Two three. No, four, and what is this, a new world?

Сентябрь 2021 г. Окраины Денвера. Поле боя. Тяжелый армейский ботинок опустился прямо на оторванную кисть в тактической перчатке. Раздался влажный, чавкающий звук. Дэйв не сбавил шага и даже не опустил голову. Убийца из Сиэтла просто перешагнул через искореженный взрывом кусок бронежилета и продолжил свой неспешный променад по филиалу Преисподней. Зрелище, раскинувшееся перед его скрытыми за черными стеклами очков глазами, вызывало в нем глубокое, почти эстетическое удовлетворение. Густой белый туман химикатов стелился по земле, скрывая лужи крови, но обнажая горы искореженной техники и разорванных тел. На лице Дэйва был закреплен массивный промышленный респиратор с двумя угольными фильтрами. Парень подготовился к этой экскурсии. Сладковатый запах «Пепельной росы» оседал на пластике маски, но не проникал в легкие. Капюшон серой куртки был плотно натянут на голову, скрывая тугую плавательную шапочку. Ни одного волоса. Ни одной улики. Привычки старого мира умирают тяжело. Сиэтлский хищник остановился возле уничтоженного правительственного бронетранспортера. У гусеницы, раскинув руки, лежал мертвый солдат Объединенных сил. Его лицо застыло в гримасе абсолютного, первобытного ужаса. Дэйв равнодушно скользнул взглядом по трупу и перевел внимание на фигуру, лежащую в паре метров от военного. Это был подросток в грязной толстовке. Грудная клетка фанатика была прошита автоматной очередью, но на мертвых губах застыла широкая, безмятежная улыбка. Молодой человек присел на корточки, стянул с правой руки перчатку и провел кончиками пальцев по холодной щеке мертвого «Ребенка Пепла». — Поразительно, — прошептал Дэйв, и его голос, приглушенный респиратором, потонул в белом тумане. Годами он выслеживал своих жертв по одной. Тратил недели на планирование, ловил их в темных парках, смотрел, как в их глазах гаснет страх, и дарил им милосердную пустоту. Он считал себя санитаром. Но то, что произошло здесь... это была индустриализация смерти. Создатель этой Империи не просто убивал. Он вырезал из людей саму концепцию страха, превращая их в идеальные, улыбающиеся механизмы утилизации. Архитектор масштабировал философию Дэйва до размеров целого мегаполиса. Из разбитого громкоговорителя на столбе неподалеку раздался треск статики. — ...зачем ты убиваешь этих людей? Я помню тот день на ранчо... — синтезированный, плачущий женский голос попытался пробиться сквозь помехи. Дэйв медленно поднялся. Под черными очками его глаза сузились в презрительной усмешке. Система старого мира была жалкой. Правительственные аналитики думали, что смогут сломать создателя этого шедевра, крутя ему записи мертвой девчонки. Идиоты. Они пытались воззвать к совести существа, которое только что утопило их армию в химическом яде. Тот, кто сидел на Троне в центре Денвера, давно перерос человеческие травмы. Внезапно из-под груды обломков бетонной стены в десяти шагах от Дэйва раздался сдавленный стон. Паломник повернул голову. Из-под куска арматуры торчала половина туловища солдата. Его ноги были намертво раздроблены бетоном. Камуфляжная форма пропиталась кровью. Военный слабо дернулся, пытаясь дотянуться до валяющейся в грязи рации. — Помоги... — прохрипел солдат, заметив высокую фигуру в капюшоне. — Медика... я не чувствую... ног. Дэйв неторопливо подошел к раненому. Его ботинки бесшумно ступали по кровавому месиву. Он посмотрел на дрожащего, цепляющегося за жизнь кусок мяса сверху вниз. В этом солдате не было ничего, кроме боли и животного страха перед пустотой. Жалкое зрелище. — Твоя система отправила тебя сюда умирать, — спокойно произнес гость из Сиэтла, доставая из ножен на поясе идеально заточенный охотничий нож. Металл тускло блеснул в оранжевом свете пожаров. — Они засунули тебя в мясорубку, а теперь ты просишь у нее отсрочки. Зачем? Чтобы прожить остаток дней в инвалидном кресле, глотая таблетки от кошмаров? Солдат замер, его глаза расширились, когда он увидел лезвие. — Нет... стой... ты кто такой... Дэйв опустился на одно колено. В его движениях не было ни злобы, ни садизма. Только холодная, выверенная хирургическая точность. — Я — милосердие, которого ты не заслуживаешь, но в котором так отчаянно нуждаешься. Левая рука в кевларовой перчатке жестко зажала рот военного, заглушая крик. Правая рука одним коротким, глубоким движением вспорола сонную артерию. Кровь ударила горячим фонтаном, испачкав край серой куртки убийцы. Дэйв держал солдата, пока конвульсии не прекратились, а глаза не остекленели, уставившись в белое небо. — Добро пожаловать домой, — прошептал серийный убийца, вытирая лезвие ножа о чистый лоскут чужой формы. Он спрятал оружие, поднялся и поправил респиратор. Мертвый эфир Денвера окутывал его, словно уютное одеяло. Дэйв посмотрел вдаль, сквозь ядовитый туман, туда, где в центре запечатанного города возвышался купол Капитолия. Там сидел человек, который перекроил реальность под свои правила. И сиэтлский паломник собирался предложить этому богу свои услуги. Дэйв перешагнул через баррикаду из колючей проволоки и растворился в белом мраке, оставляя позади гниющий старый мир.