Two three. No, four, and what is this, a new world?

Октябрь 2021 г. Капитолий. Центральная вышка — Медицинский блок / Серверная. Капля прозрачного физиологического раствора медленно, ритмично падала в пластиковый дозатор капельницы. Кап. Кап. Кап. Эбигейл сидела на жестком металлическом стуле у больничной койки. Эмили спала. Лицо напарницы всё ещё оставалось пугающе бледным, но дыхание было ровным. Хирургические скобы надежно стягивали края чудовищной раны на бедре. Левиафан сдержал слово. В стерильных, сияющих хромом подвалах Капитолия старого мира нашлось всё: от аппаратов искусственного кровообращения до запасов антибиотиков и плазмы. Бывший командир отряда SWAT провела ладонью по своему лицу. На ней больше не было тяжелого противогаза с угольными фильтрами. Она дышала воздухом Центральной вышки. Этот воздух был пропитан микродозами «Пепельной росы». Эбигейл закрыла глаза, пытаясь вызвать в себе привычное чувство ярости. Она пыталась вспомнить разорванного Джереми, бойню на периметре, свой долг перед правительством. Она твердила себе эту мантру каждое утро: «Я здесь только ради Эм. Я собираю информацию. Я найду слабое место и убью его». Это были те самые пять процентов её воли, отчаянно цепляющиеся за прошлую жизнь. Но ненависть не приходила. Амигдала, отвечающая за страх и агрессию, была подавлена химикатами. Вместо паники Эбигейл чувствовала пугающую, ледяную ясность. Когда она смотрела на мониторы, транслирующие марширующие по улицам шеренги фанатиков, она больше не видела монстров. Сквозь призму газа она видела идеальную, абсолютную дисциплину. Она видела порядок, который старый мир так и не смог построить. И где-то в самой глубине своего отравленного сознания оперативник начала испытывать искреннее, глубокое уважение к юноше, который смог возвести эту монументальную машину из пепла и крови. Эбигейл открыла глаза, поправила кобуру с пистолетом на новом, черном тактическом поясе без знаков различия Объединенных сил, и вышла из палаты. Началась её смена. Серверная Центральной вышки гудела от работы десятков кулеров. Дэймон доверил ей охрану внутреннего периметра связи. Он знал, что она профи, и он знал, что газ сделает свою работу. Спецназовец опустилась в кресло перед главным терминалом. Её задача заключалась в мониторинге уличных частот. Но те самые пять процентов сопротивления заставили её пальцы застучать по клавиатуре, открывая скрытые логи системы. Эбигейл хотела понять, с чем именно столкнулась Империя Пепла. Она вывела на экран аудиокоды правительственной трансляции — того самого вируса, который сводил Дэймона с ума, говоря голосом мертвой Долли. — ...почему ты не дал им патроны? Зачем ты бросил меня там? — тихо, фоном заскулил синтезированный голос из наушников. Эбигейл нахмурилась. Её тактический опыт подсказывал, что здесь что-то не сходится. Она открыла спектральный анализ звука. Волны не повторялись. Это был не зацикленный аудиофайл. Пальцы оперативника быстро вбили команду трассировки. Код правительственного сигнала распаковался на экране водопадом зеленых символов. Эбигейл вчиталась в архитектуру трансляции, и её зрачки сузились. Холодный пот, который она не чувствовала уже несколько недель, вдруг выступил на затылке. Это была не просто склейка старых голосовых сообщений. Правительственные аналитики загрузили весь цифровой след убитой девочки: её соцсети, переписки, медицинскую карту из рехаба, записи голоса — всё это было скормлено военной нейросети. Старый мир создал адаптивный искусственный интеллект. Цифрового паразита. Программа в реальном времени анализировала радиоперехваты из Денвера, отслеживала передвижения войск Дэймона и генерировала новые фразы, бьющие в самые уязвимые точки Архитектора. ИИ Долли обучался. Он подстраивался под психику Левиафана, чтобы сломать его максимально эффективно. Эбигейл выдернула флешку из терминала. Она могла стереть это. Могла промолчать, позволив правительству медленно сводить бога этого города с ума. Это был её шанс на саботаж. Но газ в её легких шепнул: «Он спас Эмили. Он защищает этот порядок. Угроза системе — это угроза для вас обеих». Оперативник развернулась и твердым шагом направилась в Тронный зал. Дэймон стоял у огромного панорамного окна, глядя на клубящийся внизу белый туман. В Тронном зале было пусто, только Кайл замер изваянием у дверей. Эбигейл вошла внутрь, её шаги эхом отдались от бетонных сводов. Архитектор не обернулся. Он чувствовал её присутствие. Он позволил ей подойти почти вплотную — привилегия, которую не имел даже Кайл. Дэймон видел в её жестком, бескомпромиссном профиле тень той, кто когда-то пыталась защитить его на ранчо. Эбигейл была живым, дышащим щитом. — Эмили дышит сама. Завтра снимем дренаж, — тихо произнес юноша, продолжая смотреть на мертвый город. — Спасибо, — голос Эбигейл прозвучал сухо, по-военному. Она остановилась в двух шагах от него, протягивая планшет с вставленной флешкой. — Но я здесь не за этим. Я вскрыла логи правительственной трансляции. Дэймон медленно повернул голову. Его асимметричная улыбка дрогнула, когда он услышал о трансляции. Это была его открытая рана. — И что там, оперативник? Очередная порция аудиомусора? — Хуже, — Эбигейл посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Газ подавил её страх перед ним. Она говорила с ним как тактик с командиром. — Это не запись. Правительство использует адаптивную нейросеть. Они создали алгоритм на основе цифрового следа вашей... подруги. Архитектор замер. Черные дыры его глаз впились в экран планшета, который она держала. — ИИ анализирует наши действия, — продолжила девушка, чеканя слова. — Он слушает наши частоты. Когда вы отдали приказ на газовую атаку, алгоритм зафиксировал всплеск радиообмена и сгенерировал фразу про бойню, используя её голос. Это паразит. Он не зациклен. Он учится делать вам больно в реальном времени. Дэймон взял планшет из её рук. Его пальцы, испещренные шрамами, побелели от напряжения. Он смотрел на спектральный анализ, подтверждающий её слова. Старый мир не просто осквернил могилу. Они выкопали труп, привязали к нему нитки и заставили танцевать нейросетевой танец. Медленно, пугающе медленно, Архитектор рассмеялся. Это был тихий, сухой звук, похожий на шелест битого стекла. — Они оцифровали мою боль и превратили её в софт, — прошептал Левиафан. Он поднял взгляд на Эбигейл. В его глазах больше не было безумия или истерики. Там был холод абсолютного, машинного расчета. — Ты могла промолчать. Могла оставить меня истекать кровью в эфире. Почему ты принесла это мне? Вопрос ударил прямо в её пять процентов сопротивления. Эбигейл стиснула зубы. Я шпион. Я просто втираюсь в доверие, мысленно прокричала она себе. Но вслух, абсолютно искренне, её голос, пропитанный «Пепельной росой», ответил: — Потому что алгоритмы можно взломать. Вы — хакер. А я знаю, как устроены военные сети Объединенных сил. Если они используют обучающийся ИИ, значит, где-то за стеной есть физический сервер, который его обрабатывает. Дэймон шагнул к ней вплотную. Запах пепла и озона окутал оперативника. — Мы не будем его глушить, — тихо произнес бог Денвера, и его асимметричная улыбка стала похожа на лезвие бритвы. — Мы заразим их в ответ. Подготовь мне каналы доступа, Эбигейл. Мы устроим этой нейросети лоботомию. Сделка была скреплена. Скальпель старого мира официально начал резать своих создателей.