Two three. No, four, and what is this, a new world?

Сентябрь 2021 г. Капитолий. Тронный зал. Ступени Капитолия были скользкими от почерневшей крови. Внутренний периметр охраняла элита — личная гвардия Архитектора. Они стояли в густом тумане, словно каменные горгульи, сжимая в руках штурмовые винтовки и куски заточенной арматуры. Их глаза скрывались за стеклами тяжелых противогазов, но Дэйв физически ощущал исходящую от них первобытную, животную агрессию. Сиэтлский хищник остановился у подножия лестницы. Он не поднял руки. Не дернулся к оружию. Он просто замер, как манекен, позволяя десятку стволов уставиться ему в грудь. К нему спустился Кайл. Лицо командира гвардии было изуродовано свежими шрамами от недавнего взрыва люстры, глаза лихорадочно блестели от постоянного присутствия «Пепельной росы» в крови. Кайл принюхался, словно гончая, подходя к чужаку в серой куртке и промышленном респираторе. — Ты не из стада, — прохрипел Кайл, упирая ствол автомата прямо в лоб гостю. — И ты не носишь форму Системы. Ты просто кусок мяса, который забрел не в тот район. — Я пришел посмотреть на того, кто превратил этот район в шедевр, — голос Дэйва сквозь фильтры респиратора звучал абсолютно ровно. Ни капли страха. Ни единого скачка пульса. — Отведи меня к нему. Ваша работа на улице была громкой. Ему понадобится кто-то потише. Кайл нахмурился, сбитый с толку этой нечеловеческой отстраненностью. Фанатики привыкли, что люди старого мира либо стреляют, либо умоляют о пощаде. Этот чужак вел себя так, словно сам владел этим городом. Гвардеец грубо толкнул Дэйва в спину стволом автомата. — Иди. Бог решит, на что ты сгодишься. Двери Тронного зала тяжело распахнулись. Внутри царил сюрреалистичный, болезненный полумрак. Хрусталь разбитых люстр хрустел под тяжелыми ботинками. Воздух был чище, чем на улице, но пропитан запахом озона и запекшейся крови. На стенах всё ещё мерцали уцелевшие мониторы, транслируя цифровой глитч и бесконечный, синтезированный плач ИИ-Долли. На Троне, в окружении этого цифрового безумия, сидел Дэймон. Его лицо превратилось в маску из серого бетона, исполосанную засохшими бороздами от собственных ногтей. Юноша смотрел в пустоту перед собой, ритмично постукивая пальцем по подлокотнику. Он казался мертвым, но эта мертвенность излучала такую колоссальную, подавляющую силу, что Дэйв впервые в жизни почувствовал нечто похожее на уважение. Кайл ударил гостя под колени, заставляя упасть. Но сиэтлский убийца лишь плавно опустился на одно колено, сохраняя идеально ровную осанку. Архитектор медленно перевел взгляд черных глаз на фигуру в респираторе. — Сними это, — голос Дэймона разрезал тишину зала, как ледяное лезвие. Дэйв неспешно поднял руки в кевларовых перчатках, отстегнул крепления и стянул массивную маску, а затем откинул капюшон, обнажив тугую плавательную шапочку и гладкое, лишенное эмоций лицо. Он смотрел прямо в глаза Левиафану. — У тебя нет запаха страха, — Дэймон чуть наклонился вперед, изучая гостя. — И ты не дышал моим газом. Твои зрачки реагируют на свет. Ты живой, но внутри тебя ничего нет. Кто ты? — В старом мире меня назвали бы чудовищем, — спокойно ответил Дэйв, поднимаясь с колен без разрешения. Кайл дернулся, чтобы ударить его, но Архитектор остановил гвардейца коротким жестом. — Я тот, кто дарил людям милосердие, освобождая их от их никчемных, пустых жизней. Я работал по одному. Выстраивал идеальные цепочки. А потом я увидел, что сделал ты. Гость обвел рукой разрушенный, испачканный кровью зал. — Ты построил индустриальную бойню. Твои фанатики идеальны для того, чтобы рвать в клочья армии. Они — твой молот. Но молотом нельзя вырезать опухоль, не повредив кость. Твои мясники слишком небрежны. Уголок губ Дэймона дрогнул, пытаясь сложиться в ту самую асимметричную улыбку. Ему было плевать на дерзость. В этом стерильном, социопатичном госте он увидел идеальный механизм. Инструмент, который не сломается от психоза. — Система отправила за стену крыс, — тихо произнес Левиафан, откидываясь на спинку Трона. — Мои камеры в Восточном секторе зафиксировали тени. Это не пехота. Это профессионалы. Скальпели старого мира, которые ползут сюда, чтобы отключить мои генераторы или всадить пулю мне в затылок. Дэймон посмотрел на цифровые экраны, где продолжало транслироваться лицо Долли, и его голос упал до зловещего, механического шепота: — Мои дети сейчас опьянены кровью. Если они начнут гоняться за тенями, они разнесут половину внутренних коммуникаций. Архитектор снова посмотрел на Дэйва. — Ты говоришь, что умеешь выстраивать идеальные цепочки. Ты называешь себя милосердием. Дэйв медленно достал из ножен свой охотничий нож. Металл блеснул в свете глитчующих экранов. Он не угрожал. Он демонстрировал свой инструмент. — Я люблю тишину, — произнес убийца из Сиэтла. — А эти крысы слишком громко дышат в твоем городе. Дай мне сектор. Я покажу им, что значит настоящая, стерильная темнота. Дэймон смотрел на лезвие несколько долгих секунд. Затем он медленно кивнул. — Кайл. Дай ему доступ к камерам Восточного сектора. Пусть охотится. Левиафан нашел своего личного цепного призрака. А Эбигейл и Эмили даже не подозревали, что теперь по их следу идет не толпа орущих фанатиков, а абсолютно хладнокровный, методичный хищник, для которого их убийство — это искусство.