Two three. No, four, and what is this, a new world?

Октябрь 2021 г. Капитолий. Нижние ярусы. Блок содержания. Темнота в карцере была плотной, как черный бархат. Она давила на глазные яблоки, заставляя мозг придумывать фантомные вспышки света. Майор Миллер стоял на коленях перед тяжелой стальной дверью. Каждый вдох отдавался колющей болью в сломанном ребре. Челюсть, раздробленная прикладом Кайла, пульсировала тупой, непрекращающейся агонией. Пот заливал глаза, смешиваясь с грязью на лице. В его трясущихся, стертых в кровь пальцах был зажат обломок жесткой пластиковой вилки из-под тюремной баланды. Ветеран Ирака, офицер химической разведки, человек, который еще месяц назад командовал бронекавалерийским полком, сейчас скреб этим жалким куском пластика по щели электронного замка. — Давай... давай, сука... — сипло, сквозь стиснутые зубы прохрипел Миллер. Он давил всем своим весом, пытаясь нащупать магнитное реле. Ему казалось, что пластик вот-вот подденет нужный контакт. Он представлял, как выйдет в коридор, как свернет шею охраннику, как доберется до насосов и остановит этот химический ад. Надежда — та самая болезнь, о которой говорил Дэймон — всё еще гнала его вперед. Миллер с силой нажал на обломок. Хрусь. Хрупкий тюремный пластик звонко обломился внутри замочной скважины. Острый край сломанного черенка глубоко, до самой кости, распорол майору указательный палец. Миллер отшатнулся, схватившись за окровавленную руку. Он упал на спину, тяжело дыша. Кровь текла по запястью, капая на бетон. В карцере повисла абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только его прерывистым, жалким хрипом. Замок не мигнул зеленым. Дверь не открылась. Чуда не произошло. Старый солдат смотрел в непроглядную темноту. Иллюзия контроля, державшая его в сознании последние несколько суток, осыпалась мелким прахом. Он вдруг отчетливо, кристально ясно понял всё. Он не герой-одиночка, который спасет мир в последнюю секунду. Он просто старое, никому не нужное мясо. Эбигейл была права. Его Система мертва. Его солдаты мертвы или превратились в улыбающихся монстров. А прямо над ним, на верхних этажах Капитолия, сидит семнадцатилетний психопат, который прямо сейчас переписывает историю континента. И этому психопату абсолютно плевать на майора Миллера. Архитектор даже не считает его угрозой. Он просто бросил его в эту бетонную коробку, как сломанную игрушку, про которую забыли. Миллер подтянул колени к груди. Из его глаз, впервые за десятилетия военной службы, потекли горячие, бессильные слезы. Они жгли ссадины на лице. Он открыл рот, чтобы закричать от отчаяния, но из-за сломанной челюсти из горла вырвался лишь тихий, жалкий скулеж побитой собаки. Ветеран старого мира свернулся калачиком на холодном полу в луже собственной крови. Надежда умерла.