Two three. No, four, and what is this, a new world?

Октябрь 2021 г. Капитолий. Центральная вышка — Медицинский блок. Тупая, пульсирующая боль в бедре была единственным, что связывало Эмили с реальностью. Она лежала на больничной койке, глядя в серый бетонный потолок. В палате пахло хлоркой и озоном — вентиляция здесь работала в автономном режиме, не пропуская внутрь сладковатый яд «Пепельной росы». Раненая девушка попыталась пошевелить онемевшими пальцами на ноге. Получилось. Хирургия Левиафана действительно работала. За дверью не было слышно шагов охраны. Не было лязга оружия. Но когда тяжелая металлическая створка бесшумно отворилась, температура в палате словно упала на несколько градусов. Эмили напряглась, инстинктивно подтягивая здоровую ногу и нащупывая под подушкой тяжелые металлические хирургические ножницы — единственное оружие, которое ей удалось украсть с подноса медбрата из «Детей Пепла». В палату вошел Дэймон. Бывший боец SWAT впервые видела бога этого мертвого города вживую, без помех снайперского прицела или экранов тепловизора. Он не был огромным мутантом или закованным в броню генералом. Перед ней стоял худой, сутулый юноша в темной тактической куртке. Но его лицо... Эмили почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Серая, почти бетонная кожа была исполосована глубокими, зажившими бороздами от собственных ногтей. А вместо глаз на нее смотрели две абсолютно черные, бездонные пустоты, в которых не было ни капли человеческого. Архитектор не спеша подошел к изножью койки. Он двигался абсолютно бесшумно, словно призрак. — Твоя напарница прямо сейчас переписывает протоколы безопасности вашей хваленой Системы, — голос Дэймона прозвучал тихо, монотонно, без малейших вибраций. — Она вскрыла серверы старого мира, как консервную банку. Она дышит моим пеплом и становится идеальным механизмом. Эмили крепче сжала рукоятки ножниц под подушкой. — Она делает это только потому, что ты держишь меня здесь, ублюдок, — процедила девушка, не отводя взгляда от этих жутких глаз. — Ты накачал её своим газом. Ты сломал её. Уголок изодранных губ Левиафана медленно пополз вверх, образуя ту самую асимметричную, пугающую улыбку. — Я ничего не ломал, Эмили. Я просто убрал лишний шум из её головы. Страх, присягу, мораль. Я оставил только то, что действительно имеет значение. Я оставил инстинкт защищать тебя. Юноша сделал плавный шаг вдоль койки, останавливаясь в полуметре от лица раненой оперативницы. — Ты ведь знаешь, что она сделала в том торговом центре? — Дэймон чуть склонил голову набок. — Она выпустила шестьдесят бронебойных пуль в человека, который просто дышал не в ту сторону. Она превратила его в мясной фарш. Не ради Империи. Ради того, чтобы твое сердце не остановилось. Эмили сглотнула. Она помнила этот грохот, помнила, как Эбигейл голыми руками копалась в её разорванной артерии. — Она профи. Но любой профи ломается, если у него нет якоря, — Архитектор протянул руку и почти ласково коснулся прозрачной трубки капельницы, по которой текла плазма. — Ты — её якорь. Её слабое звено. Если ты умрешь, она выжжет эту вышку дотла, а потом пустит себе пулю в висок. Рука Эмили молниеносно вынырнула из-под подушки. Тяжелые металлические ножницы со свистом рассекли воздух, метя прямо в сонную артерию Дэймона. Это был рефлекс, вбитый годами тренировок — устранить угрозу, ударить первым. Дэймон не отшатнулся. Он не попытался заблокировать удар или отскочить. Острие лезвий остановилось ровно в миллиметре от серой кожи на его шее. Рука Эмили дрожала от напряжения. Она могла убить его прямо сейчас. Одно движение. Но черные глаза Архитектора даже не моргнули. Он смотрел на нее с абсолютным, ледяным спокойствием, словно она приставила к его горлу не сталь, а перышко. — Почему ты остановилась? — прошептал Левиафан. В его голосе не было страха. Только академический интерес биолога, наблюдающего за подопытной крысой. — Убей меня. Освободи этот город. Эмили тяжело дышала. Пот катился по её лицу. Она понимала почему. Если этот подросток умрет в её палате, тысячи обдолбанных газом фанатиков снаружи разорвут их с Эбигейл на куски. Газ перестанет подаваться. Белый шум отключится. Денвер захлебнется в крови и агонии. И Эбигейл, которая сейчас сидит в серверной на нижних этажах, погибнет первой. Дэймон был монстром. Но он был несущей опорой этого ада. Выбьешь опору — и потолок рухнет на них всех. Раненая девушка медленно, сдавленно зарычав от бессильной ярости, опустила руку и бросила ножницы на пол. Металл со звоном ударился о бетон. Дэймон всё так же спокойно смотрел на неё. Асимметричная улыбка стала чуть шире. Тест был пройден. — В тебе нет яда, но ты мыслишь так же ясно, как мы, — констатировал Архитектор. — Ты понимаешь архитектуру власти. Ты понимаешь, что теперь ты — мой самый ценный заложник. Ошейник, который я надел на свою лучшую цепную собаку. Юноша развернулся и медленно пошел к выходу. У самых дверей он остановился и бросил через плечо: — Выздоравливай, Эмили. Тебе понадобится много сил, чтобы смотреть, кем станет твоя любовь в моем мире. И у тебя не будет права закрыть глаза Металлическая створка захлопнулась, оставив раненую оперативницу в звенящей тишине. Эмили смотрела на пустую стену. Она не дышала газом. Но прямо сейчас, в этой стерильной палате, она поняла, что Империя Пепла поглотила её разум так же надежно, как и легкие её напарницы. Ловушка захлопнулась.