Two three. No, four, and what is this, a new world?

Сентябрь 2021 г. Денвер. Восточный сектор. Подступы к Энергосети. Дэйв сидел в операторской будке заброшенной станции метро, превращенной гвардейцами в передовой пост наблюдения. Перед ним мерцала стена из двенадцати мониторов, подключенных к уцелевшим уличным камерам Восточного сектора. В залах метро царил густой химический туман, но здесь, за массивной гермодверью, воздух был чище. Серийный убийца неторопливо поправил респиратор. Его пальцы в тонких кевларовых перчатках порхали над клавиатурой пульта управления, переключая каналы. Архитектор предоставил ему абсолютный контроль над закрытым контуром безопасности. На шестом мониторе, в зеленоватом свете камеры ночного видения, мелькнули две тени. Они двигались вдоль стены разрушенного торгового центра. Дэйв замер, впиваясь взглядом в экран. По черным очкам пробежали блики от мерцающего интерфейса. Профессионалы. Без сомнения. Их перемещение было эталонным, словно вырезанным из армейского устава — идеально выверенные сектора обстрела, синхронные шаги, бесшумная поступь. Они использовали тепловизоры, но не подозревали, что Архитектор встроил в камеры систему распознавания силуэтов, которой было плевать на температуру тела. Охотник коснулся сенсорного экрана. На тепловой карте сектора загорелись две красные точки. Гость из Сиэтла отметил их траекторию. Они шли к подстанции. — Громко дышите, крысы, — прошептал он, и его голос, искаженный фильтром, прозвучал как шелест сухой листвы. Спецназовцы старого мира думали, что всё ещё находятся на войне. Они ожидали встретить толпу обдолбанных газом фанатиков. Они не понимали, что зашли в вольер к существу, которое годами оттачивало искусство невидимого убийства в бетонных джунглях. Палец в перчатке нажал последовательность клавиш на пульте. С тяжелым, металлическим лязгом сработали электромагнитные замки на массивных решетках в ста метрах впереди по курсу нарушителей. Выход из торгового центра был перекрыт. Второй клик. Свет в вестибюле, который чудом уцелел до этого дня, мигнул и погас, погружая огромное помещение в абсолютную темноту. Тепловизоры добычи на мгновение ослепли от резкого перепада яркости. Третий клик. Из всех уличных динамиков в секторе, перекрывая синтезированный плач ИИ, ударил оглушительный, рвущий барабанные перепонки белый шум. Дэйв не собирался пугать их пафосными речами. Он хотел оглушить их, лишить связи и способности слышать шаги. Поднявшись из операторского кресла, паломник проверил охотничий нож на поясе. Стерильная темнота Восточного сектора приняла его в свои объятия. Охота перешла в активную фазу. Эбигейл резко остановилась. Резкий скрежет металла, закрывшего выход, заставил сердце пропустить удар. В ту же секунду мир вокруг провалился в непроглядный мрак. Тепловизионный режим ПНВ выдал ошибку, ослепленный скачком яркости и густым газом, который начал нагреваться от работающих под потолком генераторов. — Эм! Доклад! — крикнула Эбигейл в рацию, но из динамика в шлеме раздался только агрессивный статический треск. Глушилка. Профессиональная выучка требовала сохранять хладнокровие. Эбигейл переключила прибор на обычное ночное видение. В зеленоватом, зернистом свете она увидела напарницу в десяти шагах позади. Эмили прижалась к колонне, её карабин мелко дрожал. — Коммуникации нет! — Эбигейл пришлось кричать, срывая голос, чтобы перекрыть плотную стену белого шума, льющуюся из репродукторов. — Нас заперли! Это ловушка! — Я... я не слышу тебя! — Эмили замотала головой. Сквозь толстое стекло противогаза её глаза казались огромными. Паника, которую девушка сдерживала с самого периметра, начала прорываться наружу. Командир отряда сделала жест рукой: «Перегруппировка. Отходим к стене». Они начали отступать. Каждый шаг по хрустящему хрусталю разбитых витрин казался громом. Но из-за звукового давления они не слышали даже собственного дыхания. Вдруг Эбигейл почувствовала ледяной сквозняк затылком. В зернистом ПНВ, прямо между ней и напарницей, из абсолютной черноты переулка материализовалась фигура. Это был не обезумевший подросток с куском трубы. Силуэт двигался абсолютно бесшумно, плавно, как ртуть. Лицо скрывалось за промышленным респиратором и глухими очками. Хищник появился не для того, чтобы стрелять. В его правой руке тускло блеснуло идеально заточенное лезвие. Эбигейл вскинула карабин, наводя ствол на чужака, но тот действовал на опережение. Одним молниеносным, плавным уклонением серая тень ушла с линии огня и нанесла удар. Целью был не бронежилет. Дэйв метил в уязвимую точку, которую знал каждый анатом. Короткий, глубокий выпад снизу вверх. Охотничий нож вошел в мягкие ткани бедра Эмили, прямо под краем кевларовой панели, вспарывая бедренную артерию. Спецназовец не закричала. Оглушительный белый шум поглотил её хрип. Девушка просто рухнула на бетонный пол, выронив оружие. Фонтан крови, кажущейся абсолютно черной в свете ПНВ, ударил на пол торгового центра. Эбигейл, парализованная на долю секунды этим бесстрастным насилием, вдавила спусковой крючок. Автоматная очередь разорвала темноту. Бах-бах-бах-бах-бах! Трассирующие пули высекли снопы искр из бетонной колонны. Но серой тени там больше не было. Дэйв растворился во мраке так же легко, как и появился. Никаких следов. Только истекающая кровью Эмили. Эбигейл бросилась к напарнице, падая на колени. Её руки, тренированные затягивать тактические хомуты, теперь судорожно пытались наложить жгут на разорванную ногу. Кровь была невыносимо горячей, она заливала перчатки, делая их скользкими. Эмили слабо хрипела сквозь фильтры противогаза, её глаза быстро теряли фокус. — Держись, Эм! Я здесь, слышишь?! — командир отряда кричала, срываясь на рыдания, не слыша собственного голоса из-за бесконечной статики. В этот момент Эбигейл окончательно поняла замысел врага. Охотник не хотел убивать их обеих сразу. Он перерезал сухожилия добыче, чтобы посмотреть, как вторая будет захлебываться в панике, пытаясь спасти то, что спасти уже невозможно. Стерильная, абсолютная жестокость.