Two three. No, four, and what is this, a new world?

Сентябрь 2021 г. Окраины Денвера. Линия обороны Объединенных сил. Пластиковая улыбка штаб-сержанта из рекрутингового центра казалась сейчас галлюцинацией из другой, давно умершей вселенной. Джеймс лежал на дне грязной, залитой водой траншеи, вжимаясь в раскисшую землю так сильно, словно хотел прорасти в неё. Его пальцы, сведенные судорогой, намертво вцепились в цевье штурмовой винтовки. Воздух вокруг был густым, вязким и абсолютно белым. Концентрированная «Пепельная роса», выпущенная из труб Денвера, накрыла их передовые позиции тяжелым, сладковатым саваном. Фильтр армейского противогаза на лице Джеймса хрипел при каждом вдохе, индикатор токсичности мигал красным, сигнализируя о скором отказе. Но хуже газа было то, что скрывалось в этом тумане. Сверху, за бруствером окопа, раздавались звуки, от которых человеческий разум просто отказывался функционировать. Это не было похоже на перестрелку с повстанцами, к которой их готовили в бут-кэмпе. Это была бойня на скотобойне, где скотом оказались солдаты старого мира. Джеймс слышал влажный хруст ломающихся костей, булькающие крики своих сослуживцев и этот бесконечный, сводящий с ума смех. Враги смеялись. Они ржали, захлебываясь собственной кровью, пока пулеметы 50-го калибра разрывали их на куски. Рядом с Джеймсом в траншею с глухим стуком свалилось тело. Это был капрал Харрис — ветеран, который всю дорогу до Колорадо травил байки. Сейчас у капрала не было нижней челюсти. Из разорванного горла толчками хлестала артериальная кровь, заливая бронежилет. Харрис дергался в агонии, его глаза безумно вращались, умоляя о помощи. Рекрут замер, парализованный животным ужасом. Он не мог пошевелиться. Вся его военная подготовка испарилась, оставив только скулящего восемнадцатилетнего пацана. Внезапно из белого тумана прямо на край окопа спрыгнула фигура. Это была девочка. На вид ей было не больше шестнадцати. На ней была насквозь промокшая от чужой крови толстовка. Правая рука девочки висела плетью — плечевой сустав был раздроблен крупнокалиберной пулей, белые осколки кости торчали наружу сквозь мясо и ткань. По всем медицинским законам она должна была умереть от болевого шока несколько минут назад. Но фанатичка «Пепла» даже не замечала ранения. Её зрачки были расширены до краев радужки. В левой руке она сжимала тяжелый, зазубренный кусок автомобильной рессоры. Она спрыгнула в траншею, прямо на бьющегося в конвульсиях Харриса. Девочка улыбнулась — жуткой, искренней, детской улыбкой — и с размаху вогнала кусок ржавого металла прямо в глазницу умирающего капрала. Кость хрустнула. Харрис затих. Джеймс закричал, не слыша собственного голоса из-за противогаза. Он вскинул винтовку и нажал на спусковой крючок. Бах! Бах! Бах! Три пули калибра 5.56 прошили грудь фанатички навылет. Она отшатнулась, ударившись спиной о земляную стену окопа. Из пробитых легких со свистом вырвался воздух, смешанный с розовой пеной. Любой нормальный человек упал бы замертво. Но девочка лишь опустила взгляд на дыры в своей груди, затем посмотрела на дрожащего рекрута и... снова хихикнула. Она сделала шаг к нему, занося свой импровизированный нож. Химия Архитектора превратила её нервную систему в бетон. Боли не существовало. Смерти не существовало. Был только приказ Левиафана. Джеймс закричал еще громче, зажав спуск. Автомат выплюнул остаток магазина, превращая тело девочки в решето. Только когда пуля раздробила ей колено, она наконец рухнула лицом в грязь, прямо к ногам солдата. Её пальцы еще несколько секунд скребли по ботинкам Джеймса, прежде чем она окончательно замерла. Солдат выронил пустую винтовку. Его трясло так, что он не мог попасть дрожащими руками по подсумку с запасным магазином. Вдруг над полем бойни, перекрывая звуки выстрелов и предсмертные хрипы, раздался голос. Он лился из взломанных армейских систем связи и чудом уцелевших громкоговорителей на брошенных танках. — Вы пришли сюда, чтобы принести нам порядок, — монотонный, абсолютно мертвый голос Дэймона разрезал белый туман, проникая прямо в подкорку мозга. — Но мораль — это просто выдумка сытых. В темноте нет законов. А следом за его словами из динамиков пробился другой звук. Тот самый цифровой вирус, который свел с ума Капитолий. Синтезированный, искаженный помехами плач. — ...пожалуйста, не убивай их, Дэйм... мне больно... Этот диссонанс ломал психику окончательно. Голос безжалостного бога, отдающего приказы на бойню, смешивался с мольбами мертвой девочки, которую правительство пыталось использовать как оружие. Это был акустический ад. Джеймс забился в самый темный угол траншеи, подтягивая колени к груди. Он натянул на себя тело мертвого капрала Харриса, пытаясь спрятаться под ним от наступающего безумия. Фильтр противогаза издал последний, писклявый звук и отключился. Внутрь маски начал медленно просачиваться сладковатый, приторный запах пепла и химикатов. Рекрут закрыл глаза. Рекламный плакат с красивой формой и обещаниями светлого будущего окончательно сгорел в его памяти. Система отправила их не на войну. Система бросила их в пасть к дьяволу, который дышал отравленным газом и разговаривал голосами призраков. И дьявол был голоден.