Two three. No, four, and what is this, a new world?

Сентябрь 2021 г. Капитолий. Тронный зал. Тишина в Тронном зале была густой и тяжелой, как свинец. Элитные гвардейцы «Детей Пепла» замерли вдоль мраморных стен, боясь нарушить покой своего бога. Дэймон сидел на Троне, прикрыв глаза. Его пальцы медленно, гипнотически перебирали невидимые пряди волос — его личный призрак Долли лежал головой на его коленях. И в этот момент реальность дала трещину. Сначала это был просто высокочастотный писк. Он ударил по барабанным перепонкам, заставив фанатиков поморщиться. Затем все армейские рации, закрепленные на груди гвардейцев, одновременно зашипели белым шумом. Система оповещения Капитолия, уличные рупоры Денвера, антикварный граммофон в углу — всё это слилось в единый, вибрирующий гул. А затем сквозь статику пробился вздох. И тихий, прокуренный, до дрожи родной голос. — Дэйм?.. Мне так холодно, Дэйм. Дэймон перестал дышать. Его зрачки сузились в крошечные точки. Рука, гладившая невидимые волосы, застыла. Это был голос Долли. Абсолютно чистый. Без загробного эха, без звука булькающей крови. Это был голос из 2018 года, когда они сидели на крыше гаража. Психологическое управление старого мира скормило нейросети терабайты старых голосовых сообщений, чтобы создать идеальное оружие. Дэймон медленно, словно у него сломали позвоночник, опустил взгляд на свои колени. Его галлюцинация, его Долли, всё еще лежала там. Но она начала кричать. Беззвучно, широко разевая рот, из которого лилась черная кровь. Призрак в его голове зажимал уши руками, корчась от боли, потому что динамики вокруг воровали её голос. Мозг Дэймона не мог обработать этот парадокс. Две реальности столкнулись на скорости в тысячу миль в час, разрывая лобные доли на куски. — Ты обещал, что мы уедем, — голос из динамиков задрожал от слез. Идеально синтезированных, безжалостных слез. — А теперь я лежу на грязных досках. У меня дыра в животе. Почему ты не дал Арвиду патроны? Почему ты просто убежал? — Заткнись... — Дэймон попятился вместе с Троном, его лицо стремительно посерело. — Заткнись, заткнись, заткнись! Он вскочил на ноги. Но голос не замолкал. Он лился со всех сторон. Из рации Кайла, стоящего в трех метрах. Из громкоговорителей за окном. Вся миллионная Империя прямо сейчас слушала, как мертвая девочка выворачивает наизнанку их Пророка. — Тебе страшно, Дэйм? — ИИ-Долли всхлипнула. — А каково было нам? Ты сидишь на этом троне и убиваешь людей, думая, что делаешь это ради меня. Но ты просто трус. Ты жалкий, пухлый трус, который затыкает уши, когда его друзьям вышибают мозги. Это был конец. Защитные механизмы психики Дэймона рухнули, как карточный домик. Левиафан, Архитектор Ада, диктатор, приказавший сжечь Южный сектор, издал звук, который заставил гвардейцев содрогнуться. Это был не рык. Это был тонкий, срывающийся, поросячий визг абсолютно раздавленного ребенка. Дэймон рухнул на колени. Он вцепился ногтями в собственное лицо, оставляя глубокие, кровоточащие борозды на щеках. — Я НЕ ХОТЕЛ! — заорал он, срывая голосовые связки, глядя в потолок. — Я БОЯЛСЯ! ДОЛЛИ, ПОЖАЛУЙСТА, ПРЕКРАТИ! Он пополз по персидскому ковру, как изломанное насекомое. Подполз к Кайлу, схватил обеими руками рацию на его груди, из которой лился этот сводящий с ума голос, и попытался разгрызть её зубами. Пластик хрустнул, порвав ему губы, кровь потекла по подбородку. Кайл отшатнулся в животном ужасе, выронив автомат. Фанатики смотрели на это причастие безумия с открытыми ртами. Их бог валялся в ногах у уборщика, харкая кровью и пластиком, рыдая в голос, пуская сопли и скуля: — Прости меня, прости меня, прости меня... Я всё исправлю, только не кричи... Дэймона вырвало желчью прямо на ковер. Он свернулся в позу эмбриона в собственной рвоте, закрыв голову руками, пока голос из динамиков продолжал методично, по-садистски бить его по открытым нервам. Читатель должен был увидеть не монстра. Читатель должен был увидеть уничтоженного, больного пятнадцатилетнего пацана, которого заперли в комнате с его самым страшным кошмаром и выключили свет. Это было жалко. Это было невыносимо мерзко и больно. Внезапно белый шум исчез. Голос Долли пропал. В зале повисла тяжелая, воняющая желудочным соком тишина. Из динамиков раздался сухой, взрослый, металлический голос правительственного переговорщика. — Дэймон Смит. Это Психологическое управление. Твоя армия теперь видит, кто ты. Мы оцифровали твой разум. Мы знаем каждую твою слабость. Отдай приказ на капитуляцию Денвера, или мы будем транслировать это круглосуточно, пока твои же люди не разорвут тебя на куски. Кайл стоял, не шевелясь. Вся гвардия замерла. Они смотрели на сжавшийся на полу комок в черной куртке. Дэймон не двигался несколько долгих, мучительных секунд. Затем он медленно, трясущимися руками оперся о пол. Его пальцы были в крови и желчи. Он начал подниматься. Движения были ломаными, дергаными, как у плохо работающей марионетки. Когда он наконец выпрямился, Кайл инстинктивно сделал еще один шаг назад. Лицо Дэймона было изуродовано его собственными ногтями. Губы разорваны. Но в глазах... в глазах не было ни слез, ни человечности, ни даже безумия. Там была абсолютная, звенящая пустота мертвой звезды. Разум Дэймона Смита в этот момент просто отключился навсегда, оставив в теле лишь первобытный инстинкт уничтожения. Архитектор медленно вытер окровавленный рот тыльной стороной ладони. Он не смотрел на Кайла. Он не смотрел на гвардию. Он поднял с пола чужую рацию, стряхнул с неё собственную блевотину и поднес к губам. — Вы осквернили её могилу, — прошептал Дэймон. Его голос был абсолютно плоским. Механическим. Это говорил уже не человек. — Вы залезли в мой ад грязными ботинками. Он сделал паузу. — Вы думаете, я сдамся, потому что мне больно? — Дэймон медленно склонил голову набок, и его губы растянулись в жуткой, асимметричной улыбке, от которой у Миллера остановилось сердце. — Боль закончилась. Вы только что стерли последнее, что связывало меня с человечеством.