Two three. No, four, and what is this, a new world?

Сентябрь 2021 г. Денвер. Восточный сектор. Торговый центр. Девяносто килограммов мертвого веса. Тактическая экипировка, кевлар, оружие и обмякшее тело напарницы превратились в неподъемный свинцовый якорь. Эбигейл тащила Эмили за лямки бронежилета, скользя коленями по хрустящему стеклу и собственной крови. Черная лужа тянулась за ними жирным, блестящим следом. Командир отряда тяжело хрипела сквозь фильтры противогаза, её мышцы горели от молочной кислоты. Белый шум из динамиков продолжал давить на барабанные перепонки, превращая мир в сплошную, пульсирующую боль. Впереди, в зеленоватом свете ПНВ, мелькнула массивная стальная дверь — бывшее хранилище инкассаторов или укрепленная подсобка. Эбигейл рванула ручку. Не заперто. Она втащила Эмили внутрь, оставляя на пороге кровавое месиво, и с размаху захлопнула тяжелую створку. Металлический лязг затворов прозвучал как выстрел. Командир навалилась спиной на холодную сталь, судорожно поворачивая внутренние щеколды и ригели. Затем она уперлась ботинками в тяжелый металлический стеллаж и, сорвав ногти, с диким рыком придвинула его вплотную к двери. Баррикада была идеальной. Никакой таран её не возьмет. Эбигейл рухнула на колени рядом с напарницей, срывая с пояса аптечку. — Эм... Эм, смотри на меня! Только не закрывай глаза! — кричала она, пытаясь перекричать статику. Она разорвала штанину Эмили тактическими ножницами. Рана была ужасающей. Охотник бил не просто чтобы ранить. Он нанес хирургически точный, восходящий удар под углом, вспарывая бедренную артерию вдоль. Кровь не просто текла — она пульсировала тугими толчками в такт затухающему сердцебиению. Эбигейл начала накладывать турникет, затягивая вороток с такой силой, что пластик жалобно скрипнул. Но скользкая от крови ткань съезжала. Жгут не мог полностью пережать разорванный сосуд. Эмили булькала сквозь маску, её пальцы слабо царапали бетонный пол. И внезапно... белый шум исчез. Оглушительная, разрывающая перепонки статика просто выключилась. В наступившей звенящей тишине стал слышен лишь тяжелый, прерывистый хрип раненой девушки и капли крови, падающие на бетон. Эбигейл замерла, вскинув ствол карабина на дверь. — Четыре минуты, — спокойный, лишенный малейших эмоций мужской голос раздался прямо из вентиляционной решетки под потолком подсобки. Он не был усилен микрофоном. Хищник стоял где-то совсем рядом, в техническом коридоре, и говорил в вентиляционный короб. — Именно столько требуется человеческому сердцу, чтобы выкачать всю кровь через продольный разрез бедренной артерии. Командир отряда стиснула зубы, направляя луч тактического фонаря на решетку. — Пошел ты нахуй! — выплюнула Эбигейл. — Подойди к двери, сука! — В этом нет необходимости, — ровно ответил голос из темноты. В его тоне не было ни издевки, ни злости. Только академический интерес. — Вы забаррикадировались от физической угрозы. Это правильный тактический протокол. Но вы заперли себя в гробу. Твоя баррикада не удержит её жизнь внутри тела. Эбигейл с силой надавила обеими руками на рану Эмили, пытаясь остановить кровотечение весом собственного тела. — Эм, держись... вертушка уже в пути, эвакуация скоро будет... — шептала она, зная, что лжет. Вертушки не летают в ядовитом тумане. — Ты давишь на разрыв артерии, — продолжал ледяной голос Дэйва из вентиляции. — Твои руки скользят. Кровь уже пропитала твои перчатки, рукава и колени. Запах меди и железа сейчас сильнее запаха химикатов, не так ли? Через две минуты её мозг начнет испытывать кислородное голодание. Она перестанет узнавать тебя. Раздался тихий металлический скрежет. Охотник не пытался выломать дверь. Он медленно, ритмично проводил лезвием своего ножа по стальной обшивке с обратной стороны. Шшшр-р-р... Шшшр-р-р... Этот звук царапал нервы, заставляя Эбигейл сжиматься в комок. Эмили внезапно дернулась. Её ослабевшая рука в кевларовой перчатке поднялась и легла на запястье Эбигейл. Раненная напарница смотрела на командира расширенными, затуманенными глазами сквозь стекло противогаза. Она медленно покачала головой. В этом слабом жесте было всё: принятие неизбежного, боль и последняя просьба. Эмили попыталась стянуть с себя маску — инстинктивное желание глотнуть воздуха перед смертью, даже если этот воздух отравлен. — Нет! Не смей! — Эбигейл перехватила её руку, прижимая к полу. По щекам командира градом катились слезы, смешиваясь с потом под резиновой маской. — Я не оставлю тебя здесь! — Она уже мертва, — констатировал Дэйв, и скрежет ножа по двери прекратился. — Ты тратишь силы на труп. Когда её сердце остановится, ты останешься одна в этой тесной, железной коробке. В полной темноте. С гниющим куском мяса, который минуту назад был человеком, которого ты любила. Эбигейл зажмурилась, издав глухой, животный стон. Стерильный психопат по ту сторону двери бил точно в цель. Он вскрыл их тайну, он вывернул их страхи наизнанку, даже не повышая голоса. Под её руками грудная клетка Эмили судорожно вздымалась всё реже. Пульс под скользкими от крови пальцами превратился в слабую, нитевидную дрожь. Эбигейл прижалась лбом к холодному стеклу противогаза напарницы. Впервые за годы безупречной службы она не знала, что делать. Баррикада защищала её от ножа, но она медленно, с садистской неизбежностью убивала её разум. А за дверью, в непроглядном мраке Восточного сектора, серийный убийца терпеливо ждал, когда её психика окончательно треснет по швам.