Two three. No, four, and what is this, a new world?

Эра 3. Сегмент 6. Цикл 14. Дамба Гордона. Сектор водосброса. Черная, ледяная вода ревела, разбиваясь о бетонные быки плотины с колоссальной, сейсмической яростью. Ветер, пропитанный ледяной крошкой, резал лица в кровь. Шесть теней висели на отвесной бетонной стене в двухстах метрах над бездной, цепляясь за ржавые скобы водостока. Вживленные в основание их черепов микро-помпы тихо, с едва уловимым щелчком впрыснули в сонные артерии свежую дозу «Омеги-Ультра». Кровь мгновенно превратилась в жидкий огонь. Мышцы, залитые молочной кислотой, онемели, а зрачки, расширенные до состояния черных дыр, начали выхватывать каждый фотон света в непроглядном мраке. Время замедлилось, превратившись в тягучее, кристально ясное желе. Филип, бывший лейтенант ЦАХАЛа, шел первым. Он скользил по обледенелому бетону, как капля ртути. Его разум был чистой геометрией. Высчитав слепую зону вражеского тепловизора, он бесшумно перемахнул через технический парапет. Часовой «Стального Завета», кутаясь в бушлат, даже не успел моргнуть. Израильтянин материализовался за его спиной. Одна ладонь жестко зажала рот, а тактический керамбит с влажным хрустом вспорол трахею от уха до уха. Горячая кровь плеснула на бетон, но Филип уже мягко опускал бьющееся в конвульсиях тело на пол. Два щелчка по рации. Путь открыт. Следом перевалились остальные. — Бля, яйца звенят, как новогодние колокольчики, — выдохнул Даниэль, огромный украинский штурмовик, стряхивая ледяную воду со ствола своего пулемета M249 SAW. — Ебаный дубак. — Не ной, хохол, — оскалился Райкер, проверяя гранаты на разгрузке. Его глаза горели тем самым жутким, отбитым огнем человека, который каждый день играет со смертью в русскую рулетку. — Я тебе сейчас такую баню устрою, вспотеешь. — Завалите ебала, девочки, — прошипел Ник, приседая у массивной гермодвери, ведущей в машинный зал дамбы. Он достал тюбик с термитной пастой и быстро, как художник, обвел контур электронного замка. — Три. Два. Один. Яростная белая вспышка беззвучно выжгла сталь, превратив замок в лужу раскаленного шлака. Даниэль с разворота впечатал тяжелый ботинок в дверь. Тонна металла с протяжным воем отлетела внутрь. Они ворвались в турбинный зал. Это была циклопическая пещера, освещенная пульсирующим красным светом аварийных ламп. Внизу с оглушительным гулом вращались исполинские генераторы. И здесь их ждали. Около полусотни наемников старого мира, закованных в тяжелую броню, занимали позиции на многоярусных мостиках. — КОНТАКТ! — истошно завопил дозорный сверху. Скрытность закончилась. Началась симфония мясорубки. Даниэль шагнул прямо в центр зала, на открытое пространство. Он не искал укрытия. Он сам стал укрытием. Его M249 загрохотал, выплевывая сплошную, оглушительную стену свинца. Трассеры полоснули по верхним ярусам, разрывая кевлар, бетон и человеческую плоть. — ЖРИТЕ, ПИДОРАСЫ! — ревел гигант, поливая мостики непрерывным огнем. Пули врага застучали по его бронежилету. Одна пробила бицепс навылет, вырвав кусок мяса, вторая чиркнула по бедру. Даниэль даже не поморщился. Химия наглухо блокировала нейронный отклик. Он просто продолжал идти вперед, стягивая на себя весь шквальный огонь. Это дало секунды остальным. Райкер скользил между трубами охлаждения, как хищник. Его штурмовая винтовка работала короткими, сухими двойными выстрелами. Бах-бах. Труп. Бах-бах. Труп. — Справа, на три часа, пулеметное гнездо! — рыкнул Райкер. Он выхватил гранату, сорвал чеку и не глядя швырнул её рикошетом от стальной балки под потолком. Заряд залетел точно в укрепление наемников. Оглушительный взрыв разметал людей и мешки с песком, обрушив на нижний ярус кровавый дождь из кишок и бетона. Филип превратил бой в математику. Бывший офицер ЦАХАЛа вообще не издавал звуков. Его кастомный Kriss Vector тихо стрекотал, выплевывая пули 45-го калибра. Филип двигался по идеальным геометрическим траекториям: перекат, выстрел в висок, скольжение, выстрел в коленную чашечку, добивание в затылок. Он вырезал левый фланг обороны за сорок секунд, оставляя за собой лишь аккуратные, дергающиеся в лужах крови тела. А Алекс... Православный мигрант, наглухо отбитый на голову еще до конца света, решил, что пули — это слишком скучно. У него заклинило дробовик, и он выхватил свой тяжелый, ржавый тесак мясника. Глаза Алекса были абсолютно сумасшедшими. Он перепрыгнул через перила, обрушившись сверху прямо на группу из троих наемников. — С НАМИ БОГ И АРХИТЕКТОР, НАХУЙ! — завопил Алекс так, что перекрыл грохот турбин. С первым же взмахом тесака он снес половину лица ближайшему стрелку. Кровь и осколки зубов брызнули ему прямо в глаза, но он даже не моргнул. Второго он схватил за разгрузку и с чудовищной, усиленной химией силой швырнул через ограждение прямо вниз, в крутящиеся валы турбин, откуда мгновенно донесся влажный хруст перемалываемого мяса. Третьему наемнику, впавшему в панику от этого первобытного ужаса, Алекс с размаху вогнал лезвие прямо в ключицу, разрубая кость до самого легкого. Моисей двигался в самом центре этого ада. Арабский медик с ледяным спокойствием отстреливался из пистолета, прикрывая спину Ника, пока подрывник методично, под шквальным огнем, минировал несущие опоры центрального узла управления. Очередь из темноты прошила ногу Даниэлю. Гигант рыкнул, опустившись на колено, пулемет в его руках замолк. Наемники радостно взвыли, перенося огонь на него. Моисей скользнул к нему по залитому кровью бетону. Он выхватил из подсумка шприц с армейским коагулянтом и боевым стимулятором. Не переставая вести подавляющий огонь с правой руки, левой он с размаху, прямо сквозь штанину, вогнал толстую иглу в бедро украинца. — Вставай, кусок сала! — проорал араб, затягивая жгут с такой силой, что ткань затрещала. — Ты мне еще ящик тушенки торчишь, хуй я тебе дам сдохнуть! — Отъебись, Моисей! — Даниэль, харкая кровью, поднялся на ноги. Его глаза снова вспыхнули. Он перехватил пулемет. — Спасибо, брат! Зал был почти зачищен. Трупы наемников устилали решетчатые полы в три слоя. — ТАЙМЕР ТРИДЦАТЬ СЕКУНД! — заорал Ник, закончив минирование. — СЪЕБЫВАЕМ В КОРИДОР! Они начали организованный отход. Но Вавилон не собирался сдаваться так просто. С тяжелым, скрежещущим звуком гидравлики открылись ворота грузового шлюза. Оттуда, лязгая гусеницами, выкатился тяжелый автоматизированный дрон старого мира — бронированная платформа с двумя роторными пулеметами M134 Minigun. Оптика машины мгновенно захватила отряд. — ЛОЖИСЬ! — рявкнул Райкер. Дрон открыл огонь. Шесть тысяч выстрелов в минуту. Сплошная стена огня и свинца начала буквально испарять бетонные колонны, за которыми укрылся отряд. Рикошеты визжали в воздухе, отрезая им путь к отступлению. До взрыва С4 оставалось пятнадцать секунд. Если они не прорвутся в спасительный коридор, плотина сложится прямо им на головы. Райкер посмотрел на свой пробитый в двух местах бронежилет, затем на Даниэля, который тщетно пытался пробить броню дрона из пулемета. Глаза русского сузились. В его башке не было тормозов. У него была только цель. Он сорвал с разгрузки последнюю связку осколочных гранат. — СТОЙ, ЕБЛАН! ТИХО, БЛЯТЬ! — Даниэль, увидев это движение, попытался схватить друга за плечо, но Райкер уже сорвался с места. — Прикрой, хохол! — проорал Райкер, бросаясь прямо под свинцовый ливень. Он бежал зигзагами, используя укрытия, но пули роторного пулемета крошили всё на своем пути. Одна пуля чиркнула его по шлему, сорвав кевлар и залив лицо кровью из рассеченной брови. Вторая пробила бок, скользнув по ребрам. Райкер зарычал, чувствуя, как горячая кровь заливает форму, но микродоза «Ультры» превратила боль в белый шум. Он добежал до дрона в слепую зону под стволами. Машина лязгнула, пытаясь опустить орудия. Райкер не стал прыгать под гусеницы. Он запрыгнул прямо на раскаленный кожух дрона, выдернул чеку зубами и с первобытным ревом вогнал связку гранат прямо в открытый механизм подачи ленты минигана. — ЖРИ, СУКА! Он оттолкнулся ногами от брони, ныряя щучкой в сторону укрытия, но взрыв прогремел на долю секунды раньше. Ударная волна колоссальной силы разорвала дрона изнутри. Многотонная бронированная башня слетела с петель, обътая пламенем. Райкера швырнуло в воздухе, как тряпичную куклу. Он с влажным хрустом впечатался спиной в стальную опору в десяти метрах от взрыва и рухнул на бетон, окутанный дымом и пылью. — РАЙКЕР! — Даниэль бросился вперед, не дожидаясь оседания пыли. Гигант подхватил обмякшее, залитое кровью тело русского одной рукой, закинул его себе на плечо, как мешок с цементом. — ТАЩУ ЭТОГО ЕБЛАНА! УХОДИМ! — проревел Даниэль, хромая на пробитую ногу, но упрямо двигаясь к выходу. Филип и Моисей открыли шквальный огонь по остаткам наемников, прикрывая их отход. Они влетели в бронированную дверь технического коридора ровно за секунду до того, как заряды Ника сдетонировали. Дамба содрогнулась от сейсмического удара. Центральные генераторы с оглушительным скрежетом сложились внутрь себя, навсегда хороня под бетонными плитами остатки наемников и горящие обломки дрона. --------- Они сидели в темном, сыром техническом тоннеле далеко за пределами машинного зала. Воздух был пропитан бетонной пылью и гарью. Моисей стоял на коленях перед Райкером. Араб молча, сцепив зубы, вытаскивал осколки металла из его пробитого бока и зашивал рассеченную бровь. Русский тяжело, со свистом дышал, сплевывая кровавую слюну, но на его лице играла абсолютно сумасшедшая, счастливая улыбка. Даниэль сидел рядом, перематывая свою простреленную ногу. Он посмотрел на Райкера, и его лицо исказилось от смеси ярости и братского облегчения. — Сука... еще раз ты такую хуйню выкинешь, Райкер, я тебя сам пристрелю, понял меня? — прохрипел украинец, вытирая пот со лба. — Какого хуя ты под пулеметы полез?! Райкер закашлялся, морщась от боли, когда Моисей затянул шов. — Зато... зато с огоньком, братик, — просипел он, обнажая окровавленные зубы. — Видел, как эта железяка ебанула? Красота. Алекс, сидевший у стены со своим иззубренным тесаком, заржал на весь тоннель. — Я думал, ты уже к апостолу Петру на чай улетел! А ты живучий, как таракан! Филип молча подошел к ним. Бывший офицер достал из подсумка смятую, испачканную кровью пачку сигарет, вытащил две, прикурил обе и вставил одну в губы Даниэля, а вторую сунул в зубы улыбающемуся Райкеру. — Он купил нам проход, — тихо, но твердо произнес Филип, глядя в абсолютную темноту тоннеля. — Без его суеты мы бы там легли все. Ник со злостью ударил кулаком по бетонной стене, сбивая костяшки. — Эбигейл нас всё равно выебет за то, что мы чуть дамбу вместе с собой не сложили. — Хуй там плавал, — выдохнул дым Райкер, пытаясь приподняться на локтях. — Дамба наша. Турбины стоят. Пророк будет доволен. Поднимайте меня, ублюдки. Я еще сам до Денвера дойду. Они шли по темным, бесконечным коридорам гидроэлектростанции. Израненные, простреленные, истекающие кровью, обгоревшие, но абсолютно несломленные. «Отряд 66». Скальпели Левиафана. Они шагнули в индустриальный ад, потому что знали: в этом мертвом мире, задыхающемся от газа и безумия, только они могли прикрыть друг другу спины. И каждый из них, глядя на тяжело хромающего, но живого Райкера, понимал — пока в их венах течет яд Архитектора, а рядом стоят свои, они вырвут кадык любому богу, который осмелится встать на их пути.