Two three. No, four, and what is this, a new world?

Сентябрь 2021 г. Денвер. Восточный сектор. Подсобка хранилища. Стены бетонной коробки сжимались, словно тиски. Воздух внутри подсобки был таким густым от запаха железа, пота и сгоревшего адреналина, что его, казалось, можно было резать ножом. В этой абсолютной, непроницаемой темноте Эбигейл слышала только три вещи: сиплый, угасающий хрип Эмили, ритмичный скрежет лезвия по ту сторону стальной двери и бешеный, первобытный стук собственного сердца Паника — это роскошь для гражданских. Слезы на лице командира отряда выхли. На их место пришел абсолютно ледяной, животный фокус. Эбигейл поняла: если она продолжит играть по правилам этого ублюдка, они обе сгниют в этой коробке. Турникет не справлялся. Артерия была порвана слишком высоко. Эбигейл нащупала в аптечке пакет с гемостатическим бинтом. Вслепую, ориентируясь только на осязание в залитых горячей кровью перчатках, она сделала то, от чего гражданский бы упал в обморок. Она с силой раздвинула края рваной раны на бедре напарницы пальцами. Эмили издала глухой, булькающий стон под маской и судорожно выгнулась, но Эбигейл навалилась на нее всем весом. — Терпи, Эм. Терпи, мать твою, — прошептала командир, погружая пальцы прямо в скользкое месиво мышц, пока не нащупала пульсирующую, разорванную трубку бедренной артерии. Она жестко зажала её двумя пальцами, перекрывая поток, а другой рукой начала яростно, глубоко тампонировать полость раны гемостатиком. Химия в бинте вступила в реакцию с кровью, начав стремительно сворачиваться, обжигая ткани. Эмили забилась в конвульсиях от болевого шока, но Эбигейл перенесла всё свое тело на колено и вдавила его прямо в затампонированную рану. Кровотечение остановилось. Это был грязный, варварский метод, который грозил некрозом и ампутацией в будущем, но прямо сейчас, в эту секунду, он купил Эмили жизнь. Напарница обмякла, её дыхание стало едва заметным, но оно было. Эбигейл замерла, продолжая давить коленом на бедро Эмили. Она медленно, бесшумно подняла с пола свой карабин. Скрежет ножа за дверью внезапно прекратился. Тишина стала осязаемой. Клаустрофобия сжала горло стальными тисками. Эбигейл не видела ничего дальше вытянутой руки. Любой шорох казался предвестником смерти. Охотник снаружи потерял свой ритм. Дэйв ждал рыданий. Он ждал криков отчаяния, просьб о пощаде или звука предсмертной агонии. Но бетонная коробка молчала. Эта тишина ломала его идеально выстроенный, стерильный сценарий. Серийный убийца привык к тому, что жертвы ведут себя предсказуемо. Его высокомерие стало его первой и последней ошибкой. — Ты разочаровываешь меня, — раздался искаженный фильтрами голос. Но на этот раз он звучал не из-за двери. Дэйв нашел технический лаз. Он прополз по узкому коробу вентиляции над подвесным потолком коридора и теперь находился прямо над подсобкой. Голос исходил из алюминиевой решетки в потолке, ровно в центре комнаты. — Ни криков. Ни мольбы. Ты просто сидишь там в луже крови и ждешь конца, — в голосе убийцы проскользнула нотка раздражения. Гений контроля терял контроль. Эбигейл не шевелилась. Она сидела в полной темноте, направив короткий ствол карабина вертикально вверх. Она знала устройство таких зданий. Вентиляционные короба — это просто миллиметровая жесть. Подвесный потолок — прессованный картон. — Покажи мне свое лицо, — прошептал Дэйв из вентиляции. Он совершил фатальную ошибку — он захотел посмотреть. Сквозь решетку в потолке ударил узкий, ослепительный луч тактического фонаря, разрезая темноту подсобки. Свет мазнул по окровавленному лицу Эбигейл. Дэйв смотрел прямо на неё сквозь прорези вентиляции. Он думал, что она ослеплена и сломлена. Он не учел, что перед ним сидит оперативник, рефлексы которого вбивались годами ежедневных тренировок. И этот оперативник только что перешел в режим берсерка. Эбигейл не щурилась. Она не произнесла ни слова. Её палец вдавил спусковой крючок карабина до упора. То, что произошло дальше, нельзя было назвать перестрелкой. Это была аннигиляция в замкнутом пространстве. В тесной бетонной коробке грохот выстрелов ударил по ушам с физической силой кувалды. Бронебойные пули калибра 5.56 прошили алюминиевую решетку и тонкий металл воздуховода так же легко, как бумагу. Но Эбигейл не остановилась после первого выстрела. Она зажала спуск и начала яростно, животно, водить стволом карабина из стороны в сторону, выкашивая вентиляционную трубу фулл-авто очередью. Вспышки дульного пламени осветили подсобку стробоскопом. Гильзы градом посыпались на бетон, звеня в такт оглушительному реву оружия. Озоновый запах сгоревшего пороха смешался с запахом крови. Прямо над её головой, в узком металлическом коробе, разверзся настоящий филиал Ада. Свинцовый шквал на дистанции в два метра творил с человеческим телом чудовищные вещи. Высокоскоростные пули, рикошетя от стальных стенок трубы, превращали плоть и кости Дэйва в кашу. Дробимые позвонки, разрываемые легкие, лопающиеся артерии — всё это смешивалось в кровавый фарш внутри жестяного гроба. Дэйв даже не успел закричать. Вентиляционный короб начал деформироваться и оседать под тяжестью разорванного на куски мяса и свинца. Алюминиевая решетка вылетела с мясом, и из рваной дыры в потолке, прямо на Эбигейл, ударил фонтан. Это была не просто кровь. Это была горячая, вязкая пульпа из крови, обрывков тактической куртки, осколков костей и фрагментов внутренних органов. Жидкий, кровавый дождь залил противогаз Эбигейл, её шлем, плечи и лежащую на полу Эмили. Весь стерильный, идеальный психопат, считавший себя милосердным хирургом, за долю секунды был утилизирован в вентиляции и выплеснут на пол в виде кровавого шлама. Автомат затвором клацнул — патроны закончились. В тесной комнате воцарилась пронзительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, хриплым дыханием Эбигейл и влажным звуком падающих с потолка ошметков. Эбигейл опустила оружие. Ее трясло от выброса адреналина. Включив фонарь на стволе, она направила его вверх. Дыра в потолке была похожа на вход в мясорубку. Металл был порван в клочья, а всё пространство внутри было залито толстым слоем черного, кровавого месива. От Дэйва действительно не осталось и мокрого места. Серийный убийца, возомнивший себя богом, сдох как крыса в трубе, превратившись в биологический мусор под ногами своей жертвы. Оперативник перевела взгляд на Эмили. Напарница была жива, её грудь слабо вздымалась. Они убили охотника. Но они всё ещё были заперты в центре Империи Пепла, в радиусе поражения ядовитого тумана, с истекающим кровью бойцом на руках, который только что был крещен в крови своего несостоявшегося убийцы.