Two three. No, four, and what is this, a new world?

Февраль 2021 г. (За полгода до штурма Капитолия) Денвер. Минус третий уровень заброшенной парковки. Бетонный потолок подземного паркинга был покрыт густой сетью вентиляционных труб, наспех сваренных между собой. Воздух здесь не циркулировал — он стоял плотной, тяжелой массой, пропитанной запахом аммиака, жженого сахара и старой крови. Это место гвардейцы называли «Гаражом». Инкубатор, где старый мир переплавляли в новый. Дэймон стоял за толстым, бронированным стеклом наблюдательной будки. На его лице еще не было тех глубоких, воспаленных шрамов от собственных ногтей, а взгляд оставался пугающе осмысленным. Рядом с ним, вытянувшись по стойке смирно, стоял Кайл. Тогда он еще носил чистую форму, снятую с мертвого полицейского. — Синтез идет медленно, командир, — доложил Кайл, передавая Архитектору планшет с графиками. — Формула Арвида гениальна, но нам не хватает прекурсоров. Приходится выпаривать старые армейские запасы слезоточивого газа и смешивать их с синтетическими опиатами. Дэймон не смотрел на планшет. Его взгляд был прикован к тому, что происходило по ту сторону стекла. В центре пустого бетонного зала, пристегнутый кожаными ремнями к стоматологическому креслу, бился в истерике худой, бледный подросток лет пятнадцати. Это был беспризорник, выловленный на улицах гниющего Денвера. Парень орал, срывая голос, его глаза расширились от животного, первобытного ужаса. К его лицу была намертво примотана скотчем кислородная маска, соединенная гофрированным шлангом с тяжелым стальным баллоном. Из баллона в маску медленно поступал густой белый туман — самая первая, нестабильная версия «Пепельной росы». — Арвид говорил, что чистая химия просто превратит их в овощи, — тихо произнес Дэймон. Его голос эхом отразился от стен будки. — Страх — это нейронная цепь. Газ выжигает амигдалу, отключает болевые рецепторы. Но если оставить мозг пустым, тело просто умрет от истощения. Им нужен новый фундамент. Им нужен ритм, который заменит инстинкт самосохранения. Архитектор положил ладонь на пульт управления перед стеклом. На панели был выведен тумблер звукового генератора. — Включай вторую фазу, — приказал он. Кайл щелкнул тумблером. В бетонном зале за стеклом с потолка опустились массивные промышленные динамики. Изолятор наполнился глухим, давящим белым шумом. Это была не просто статика — Дэймон прописал звуковой код. Специфическая частота, наложенная на низкочастотный гул, который резонировал прямо в грудной клетке. Подросток в кресле внезапно перестал кричать. Его тело, секунду назад выгибающееся в конвульсиях, обмякло. Глаза, полные слез и ужаса, остекленели. Газ растворил его личность, стер память о холодных улицах, голоде и страхе перед смертью. А белый шум заполнил образовавшуюся пустоту абсолютным, стерильным порядком. Дэймон нажал кнопку интеркома, и его ровный голос полился в зал, смешиваясь со статикой: — Мораль — это выдумка сытых. В темноте нет законов. Боль закончилась. Вы — пепел старого мира. Мальчик в кресле медленно, дергано повернул голову в сторону бронированного стекла. Его зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно. Лицевые мышцы, парализованные химией, дрогнули. Губы растянулись в широкой, неестественной, асимметричной улыбке. Это не была улыбка радости. Это был оскал существа, которое физически разучилось бояться. Он больше не был бездомным подростком. Он стал идеальным винтиком. Первым из тысяч. — Работает, — выдохнул Кайл, с благоговением глядя на это перерождение. — Они не чувствуют боли. Они будут рвать врагов голыми руками, если вы прикажете. — Они будут делать это только до тех пор, пока звучит статика, — холодно поправил его Архитектор, отворачиваясь от стекла. — Этот шум — их новая нервная система. Если он прервется... если кто-то чужой вклинится в эту частоту... их разорвет изнутри их собственный, заблокированный страх. Юноша посмотрел на своего лейтенанта. — Начинайте массовое производство. Замените музыку на улицах. Поставьте генераторы на каждой вышке в городе. Денвер должен оглохнуть, прежде чем он прозреет. Дэймон Смит вышел из наблюдательной будки, оставляя в «Гараже» свое первое успешное творение. Он заложил бомбу замедленного действия в головы тысяч людей, еще не зная, что через полгода правительство найдет способ взломать этот самый белый шум голосом мертвой девочки.