Two three. No, four, and what is this, a new world?

Август 2021 г. Трасса 49 — Капитолий, Денвер. Бронированный внедорожник летел по мертвому шоссе, разрезая густой серый туман. Внутри салона пахло озоном, потом и ледяным, первобытным ужасом. Кайл вел машину, вцепившись в руль так, что хрустели суставы. Он боялся дышать. На заднем сиденье, в полумраке, Архитектор внезапно перестал хихикать. Смех оборвался не постепенно, а резко, словно кто-то щелкнул тумблером, отключив в его мозгу последние остатки человечности. Дэймон медленно разжал руки, отпуская колени. Он выпрямился. Его позвоночник хрустнул. В зеркале заднего вида Кайл встретился с ним взглядом и едва не вывернул руль на встречную полосу. Это были больше не глаза травмированного подростка. На Кайла смотрела черная, бездонная пустота. Взгляд хищника, который только что осознал, что находится на самой вершине пищевой цепи, и что все законы, мораль и правила — это просто декорации из дешевого картона. Дэймон подался вперед, просунув лицо между передними сиденьями. От него пахло сгоревшей землей. — Знаешь, в чем главная ошибка этого мира, Кайл? — прошептал он так тихо и ласково, что у фанатика волоски на затылке встали дыбом. — Они думают, что если повторять одно и то же дерьмо изо дня в день — голосовать, платить налоги, молиться, строить законы, — то однажды всё изменится. Они думают, что можно вылечить рак пластырем. Это же ебаное безумие, правда? Кайл судорожно сглотнул, не отрывая взгляда от дороги: — Да... Пророк. — Пророк... — Дэймон откинулся назад, пробуя это слово на вкус. Губы растянулись в жуткой, искривленной улыбке, обнажающей зубы. — Я всё думал, зачем мы это делаем. Зачем мы взрываем, травим, режем. Я думал, это месть. А это, блять, эволюция. В его голове окончательно сложился пазл. Вся эта боль, смерть Арвида, кровь Долли — это не было трагедией. Это была инициация. Мир — это больной, гниющий кусок мяса, который корчится в иллюзии порядка. Политики, копы, судьи — они все просто носят костюмы, пытаясь скрыть, что они такие же животные. Дэймон посмотрел в окно на проносящиеся мимо выжженные пустоши. Ему больше не было больно. Ему было смешно. Всё это время он пытался играть по их правилам, пытался доказать им их вину. Но чтобы убить лицемерие, нужно просто заставить их сорвать маски. Нужно дать им столько первобытного хаоса, чтобы они сами начали жрать друг друга. — Мы больше не сопротивление, Кайл, — голос Архитектора зазвенел металлом, в нем прорезались властные, тяжелые ноты абсолютного диктатора, готового стирать континенты в пыль. — Мы — крещение. Мы очистим этот Вавилон. Каждую улицу. Каждый город. Мы зальем их святым пеплом, и когда они начнут задыхаться, они наконец-то увидят истину. Они поймут, какая это всё была уморительная шутка. Внедорожник с ревом влетел на территорию Капитолия, пробив кольцо охраны. Бронированные ворота захлопнулись за ними. Майор Миллер уже стоял на ступенях с папкой докладов. Ветеран нахмурился, увидев грязный, покрытый грязью джип. Дэймон вышвырнул дверь и шагнул на гранитные плиты. Миллер замер. Военный инстинкт мгновенно закричал об опасности. Парень, который уехал утром, был психованным, сломанным лидером. Существо, которое сейчас шло по ступеням, было Абсолютом. Его шаги были тяжелыми, уверенными. Куртка перемазана прахом, в руке болтался разряженный "Глок", а на губах играла улыбка человека, который только что узнал главный секрет Вселенной и теперь собирается использовать его как оружие массового поражения. — Достаньте из багажника кусок мяса, который я привез, — бросил Дэймон, проходя мимо Миллера. Он даже не посмотрел на майора. — Прикуйте его к колонне в Тронном зале. — Сэр... — Миллер попытался вернуть контроль над ситуацией. — У нас прорыв на южном фронте. Федералы стянули туда тяжелую технику. Нужно дать приказ на тактическое отступление третьей дивизии, иначе... Дэймон резко остановился. Он медленно повернул голову к Миллеру. Взгляд Архитектора был настолько тяжелым и мертвым, что старый вояка инстинктивно отступил на полшага назад, положив руку на кобуру. — Отступление? — Дэймон склонил голову набок, как любопытный хищник. Затем он вдруг рассмеялся, сухо и коротко. — Ты до сих пор думаешь, что мы ведем войну, майор. Войны выигрывают и проигрывают. А мы устраиваем показательную казнь. Дэймон шагнул к Миллеру вплотную, вторгнувшись в его личное пространство. — Передай третьей дивизии: никто не отступает. Прикажи им вскрыть резервуары с концентрированной «Росой» прямо на своих позициях. Миллер побледнел. — Но... ветер дует на юг. Это накроет не только федералов. Это убьет наших же людей. Это убьет половину гражданских в секторе. Сэр, это самоубийство. Дэймон схватил Миллера за воротник униформы, притянув к себе. От его шепота у майора заледенела кровь: — В этом мире нет невинных, Миллер. Есть только те, кто еще не понял, что они мертвы. Пусть сгорят все. Запомни это: ни шагу назад. Только пепел. Дэймон отшвырнул майора и спокойно зашагал вглубь Капитолия. Долли и Арвид шли прямо за ним, но Архитектор больше не просил у них прощения. Он стал их полноправным королем. Механизм паранойи и ненависти, наконец, достиг идеальной, нерушимой формы. Левиафан открыл глаза.