. Саймон вышел из укрытия и хладнокровно всадил по пуле из "Беретты" в головы ослепших копов. Путь был свободен. Он подошел к двери палаты 412. Из-под неё текла тонкая струйка чужой крови. -------------- Внутри палаты Дэймон слышал всё. Грохот выстрелов, крики, звук падающих тел. Коп, который только что орал на него, побледнел как полотно. Он вытащил табельное, сглотнул и встал сбоку от двери, целясь в проем. Руки у него тряслись. Дэймон же лежал абсолютно неподвижно. Он смотрел в угол. Долли больше не стояла там. Она сидела прямо на его койке, свесив простреленные ноги, и нежно гладила его по лицу ледяными, перепачканными в крови пальцами. — Вот и всё, Дэйм, — прошептала она, и её разодранные губы растянулись в жуткой улыбке. — Он пришел. Наш палач пришел. — Я готов... — одними губами ответил Дэймон, глядя сквозь неё. — Забери меня, сука. Забери. БУМ! Дверь слетела с петель, выбитая мощным ударом ноги. Коп внутри попытался выстрелить, но Саймон оказался быстрее. Короткий взмах дробовиком — приклад с хрустом ломает копу челюсть, а следующий выстрел в упор отбрасывает его в стену. Тело сползает по белому кафелю, оставляя широкую красную полосу. В палате повисла звенящая тишина, прерываемая только писком кардиомонитора и тяжелым дыханием Саймона. Саймон перешагнул через труп и подошел к койке. На его лице, одежде и руках были брызги чужой крови. Он посмотрел на прикованного к кровати подростка. На бинты. На впалые, синие щеки. И на глаза — абсолютно безумные, пустые, стеклянные глаза. Дэймон медленно перевел взгляд на мужчину. Узнал. Тот самый аккуратный мужик с ранчо. Только теперь его костюм был пропитан смертью. — А... это ты, — хрипло рассмеялся Дэймон, откидывая голову на подушку. Наручник звякнул. — Ты пришел добить. Хуёво стреляешь, дядя... Надо было в голову. Саймон не сказал ни слова. Он схватил Дэймона за горло здоровой рукой, вдавливая его в матрас. Кислород мгновенно перекрыло. Дэймон захрипел, но даже не попытался сопротивляться. Он смотрел на Саймона и... улыбался. Свободной рукой Саймон достал из кармана разгрузки треснувшую фотографию. Он поднес её прямо к лицу Дэймона. — Смотри на неё, мразь, — голос Саймона дрожал от сдерживаемой ярости, он был тихим, как шелест гравия под шинами. — Открой свои ебаные глаза и смотри. Её звали Джесс. Ей должно было исполниться восемнадцать. А из-за твоей "революции" я собирал её по кускам в черном мешке. Дэймон скосил глаза на фото. Улыбающаяся девочка. Солнце. Жизнь. Точно такая же фотография Долли когда-то стояла у него на заставке телефона. Внутри Дэймона что-то окончательно треснуло и осыпалось прахом. — Она... мертва... — просипел Дэймон, когда Саймон чуть ослабил хватку на его горле. — Они все мертвы. Долли мертва. Арвид мертв. Твоя Джесс мертва. Он вдруг дернулся вперед, насколько позволял наручник, почти касаясь носом лица Саймона. — ТАК УБЕЙ МЕНЯ, БЛЯТЬ! — заорал Дэймон так громко, что на шее вздулись вены. — СТРЕЛЯЙ! ЧЕГО ТЫ ЖДЕШЬ?! ВЫШИБИ МНЕ МОЗГИ, СУКА! Я УЖЕ СДОХ ТАМ, НА ДОРОГЕ! СДЕЛАЙ ЭТО! Саймон замер. Палец, лежавший на спусковом крючке "Беретты", напрягся. Он пришел сюда ради этого момента. Он пришел выжечь эту заразу. Но, глядя в глаза Дэймона, Саймон понял одну страшную вещь. Смерть для этого пацана — не наказание. Смерть для него — это ебаный подарок. Он умоляет о ней. Саймон медленно отпустил горло Дэймона. — Ты хочешь сдохнуть, — констатировал Саймон, убирая пистолет в кобуру. — Хочешь, чтобы всё это закончилось — Да... — Дэймон тяжело дышал, по его лицу текли слезы вперемешку с потом. В углу палаты Долли перестала улыбаться и тревожно посмотрела на Саймона. — Хуй тебе, — Саймон отступил на шаг. Его лицо превратилось в каменную маску. — Я не окажу тебе такой услуги. Смерть — это покой. А ты не заслужил покоя. Саймон поднял дробовик. Передернул цевье. Но прицелился не в голову, и не в грудь. Он опустил ствол и навел его на правое колено Дэймона. — Ты будешь жить, Смит. Ты будешь жить долго. Калекой. В клетке. Сгнивая от того, что ты наделал. Дэймон в ужасе расширил глаза. — Нет... Нет, блять, стой! Убей меня! Саймон нажал на спуск.